Русский герой в современном мире: онтология, социальная реальность и технология

Received: 09.11.2025                                           Accepted: 21.11.2025

Кризисы современного мира хотя и носят политический, экономический и даже военный характер, в основе своей имеют межцивилизационные противоречия. Противостояние между коллективным Западом и его ядром — англосаксонским миром, с одной стороны, и Россией как уникальной цивилизацией — с другой, в настоящее время перешло в горячую фазу во- енных действий на территории Украины. Под угрозой оказались суверенитет и само существование России. Для страны проблема приобрела экзистенциальный характер.

Цивилизационный выбор России ориентирован на традиционные ценности, основанные на социокультурном коде составляющих ее народов. В рамках гибридной прокси-войны Запада против России его усилия направлены на разрушение традиционных ценностей путем их подмены деструктивными симулякрами посредством технологий социальной инженерии. В том числе разрушается и традиционный образ героя и заменяется симулятивными конструктами, которые активно создают и продвигают массмедиа, эксплуатируя прежде всего бессознательные структуры психофизики, связанные с влечениями и инстинктами человека.

Проблема осложняется тем, что концептуальный каркас современных российских мас-смедиа на концептуальном, программном и технологическом уровнях является продуктом западной цивилизации, и за постсоветский период произошла существенная вестернизация массмедийного пространства России, что имеет свои известные отрицательные последствия.

Заявленная проблематика нашла свое отражение в Доктрине информационной безопасности Российской Федерации, где в качестве одной из основных информационных угроз рассматривается «наращивание информационного воздействия на население России, в первую очередь, на молодежь в целях размывания традиционных российских духовно-нравственных ценностей». В качестве основных направлений обеспечения информационной безопасности представлены, в том числе, действия по «нейтрализации информационно психологического воздействия в том числе, направленного на подрыв исторических основ и патриотических традиций, связанных с защитой отечества», а также «нейтрализация информационного воздействия, направленного на размывание традиционных российских духовнонравственных ценностей» [Указ…, 2016].

Отмеченная проблематика требует своего научного фундаментального исследования, т.к. затрагивает основополагающие вопросы межцивилизационного взаимодействия, идентичности, суверенности народов и аутентичности культур. Образ героя относится к фундаментальной проблематике, т.к. имеет конституирующее значение для самоопределения любого социума и, конечно, такого сложного, как российское. Актуальность обозначенной проблемы подтверждается Указом Президента Российской Федерации «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» [Указ…, 2022].

1.    Онтология героя и героического

Понять феномен героя — значит осмыслить сущность героического, его онтологию. В этой связи вполне обоснованно обратиться к К.Г. Юнгу, который изучил и описал образ героя в различных культурах и сделал вывод, что этот образ является архетипическим [Габриелян О.А, Сулейменов И.Э., 2021]. Под архетипом он понимал простые и функциональные образы коллективного бессознательного. Сравнительное определение архетипа по К. Юнгу звучит следующим образом: «Здесь я должен пояснить разницу между архетипами и инстинктами. То, что мы называем инстинктами, является физиологическим побуждением и постигается органами чувств. Но в то же самое время инстинкты проявляют себя в фантазиях и часто обнаруживают свое присутствие только посредством символических образов. Эти проявления я и назвал архетипами. Они не имеют определенного происхождения; они воспроизводят себя в любое время и в любой части света, даже там, где прямая передача или «перекрестное оплодотворение» посредством миграции полностью исключены» [Юнг К., 1991, с. 65]. В статье «Архетип: возможность операционализации понятия и истолкование феномена с позиций теории нейронных сетей» мы постарались описать объективный механизм формирования феномена архетипа как результат групповой коммуникации. Построили соответствующую нейросетевую модель. В информационно-коммуникативной среде (она шире среды общения) формируется надличностный объект дуальной природы. По контенту он носит субъективный характер, а по каналам коммуникации и носителям он реален и объективен. «…Общество де-факто формирует (представляет собой) глобальную сеть, которая является нейронной в исходном (биологическом) значении данного термина» [Габриелян О.А., Сулейменов И.Э., 2021, с. 17–23]. Нейронная модель хорошо описывает механизм формирования надличностных структур в коллективном бессознательном [Suleimenov I.E., Gabrielyan O.A., 2024, p. 19–31]. Собственно, и само коллективное бессознательное есть такая надличностная структура, формируемая посредством взаимодействия (коммуникации) индивидуальных нейросетей конкретных людей, включенных в общую сеть общения членов сообщества. Архетип героя представляет собой подсистему коллективного бессознательного как надличностной структуры. Именно в таком объяснении мы видим онтологические основания архетипа героя.

Онтологическая значение заключается в том, что образ героя ввиду своей архетипично-сти является, с одной стороны, связующим и объединяющим концептом, превращающим население в народ , с другой стороны, способствует самоидентификации каждого человека в его повседневной жизни как представителя именно данного конкретного сообщества, разделяющего его мифологию и в том числе — его героику. «Миф о герое является неустранимым, необходимым и во многих случаях созидательным компонентом общественного сознания, которое не может довольствоваться только рациональными аргументами, поэтому мифологическая интерпретация событий и прогнозы, придающие особую, эмоционально окрашенную значимость нашим ценностям, убеждениям, целям на будущее, всегда востребованы. Этот миф, обращенный к различным пластам отражения действительности в психике человека (включая бессознательное), выступает как средство объяснения действительности, делая ее более доступной пониманию» [Суравне-ва И.М., 2006].

Героика несет в себе как семиотическую нагрузку, так и этическую составляющую. Посредством социализации (коммуникационный процесс — символический и содержательный обмен) через различные общественные институты происходит не только расширение персонального горизонта, но и обратное воздействие, позволяющее передавать традицию и адаптировать ее к условиям изменяющейся действительности. Процесс социализации реализует себя в том числе как адаптация архетипа героя, посредством которого у разных народов и в различные времена он обретает специфические особенности культуры и цивилизационного ареала.

Герой является носителем героического. Последнее представляет собой, в первую очередь, некий нравственный идеал. Здесь снова можно обратиться к нейросетевой модели [Сулейменов И.Э., Габриелян О.А., 2024]. Она объясняет объективный характер формирова- ния такого идеала в общем этическом поле того или иного общества [Gabrielyan O.A., Suleimenov I.E., 2025, с 45–59]. Язык, этика, бюрократия, социокультурный код народа — социальные феномены разной природы, но адекватно описываются одной и той же нейросетевой моделью [Габриелян О.А., Су-лейменов И.Э., 2023]. Понимание механизма формирования подобных надличностных структур открывает перспективу влияния на них. В истории этот процесс занимал длительный период. Мы можем видеть эту медленную смену, анализируя исторические эпохи от Античности до Нового времени. Культура в целом работала над их формированием. Со временем появлялись новые технологии коммуникации. Это не только технологии передачи текстов (книга, газета, телеграф, телефон), но и новые технологии передачи визуальной информации (живопись, театр, кинематограф). Говоря шире, стали разнообразнее формы коммуникации, что позволяло активнее формировать не только культурные, но и цивилизационные агломерации, вплоть до ноосферы в целом.

К функционалам образа героя, наряду с интеграционными и этическими аспектами, стоит отнести и даже вынести на первое место чрезвычайно значимую функцию концептуализации всей социальной конструкции. Это значит, что образ героя конституирует общество на всех уровнях: формирует и субъектную реальность, и ткань социальных межсубъектных отношений. «Герой — агент, провоцирующий Другого, вовлеченного в бытие-с-ним. Причастность Другого испытательно-воспитательному формированию личности — не однонаправленный акт, но момент взаимодействия, которое получает название внутренней социальности, и во внутренней социальности трансформируется и экзистенция самого Героя. Человек, однажды вставший лицом-к-лицу с Героем в пространстве его речи или говорения о нем, в любом случае претерпевает внутренне социальную трансформацию, воспринимая его и способ его бытия, в идеальном случае — включаясь в него и принимая его для себя как собственное бытие» [Серединская Л.А., 2012, с. 11].

2.    Новая социальность

Вестернизация Русского мира несла серьезные вызовы. С образами Супермена, Человека- паука, Росомахи, Капитана Америка, Халка, Железного человека, Дарт Вейдера и др. в российское культурное пространство входили герои общества потребления, а с ними и этические нормы этого общества [Габриелян О.А., Зоткин А.А., 2024]. К настоящему времени рано говорить об устоявшейся новой социальности, но на поверхности социальных отношений явно проступают факторы социальной стратификации по доходам и собственно технологическому разделению труда. Однако порождаемые ими социальные страты, слои, группы, сообщества и т. п. часто носят нечеткий, неопределенный характер. Эти группы нестабильны, трансферы между ними происходят случайным образом, по крайней мере, в российском обществе. Отсюда и разнообразие их обозначения. Сформировались такие социальные группы, которые обозначаются как инфор-малитет, прекариат, андеркласс и др., что свидетельствует об активизации процессов социальной дифференциации, ослаблении механизмов социальной консолидации. Очевидно, что это угрожает стабильности общества, размывает общее этическое поле, ведет к дифференциации героического по социальным группам. Образ героя распадается на его потр ебительские суррогаты — симулякры [Габриелян О.А., Гарбузов Д.В., 2025].

Сообщества новой социальности часто не имеют социально-значимых параметров для самоидентификации. Более того, эти личностные идентичности человека характеризуются множественностью, а также их наложением и пересечением, как в реальном, так и в виртуальном мире. Общество по своей природе перестает быть традиционным, при том что государство и сами граждане в массе своей хотят сохранить традиционные ценности, но, очевидно, в каком-то новом формате. Актуальным становится вопрос: а насколько это возможно?

Жан Бодрийяр еще в 1970 г. написал книгу «Общество потребления: его мифы и структура» [Бодрийяр Ж., 2006]. Он характеризовал его как общество самообмана, в котором доминируют симулякры и утрачивается сам перспектива подлинности, оригинальности [Бодрий-яр Ж., 2006]. Способом выживания общества становится производство симулякров (копий того, чего больше нет и не нужно для потребления) как искусственно создаваемого дефици- та [Бодрийяр Ж., 2015]. Потребление в современном обществе стало воображаемым. Оно оторвалось от естественного потребления и искусственно генерирует социальную дифференциацию для поддержания экономического роста в любых условиях. В известной степени его предтечами были Герберт Маркузе («Одномерный человек») [Маркузе Г., 1994] и Эрих Фромм («Иметь или быть») [Фромм Э., 2022]. Эти авторы здесь упомянуты для того, чтобы пояснить одну важную мысль: российское общество с некоторым опозданием (со своей спецификой) трансформируется именно в такого рода социум, проскочив сразу несколько десятилетий эволюционного развития. При этом оно оказалось сразу в цифровой среде, где Интернет превращается в гипермаркетплейс, а человеку предписана роль образцового цифрового потребителя с соответствующим мировоззрением и стилем жизни. Все человеческие потребности по пирамиде Маслоу лежат уже в логике общества цифрового потребления. Это выявил Бернар Стиглер и развил в концепции гипериндустриального общества [Стиглер Б., 2012]. Его глубинная особенность заключается не столько в том, что жизнь человека заполняется избыточными техническими смарт-продуктами, сколько в том, что они вытесняют Другого человека из общения и в этом смысле упраздняют его. Технология потребления как бы естественным образом вплетается в жизнь человека, превращая его в потребителя со своим «этическим кодексом». Естественность такого процесса основывается на объективных потребностях человека, подводит его к неизбежному потребительскому выбору. Даже человеческое общение становится формой потребления Другого.

Исторически культура формировала своих идеальных героев как образцы социализации новых поколений, стабильности и защиты самого общества: в эпоху Античности — это были титан, герой-полубог, олимпиец, воин, в эпоху Средневековья — религиозный подвижник, рыцарь, в эпоху Возрождения — героический энтузиаст, в эпоху Нового Времени — сверхчеловек. Современность также требует своего героя, и создать его возможно только опираясь на собственную культуру. Можно, конечно, перенять по наследству, но и в этом случае необходимо проделать огромную творческую работу, чтобы оно стало своим.

Мы находимся в ситуации, спрогнозированной С. Хантингтоном в его известной работе «Столкновение цивилизаций» [Хантингтон С., 2003, с. 603]. Современные геополитические противоречия приобрели свою остроту и местами перешли в горячую фазу в связи с тем, что в основе их противоречия лежат более фундаментальные — цивилизационные проблемы. Ввиду того, что сами цивилизации субъектны, они не могут уступить, ибо это имеет для них экзистенциальное значение. Сохраниться и вступить в посткризисный диалог смогут те из них, которые окажутся способны построить свои автохтонные ценностные (в том числе этические) миры [Лефевр В.А., 2012]. Очевидно, что каждый из них будет иметь свой пантеон героев и свое толкование героического. Цивилизации как субъекты обречены на одиночество. Даже тогда, когда в межкультурном диалоге они осваивают культурные феномены иной цивилизации, они должны превратить их в сродное (со-родное) своему цивилизационному коду, как это произошло, например, с русским балетом или оперой.

Но образ героя является более фундаментальным, основополагающим феноменом. На чужих героях невозможно построить уникальную цивилизацию. При этом онтологические основания героики у всех народов имеют единую архетипическую природу. Онтологическая тождественность обусловлена единым механизмом формирования архетипов и соответствующих мифологем и мифологии в целом.

Миф утверждает, что герой — это потенциально каждый человек. Это важно, поскольку заранее очень трудно сказать, кто станет героем, а кто нет. Но для того, чтобы в мир явился герой, должны пересечься несколько условий. Во-первых, нужна необходимость, т.е. ситуация, которая не может быть разрешена без жертвенного подвига. Во-вторых, человек должен услышать зов, который призывает совершить поступок, являющийся неестественным для нормального человеческого поведения, превышающим естественные возможности человека. В-третьих, человек должен принять вызов. Для этого он должен обладать духовным основанием, которое делает возможным такого рода моральный выбор. В-четвертых, он дол- жен суметь выйти за границы своего физического Я и получить помощь извне (изнутри) своего бытия, поскольку человеческих сил недостаточно для совершения подвига. Ни физическая сила, ни ум, ни социальное положение, ни моральные качества и ничто иное само по себе не является причиной героизма. Опыт героя уникален и составляет его личную тайну.

Таким образом, для представителей многочисленных общностей социума и для разных идентичностей одного человека героями могут осознаваться персонажи очень разных историй. Но сам герой всегда реализует весьма одинаковый сценарий — он слышит вызов и откликается на него. Причем поскольку человеческих сил недостаточно, чтобы справиться с вызовом, он фактически соглашается на жертву, готов пожертвовать собой. Этот шаг героя — его подвиг — оборачивается его вечной жизнью, как мы уже отметили выше, бессмертием. В этом заключается парадоксальность его социального бытия. Эта жертвенность есть прорыв в иное бытие из нормальной повседневности, она открывает новые горизонты и новые перспективы развития общества, дает ему импульс. В силу того, что это качественный, фазовый переход, то объяснить его сложно. В истории различных обществ мы сталкиваемся с такими феноменами разной природы — революции, открытия, творческие озарения. Но и их природа и механизм становятся понятными и объяснимыми посредством вполне конкретных условий и потребностей. Такова и природа героизма. Она становится понятна как необходимое условие этической связности общества и его развития.

Герой обнаруживает в своем бытии источники скрытых, могущественных сил, которые помогают ему совершить подвиг и изменить реальность, в которой он существует. Соответственно, акцент в формировании экосистемы героизма должен делаться на формирование способности откликаться на вызов и проявлять решительность для изменения мира. Это культура героизма. Собственно, она оформляется в героический этос народа и презентует его миру, но главная ее функция направлена на его непрерывное конституирование в своем особом качестве и уникальности [Дорохова О.А., 2005]. Героический этос выступает как стиль жизни и система ценностей. Они обусловлены понимаем героя и героического в об- ществе в тот или иной исторический период и являются общими для элиты и народа в контексте служения Отечеству. Например, в России начала XIX века был общественный договор: дворянство вело достаточно праздный образ жизни, но во время войны оно обязано было воевать (а войны в то время шли безостановочно). Поэтому его представители с детства были записаны в соответствующие военные полки.

3.    Социально-гуманитарные технологии: влияние и манипулирование

Эти теоретические рассуждения обретают практическое измерение, если мы выделим и запомним, что процесс этот носит объективный характер, хотя в основе его находится коммуникация субъектов. Последнее открывает возможность не только влиять, но и манипулировать этим процессом. Если раньше это влияние «редактировала» культура, то в настоящее время механизм социального манипулирования развился до такой степени, что нарушена сама возможность возникновения более-менее устойчивых надличностных структур как локального, так и глобального характера. Манипулирование общественным сознанием подменило формирование образа героя как архетипа, реализованного в мифологемах конкретных культур. «Задача культурного героя — постоянно действовать в динамическом, позитивном, творческом согласии с прошлым, настоящим и будущим, стараться сохранять то, что способствуют развитию жизни, противостоять тому и разрушать то, что тому не способствует. Мифотворчество ХХ века проявляется через действия новых культурных героев, транслирующих через средства массовой информации как традиционные культурные образцы поведения, так и новые — политические, идеологические, экономические, обыденные. Поэтому нельзя говорить о процессе демифологизации в современном информационном обществе, более того, ценность «мифического» повышается и продолжается философская рефлексия над мифом» [Иванова Е.В., 2005, с. 114].

Эпоха Просвещения с идеей прогресса исчерпала себя. Общество потребления размыло его границы и даже свой собственный смысл. Философия постмодернизма деконструировала большие нарративы и провозгласила смерть Бога. Это значит, что этическая основа западного

(христианского в прошлом) общества подверглась глубокой коррозии. Освальд Шпенглер почувствовал этот декаданс и отразил его в своей книге «Закат Европы», а Йохан Хейзинга сделал тонкое замечание: «Понятие героического претерпело такую ошеломительную трансформацию, которая лишает его глубинного смысла... Культ героического сам по себе есть показатель кризиса. Он означает, что понятия служения, миссии, долга больше не имеют достаточно силы, чтобы стимулировать энергию общества. Ее нужно усиливать» [Хейзинга Й., 1992, с. 327].

Конечно, есть соблазн манипулирования общественным мнением в политических целях. Политические технологии отработаны с удивительной эффективностью вплоть до технологий «цветных революций». Но манипуляция — это действие на короткую временну_́ю дистанцию. А культурное влияние и трансформация — это решение стратегического уровня: культурного, цивилизационного. В такой стратегической перспективе можно говорить об эволюции этики и героического как нравственного идеала и ценности, раскрывающего архетип героя в конкретной культуре и цивилизации.

Заключение. Формирование экосистемы героического

Безусловно важна роль процесса социализации человека посредством социальных институтов, сформировавшихся в обществе на протяжении веков и ставших системообразующими элементами уникальной культуры и даже цивилизации. Социальная онтология героизма должна быть не только внедрена в повседневность вплоть до героики труда, но и должна быть сформирована соответствующая система, все элементы которой усиливали бы ее значимость. По сути, должна быть создана экосистема героического. Конечно, памятник герою важен, но без закрепления его в исторической памяти поколений он перестанет выполнять свою функцию. Такое достигается не разовыми акциями в памятные дни, а в общении поколений, в закреплении через эмоциональное воспроизводство в социокультурном коде народа. Это воспроизводство есть совместное творческое осуществление общего дела, когда героизм перестает быть идеологическим продуктом («образ должного героя»), а превращается в «реального героя», живущего рядом, ставшего образцом для социальной группы, которая в свою очередь становится референтной. Тогда героизм превращается в предельно ответственный модус социального бытия: человек становится гражданином, а общество гражданским.

Особую опасность представляют собой технологии дегероизации, когда антигерой подменяет героя, когда образ последнего препарируется историческими документами. «В настоящее время образ героя повергается серьезным деформациям на разных каналах его репрезентации: в литературе (фигурирует образ антигероя, т. е. человека, который по своим убеждениям и поступкам является носителем отрицательных качеств); в фильмах (происходит пересмотр самой личности героя и новая расстановка акцентов в отношении поступков, которые он совершает); в комиксах (примитивность отношений между людьми, низведение социальных конфликтов к сюжетно занимательным столкновениям “хороших” и “плохих” людей); в компьютерных играх типа “Counter Strike” (стирается всякая грань между героем-контртеррористом и антигероем-террористом, для пользователя они выглядят одинаково и даже антигерои имеют в силу специфики игры большую привлекательность); в телеиграх типа “Последний герой”, “Слабое звено” (организована конкуренция не по принципу «один за всех и все за одного», а по индивидуалистическому принципу “выживает сильнейший”» [Смирнов С.Ю., 2011]. Вместе с тем в ином ракурсе антигерой или враг необходим, т.к. он не только выполняет консолидирующую роль, но и проясняет собственные этические нормы.

Очевидно, что герой народом мифологизируется, и всегда можно найти факты, якобы опровергающие миф. Но логика мифа не фактологическая, а символическая. Однако системная дегероизация на протяжении многих лет способна сформировать вытесняющие мифы. Противодействие этому должно вестись системно. Должна формироваться такая экологическая социальная среда, благодаря которой и в политике, и в экономике, и в культуре было бы не только общее понимание героического, но и действия по героизации синхронизировались с этим общим пониманием. Наверное, это лучшая политика противодействия дегероизации, а технологический инструментарий для этого достаточно разнообразен и широк: построение героического образа воина, образа социально ответственного предпринимателя и т.д., медиаобразование на примерах и проектах формирования исторической памяти и, конечно, традиционные институты, такие как семья и школа. Очевидно, что синхронизация этих действий должна происходить как на межсекторальном уровне (государство, бизнес, третий сектор), так и на государственном, общественном и личностном уровнях.

В современной западной культуре можно найти множество примеров такого подхода: американская медиафраншиза — «киновселенная» Marvel, игрушечный мир Барби или фантазийный мир Гарри Потера. Все это активно усваивается детьми и молодежью в России. Нельзя сказать, что в отечественной истории и культуре не было достойных результатов: Серебряный век, русский авангард 20-х гг. ХХ в., который хотя и просуществовал недолгое время, но ярко проявил себя в различных сферах культуры, феномен социалистического реализма формирующий свой мир и др. Современная культура России должна, наконец, ясно осознать эту необходимость и сформулировать новые смыслы для построения своей русской Вселенной.

Выражение признательности

Исследование выполнено в рамках гранта РНФ № 24-28-00413 («Образ героя в современном российском медиапространстве состояние и перспективы»).

Acknowledgements

The study was supported by a grant from the Russian Science Foundation under project No. 24-2800413 (“The image of the hero in the modern Russian media space: state and prospects”).