Самоохранные дружины забайкальских казаков в годы гражданской войны

Таскин Д. А., Дроботушенко Е. В. Самоохранные дружины забайкальских казаков в годы гражданской войны // Вестник Бурятского государственного университета. Гуманитарные исследования Внутренней Азии. 2026. Вып. 1. С. 22‒29.

Крушение государственной системы Российской империи и последовавшая гражданская война привели не только к появлению нескольких конкурентных государственных моделей, но и к самоорганизации населения как способа выживания. Неустойчивость государственных институтов разных политических ре- жимов и отсутствие у них монополии на насилие на контролируемых территориях толкали население на создание собственных сил самообороны. В Восточном Забайкалье, населенном преимущественно казаками, такие силы приняли форму самоохранных казачьих дружин.

В исторических работах советского периода, посвященных гражданской войне в Восточном Забайкалье, дружины, как правило, упоминались при описании боев с забайкальскими партизанами. При этом акцент делался не на принадлежности их к казачеству, а на антисоветском характере действий [1, с. 145; 4, с. 120; 10, с. 95]. В современной историографии эта тема также не стала предметом отдельного изучения. Казачьи дружины рассматриваются как боевые соединения белых войск [2, с. 63; 3, с. 106]. Кроме того, они упоминаются в контексте изучения воинских формирований армии Г. М. Семенова [6; 7].

Между тем исследование создания казачьих дружин, их развития, интеграции в воинские формирования семеновского режима и отношения к ним со стороны казаков позволит значительно расширить представление об особенностях гражданского противостояния в Восточном Забайкалье. Данная работа является первой попыткой рассмотреть указанную тему на основании не публиковавшихся ранее архивных источников.

Первая самоохранная дружина из 30 забайкальских казаков была сформирована атаманом Знаменской станицы третьего отдела Забайкальского казачьего войска 5 марта 1919 года1. Поводом к этому послужило антисеменовское восстание, вспыхнувшее в селе Верхняя Талача 4 марта 1919 г. под руководством И. К. Бурдинского [8]. Знаменцы оперативно выдвинулись в район восстания. Они приняли участие в боевых действиях против повстанцев, которые после неудачного штурма станции Шилка были оттеснены в таежные районы и окончательно разгромлены в начале апреля.

Однако вооруженное противостояние между сторонниками Г. М. Семенова и их противниками окончательно перешло в открытую фазу. Скрывавшиеся от преследования на сопредельной китайской территории советские активисты перешли границу и приступили к решительным действиям. 12 марта Приаргунский военно-революционный отряд под командованием А. Я. Федорова занимает село Кактолга2 . Это выступление запускает цепочку событий, которая приводит к началу массового партизанского движения в Восточном Забайкалье. Традиционно его отправной точкой принято считать выход из подполья членов так называемой Алтагачинской коммуны. 30 марта они совершили удачный налет на село Курунзулай, захватив врасплох прибывшую туда накануне сотню 3-го Забайкальского казачьего полка [5, с. 169]. Подавляющее большинство казаков этой сотни присоединилось к алтагачинцам. Их примеру последовали и жители окрестных деревень, значительно увеличив численность отряда, который двинулся на Александровский Завод.

Это не могло не вызвать ответной реакции со стороны казаков, лояльных семеновскому режиму. Против восставших спешно выдвинулась дружина Крас-нояровской станицы, находившаяся в 40 километрах от Александровского Завода. Она была сформирована за несколько недель до этих событий и уже успела поучаствовать в разгроме небольшого повстанческого отряда под руководством И. Д. Музгина1.

Однако не все дружины могли показать такую эффективность. Например, еще в начале марта 1919 г. атаман Онон-Борзинской станицы Скажутин информировал руководство отдела об отсутствии у казаков оружия и просил помощи2. Однако получить ее не успел. Станица была захвачена алтагачинцами, а ее атаман расстрелян.

В таком положении оказались многие станицы, оказавшиеся в зоне боев периода весны — лета 1918 г. В них проживало немалое количество сторонников советской власти. После ее падения Г. М. Семенов, справедливо опасаясь вооруженных выступлений, стремился изъять все имеющиеся у населения оружие. Однако это привело к обратному эффекту. Семеновские карательные отряды изъяли оружие в основном у лояльных к режиму жителей, в то время как противникам удалось его скрыть. В результате сторонники Г. М. Семенова оказались безоружны перед повстанцами.

После начала активных боевых действий, в апреле 1919 г. командованием семеновских войск из Даурии для подавления повстанческого движения был направлен отряд, сформированный из частей Азиатской дивизии. Помимо подавления восстания и карательных функций это соединение везло оружие и боеприпасы для казачьих дружин3.

По мере эскалации и масштабирования конфликта самоорганизация казачьих дружин в междуречье рек Шилка и Аргунь приобрела массовый характер. Стремясь ее упорядочить, Г. М. Семеновым, как Уполномоченным по охране государственного порядка и общественного спокойствия в Забайкальской области, был издан приказ от 19 апреля 1919 г. № 1 в котором, в частности, отмечалось: «Борьба с большевистскими бандами в Забайкальской области в последнее время показала, что многие станицы и поселки по собственной инициативе берутся за оружие и дают отпор шайкам грабителей и разбойников, именующих себя большевиками, но выступления эти до настоящего времени не имели планомерности, носили случайный характер и не были хорошо организованы»4. Для координации уже существующих дружин и создания новых начальникам военных районов и атаманам отделов Забайкальского казачьего войска приказывалось организовать самооборону в соответствии с прилагаемыми к приказу наставлениями 5 . Согласно этому документу начальники и атаманы отделов должны были из населения благонадежных станиц и поселков сформировать группы самообороны. Исключение составляли Знаменская и Сретенская станицы как «имеющих весьма распорядительных станичных атаманов, могущих самостоятельно организовать население для борьбы с большевиками»6.

Количество этих групп определялось начальниками и атаманами отделов самостоятельно. В каждую группу командировался офицер из числа местных, который и должен был непосредственно набирать в нее людей. Ему предписывалось сформировать списки благонадежных казаков и разбить их на сотни, назначив командиров. Ему необходимо было определить количество имеющихся на руках винтовок. При этом отмечалось, что «желательно заменить 3-линейные винтовки винтовками Бердана, так как для первых не имеется большого запаса патронов, а для Бердана имеется»1. Кроме того, в обязанности группового офицера входило проведение пропагандистской работы в виде еженедельного информирования казаков и населения о происходящих событиях.

Для сбора группы определялся населенный пункт, по прибытии в который каждый казак и его лошадь зачислялись на путевое, кормовое и фуражное довольствие. После проведения операции казаки распускались по домам и снимались с довольствия2. Изначально предполагалось, что такие группы будут действовать только в пределах районов проживания своих бойцов, отражая набеги красных и оказывая помощь регулярным войскам. Однако очень скоро некоторые из них становятся основой для формирования новых полков Забайкальского казачьего войска. Так, дружины, участвовавшие в составе групп в боях с забайкальскими партизанами в районе Нерчинского Завода и на Аргуни в мае 1919 г., уже в июне были сведены в 5–8-е Забайкальские казачьи полки3. А в октябре дружины Ильдиканской, Ундинской Новотроицкой и Жидкинской станиц были сведены в 9-й Забайкальский казачий полк, а Сретенской и Курлычинской станиц — в 10-й Забайкальский казачий полк4.

По мере развития партизанского движения и увеличения численности повстанческих полков казачьи дружины уже не могли дать отпор и в случае столкновения с превосходящими силами, как правило, отступали. Хотя иногда дружины крупных станиц могли оказывать упорное сопротивление. Так во второй половине июля 1919 г. после перехода на сторону красных 1-го Забайкальского казачьего полка партизанские силы начали успешное наступление на Нерчинский Завод — центр 4-го военного отдела. Семеновские части оставили город и отступали по направлению к селу Доно. В их арьергарде находились Калганская, Зерентуевская и Дуроевская казачьи дружины 5 . Они не смогли остановить наступление партизан, но существенно замедлили их продвижение, что позволило командованию белых подтянуть резервы и переломить ситуацию.

Тем не менее этот случай является скорее исключением. К осени 1919 г. стало очевидно, что дружины без поддержки регулярных войск вести эффективные боевые действия не могут. В связи с этим наблюдается попытка наделить дружины полицейскими функциями. Приказом начальника 4-го военного отдела от 7 октября 1919 г. № 98 командирам взводов и сотен самообороны предписывалось не допускать проживания в поселках посторонних лиц, следить за семьями, члены которых воевали на стороне красных, а также учредить тайную агентуру и разведку для обнаружения большевиков6.

Однако проблема заключалось в том, что казаки, вступавшие в дружины, сами не всегда были лояльны режиму Г. М. Семенова и сочувствовали красным. Более того, некоторые из них воевали против него на стороне Советов1. Из таких казаков была сформирована дружина Ломовской станицы, находившаяся недалеко от Сретенска. В сентябре 1919 г., получив оружие дружинники арестовали станичного атамана и два дня вели бой с казаками Сретенской дружины, которых поддерживал взвод японцев2. Позже казаки Ломовской станицы присоединились к партизанам и из них был сформирован 7-й партизанский кавалерийский полк [9, с. 45].

После падения Омска и общего отступления колчаковских войск к Байкалу ситуация для сторонников Белой государственности в Забайкалье ухудшилась. В начале 1920 г. количество казаков, переходивших из семеновских частей на сторону партизан, значительно увеличилось. Коснулся этот процесс и само-охранных дружин. 7 января 1920 г. атаман Копунской станицы докладывал, что командир дружины урядник Коренев ушел к красным и унес с собой 30 винтовок Бердана и 1 500 патронов к ним, а 185 казаков дружины неустойчивы и реальной силы не представляют3. Уже 11 января он сообщил, что большая часть станичников присоединилась к партизанам, а потому сформировать новую дружину не-возможно4.

31 января управляющий Акшинским уездом докладывал: «В данное время в связи с переворотом в г. Иркутске и падением Омского правительства приверженность к большевизму среди населения усиливается и большевистский элемент заметно поднимает голову. Пропаганда ведется умелой рукой, а потому пропагандировать не представляется никакой возможности, коли само население им содействует. Шайки грабителей красных находят приют у самого же населения и потому они неуловимы. Хотя в станицах и организованы дружины для самоохраны и преследования большевистских шаек, но на эти организации положиться нельзя»5. Единственный выход он видел в размещении в Акше японского гарнизона.

Между тем более-менее боеспособные дружины продолжают активно использоваться командованием белых при проведении антипартизанских операций 6 . При этом их самоохранная функция фактически утрачивается. Казаки-дружинники несут службу наряду с регулярными частями далеко и надолго отрываясь от мест своего проживания. Это вызывает неудовольствие даже у лояльных семеновскому режиму казаков. На 4-м Чрезвычайном войсковом круге, который состоялся в начале апреля 1920 г., делегаты с мест высказывали по этому поводу претензии в адрес Войскового правительства. Они отмечали, что отрыв от своих станиц приводит хозяйства казаков в упадок. Кроме того, делегаты жаловались, что дружины плохо снабжаются оружием7. На это заместитель войско- вого атамана, генерал А. П. Бакшеев отвечал, что при проведении войсковых операций не всегда возможно обеспечить постоянное пребывание дружин у своих населенных пунктов. При этом он подчеркнул, что Войсковое правительство просит командование при планировании операций по мере возможности оставлять дружины у своих станиц1. Говоря о снабжении оружием, он отметил: «Помимо того, что мы испытываем сейчас вообще недостаток в оружии, приходится считаться и с таким положением: получила дружина оружие и… сдалась красным. Этим я не хочу обидеть станичников, но положим, что Жидкинская станица сформировала дружину в 250 человек, потребовала оружия, и командование снабдило ее достаточным количеством вооружения, и если красные, узнав в точности, что Жидкинская станица имеет 250 вооруженных дружинников, навалятся на станицу силою в 1 000 человек, каково тогда будет положение дружины? В лучшем случае она отойдет, оставив станицу на разграбление, в худшем должна будет сдаться и отдать оружие красным. Поэтому, если были случаи отказа в снабжении оружием, — обижаться не стоит»2.

К началу июня 1920 г. самоохранные казачьи дружины окончательно сходят с арены гражданского противостояния в Восточном Забайкалье. Становится очевидным, что дни семеновского режима сочтены и вооружать в таких условиях дружинников, значит укреплять боевую мощь партизан. Управляющий Нерчинским уездом Г. И. Юринский в секретном докладе Управляющему областью С. А. Таскину писал: «Крестьяне и казаки настроены если не большевистски, то во всяком случае при всем пережитом и виденном ими не в пользу краевой власти: следовательно, полагаться всецело на них не приходится. При таких условиях раздать оружие легко, а собрать будет трудно»3.

Отдельные дружины еще пытались оказывать сопротивление, но командование партизанских сил уже предпочитало с ними не воевать, а договариваться. Так, командующий Забайкальским партизанским корпусом Я. Н. Каратаев 4 июня 1920 г., обращаясь к ильдиканскому станичному атаману и его дружине, требовал сдать оружие и гарантировал неприкосновенность. Он писал: «…вы сами хорошо видите, что захваченные нами 13 человек вашей дружины оставлены живы и только взяты у них винтовки, а сами отпущены на волю. Поэтому я еще раз повторяю, что если ваша дружина сдаст винтовки, то спокойно может жить дома…»4.

Резюмируя вышеизложенное, можно отметить следующее. Самоохранные дружины возникли на территории Восточного Забайкалья как ответная реакция местного казачьего населения на вооруженные выступления сторонников советской власти в марте 1919 г. Существенное влияние на эффективность их действий в этот период оказывала обеспеченность оружием. В тех станицах, где оружие было изъято семеновскими карательными отрядами, дружины не смогли оказать сопротивление забайкальским партизанам. Пока группы повстанцев были относительно малочисленны, казачьи дружины могли успешно выполнять свою охранную функцию. Режим Г. М. Семенова достаточно быстро попытался встроить дружины в систему своих вооруженных сил. На первом этапе была сделана попытка сгруппировать дружины в более крупные объединения для охраны территорий их формирования. Однако по мере обретения партизанским движением массовости дружины все чаще начинают использоваться в комбинации с регулярными воинскими частями. Эскалация конфликта заставляет командование семеновских войск сформировать на основе дружин 8 казачьих полков. Высокая мобильность противоборствующих сторон и широкие территориальные рамки боевых действий вынуждают белых использовать дружины не только для охраны собственных населенных пунктов, но и в других местах, что приводит к недовольству казаков. Если на начальном этапе дружины формировались в основном из казаков, лояльных семеновскому режиму, то позже в них начинают попадать люди, сочувствующие советской власти. Это приводит к переходу некоторых дружин на сторону партизан, что вызывает недоверие к ним со стороны командования белых. В конечном итоге казачьи дружины как форма самоорганизации населения для собственной защиты в хаосе гражданской войны теряют свою актуальность и к середине 1920 г. практически исчезают.