Самоуправство как превышение пределов самозащиты в гражданском праве

Самозащита прав и свобод является конституционным правом граждан в части, не противоречащей российскому законодательству. Самозащита является межотраслевым правовым понятием и, следовательно, находит свое отражение в нормативных актах уголовного, административного и гражданского права.

Традиционно под самозащитой понимается неюрисдикционная форма защиты гражданских прав, которая реализуется без участия уполномоченных государственных органов. Одним из самых важных аспектов при рассмотрении понятия и содержания понятия самозащиты является определение ее границ, преодоление которых традиционно принято считать самоуправством [8; 4]. В настоящее время вопросы самозащиты и ее пределов, а также ее отличие от самоуправства является малоизученной темой в научной литературе. При этом следует отметить, что и в российских нормативных правовых актах, ре- гулирующих данный вопрос в установленной сфере деятельности, также уделяется недостаточно внимания.

Институт самозащиты в гражданском праве и иных областях имеет достаточно специфичные черты. Несмотря на истинное предназначение данного института, целью которого является снижение административной нагрузки с государственных органов и соблюдение конституционного права граждан на самозащиту, его практическая реализация порождает большое количество проблем в части соблюдения законодательства в рамках соответствующих правоотношений. В первую очередь, это обуславливается тем, что лицо, реализующее право на самозащиту, не всегда обладает необходимыми правовыми знаниями и навыками, и в большей степени руководствуется эмоциями и своими внутренними убеждениями. Как показывает практика, зачастую складывается такая ситуация, когда при попытке самостоятельно защитить свои права, граждане невольно нарушают права других лиц, и в таком случае это характеризуется как самоуправство. Следует отметить, что такие ситуации возникают в большинстве случаев по причине нарушения принципа соразмерности, который подразумевает, что форма самозащиты должна соответствовать и быть соразмерной допущенному нарушению.

В научной литературе отдельное внимание уделяется проблемам нормативно-го-правового регулирования вопросов самозащиты. Так, например, Д.В. Королева и З.Р. Галиева в качестве основной проблемы указывают отсутствие единого подхода к определению действий, характеризующих самозащиту. Представляется, что нормативные правовые акты, регламентирующие данный вопрос в установленной сфере деятельности, должны содержать в себе перечень возможных методов реализации самозащиты с целью недопущения возможности превышения допустимого уровня и увеличения правовых возможностей на самозащиту со стороны лиц, чьи права были нарушены [5].

В работе исследователя А.А. Газаевой в качестве основной проблемы определяется наличие ограничений на самозащиту, в частности, определения ее соразмерности, которая в различных случаях может нести субъективный характер, а также понятия ее крайней необходимости, единое определение которой отсутствует в современном законодательстве [1].

Возможность защиты прав граждан в форме самозащиты закреплена статьей 14 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ). Данная статья регламентирует только наличие возможности самозащиты и определяет основной принцип ее соразмерности соответствующему нарушению [2]. Дополняет указанные положения разъяснение Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25, согласно которому предполагается, что избрание формы самозащиты не исключает возможности лица обратиться к иным формам защиты прав, вместе с тем самозащита подразумевает целенаправленные действия лица в отношении как своего собственного иму- щества, так и имущества правонарушителя. Особенно значимым положением настоящего документа является разъяснение, что правом на самозащиту обладают как физические, так и юридические лица [6]. Следует отметить, что в соответствии с Постановлением, положения которого регламентировали данный вопрос до 2015 года, были предусмотрены условия, на основании которых самозащита могла быть признана недействительной в случае несоразмерности способов, а также превышения уровня самозащиты, подразумевающего причинение вреда. При этом в действующем законодательстве соответствующие разъяснения отсутствуют.

Исходя из вышеизложенного, возникает вопрос, в каких случаях и на каком основании принимается решение о допустимости тех или иных действий в качестве самозащиты, и в какой момент это становится самоуправством. П.А. Гришин в своей работе выделяет три института, схожих по смыслу и своей сути. Так, крайняя необходимость и необходимая оборона являются составными частями понятия самозащиты. При этом самоуправство автор выносит в отдельную категорию, но дополнительно выделяет термин «дозволенное самоуправство», которое подразумевает нарушение законодательства, но при этом является необходимым для обеспечения своих собственных прав и интересов и по различным причинам не повлекло за собой наказание [3]. Таким образом, под самоуправством понимается злоупотребление правом на самозащиту. В целом действия, которые могут считаться фактически самозащитой, в юридическом смысле будут определяться уже как самоуправство.

Часть 1 статьи 10 ГК РФ предусматривает, что злоупотребление правом на самозащиту является недопустимым [2]. Следует отметить, что понятие самоуправства находится на границе уголовного и гражданского законодательства, и между ними достаточно тонкая грань.

Согласно статье 19.1 Кодекса об административных правонарушениях, под самоуправством понимается реализация физическим или юридическим лицом фактического или предполагаемого права с нарушением, установленного законодательством порядке, не повлекшее за собой причинение существенного вреда в отношении иных лиц. За такое нарушение, согласно указанной норме, предусматривается штраф, размер которого зависит от типа лица, совершившего данное правонарушение [4]. При этом, с точки зрения Уголовного кодекса, под самоуправством подразумевается также реализация фактического или предполагаемого права вопреки российскому законодательству, которое повлекло за собой причинение существенного вреда в отношении иных лиц и правомерность которого оспаривается [8]. В указанной норме вызывает вопрос такой критерий определения самоуправства, как оспаривание правомерности действий соответствующего лица. Анализируя данное положение, возникает вопрос о последствиях совершения действий в рамках самозащиты в том случае, если они не оспариваются, и являются ли такие действия самоуправством. На наш взгляд, данный критерий также применим и в гражданском праве. Таким образом, целесообразно заключить, что самоуправство является в основном юридическим понятием и подтверждается в случае обращения гражданина в судебные или правоохранительные органы с соответствующим заявлением о превышении или злоупотреблении самозащитой со стороны лица, чьи права были нарушены.

По результатам анализа правоприменительной практики вопросов злоупотребления правом самозащиты, квалифицируемого в гражданском праве как самоуправства, мы пришли к выводу, что в большинстве случаев судебные органы признают действия граждан, направленных на самозащиту своих прав и интересов, законными и не противоречащими нормативным правовым актам в рассматриваемой сфере. Так, например, решением Архангельского областного суда было отказано в удовлетворении исковых требований Г. о возбуждении дела в соответствии со статьей 19.1. КоАП РФ в отношении П. за незаконное удержание имущества Г. В ходе судебного разбирательства судом было установлено, что между истцом и ответчи- ком был заключен договор аренды, обязательства по которому истцом не были соблюдены, в результате чего у него образовалась задолженность перед ответчиков за использование помещений, принадлежащих П. Руководствуясь стремлением восстановить свои нарушенные права, ответчик закрыл помещения, в которых находилось имущество истца, и таким образом ограничил доступ к нему. Суд принял решение об отсутствии состава административного правонарушения в действиях ответчика, так как они представляли собой самозащиту [7]. При этом в случае, если имущество было бы жизненно важным для истца, и его удержание нарушало бы права в степени, превышающей совершенное им правонарушение, то суд должен был бы принять сторону истца.

Обобщая вышеизложенное, необходимо заключить, что в силу отсутствия соответствующих положений в нормативных правовых актах, регулирующих вопросы самозащиты, ее пределов и самоуправства, в настоящее время оценка соразмерности и допустимость определенных действий в качестве самозащиты в большей степени относится к компетенции судебных и правоохранительных органов. Отсутствие единого подхода к определению четких границ данных институтов обуславливает субъективный подход в процессе принятия решений в правоприменительной практике.

На наш взгляд, текущее состояние нормативной правовой базы, регулирующей особенности самозащиты и самоуправства, не может способствовать эффективному функционированию механизмов защиты конституционных прав граждан и развитию современного гражданского общества. Для решения указанных проблем нам представляется целесообразным закрепление на законодательном уровне пределов реализации самозащиты, превышение которых будет расцениваться как самоуправство. При этом с целью достижения четкого распределения данных понятий необходимо определить механизмы и порядок действий по реализации защиты прав граждан в форме самозащиты.