Самозанятость в региональном аспекте: проблемы регулирования социально-правового статуса

Сибирского отделения Российской академии наук, Улан-Удэ, Россия, ,

of the Siberian Branch Russian Academy of Sciences, Ulan-Ude, Russia, ,

Введение . Современная правовая система Российской Федерации столкнулась с необходимостью регулирования нового социально-экономического явления – самозанятости, возникшего на стыке гражданского, трудового и налогового права. Несмотря на введение специального налогового режима «Налог на профессиональный доход», правовой статус самозанятых граждан остается неопределенным, что порождает системные проблемы в социальной защите, правовом оформлении деятельности и государственном контроле.

Актуальность исследования обусловлена экспериментальным характером текущего законодательства, которое, будучи направленным в первую очередь на увеличение налоговых поступлений, оставляет без должного внимания социальные гарантии и правовые аспекты деятельности самозанятых.

Целью исследования является выявление фундаментальных противоречий в правовом регулировании самозанятости.

Практическая значимость работы заключается в формировании основы для совершенствования законодательства в целях обеспечения устойчивого развития самозанятости как полноценного элемента правовой и экономической системы России.

Методика исследования . В ходе исследования использован комплекс методов, обеспечивающих всесторонний анализ правового статуса самозанятых в Российской Федерации. Основу теоретико-правовой части составил нормативно-правовой анализ федерального и регионального законодательства, включая специальный налоговый режим «Налог на профессиональный доход», а также судебную практику и позиции Конституционного cуда РФ. Для выявления исторических предпосылок и эволюции института самозанятости применен историко-правовой метод. Сравнительно-правовой анализ позволил сопоставить положение самозанятых с индивидуальными предпринимателями и наемными работниками.

Эмпирическую базу исследования составили результаты фокус-группы, проведенной в Республике Бурятии в апреле 2023 г., что обеспечило качественное понимание практических проблем, с которыми сталкиваются самозанятые. Участники дискуссии представляли самые разные сферы индивидуальной занятости: мужчина, 46 лет, юрист; женщина, 52 года, массажист; женщина, 35 лет, тренер по аэройоге; женщина, 27 лет, фотограф; мужчина, 40 лет, мастер по изделиям из натуральной кожи; женщина, 38 лет, мастер по изделиям из эпоксидной смолы; женщина, 49 лет, преподаватель бухгалтерских курсов; мужчина, 42 года, мастер по ремонту холодильной техники; женщина, 49 лет, редактор текстов. Исследователи ставили перед собой следующие задачи: проверить, есть ли в региональных законах поддержка для самозанятых; выявить основные барьеры в их работе (например, сложности с договорами или отсутствие социальных гарантий); изучить, как работодатели взаимодействуют с самозанятыми.

В теоретическую основу проведенного нами нормативного-правового анализа легли концептуальные идеи, изложенные в монографии Н.Е. Савенко «Статус самозанятого физического лица в Российской Федерации: синергия междисциплинарного и межотраслевого правового анализа» (Савенко, 2025). Автор анализирует интересующую нас категорию граждан с позиции эволюции правового подхода и системного правового регулирования, охватывающего различные отрасли права. В основе его исследования лежит анализ специального налогового режима «Налог на профессиональный доход» как в широком, так и в узком понимании. Н. Е. Савенко рассматривает самозанятость как уникальное правовое явление, возникшее на стыке гражданского, трудового и налогового права, что соответствует современным вызовам легализации неформальной экономики. Особое внимание автором уделяется проблеме правовой неопределенности статуса самозанятых, которая проявляется в отсутствии четкого определения в Гражданском и Трудовом кодексах, рисках переквалификации гражданско-правовых договоров в трудовые, а также недостаточном регулировании применения Закона «О защите прав потребителей». Савенко предлагает комплексные решения по совершенствованию законодательства, направленные на баланс интересов государства, самозанятых граждан и потребителей услуг. Выявленные противоречия и пробелы в правовом регулировании самозанятости становятся особенно понятными, если рассмотреть их в исторической перспективе.

Проблемы правовой неопределенности и пробелов в регулировании деятельности самозанятых также исследуются в работах Л. А. Макаровой и Е. Л. Невзгодиной (Макарова, Невзго-дина, 2021), Д. А. Полуяна (Полуян, 2025). Эти ученые акцентируют внимание на рисках переквалификации гражданско-правовых договоров в трудовые, отсутствии механизмов контроля за качеством услуг и недостаточной защите прав потребителей.

Социальные аспекты самозанятости, включая отсутствие доступа к системе обязательного социального страхования, анализируются в публикации Л. Ю. Шемятихиной и А. А. Сафроновой (Шемятихина, Сафронова, 2024), а также репрезентируются в материалах специализированных правовых ресурсов. Подчеркивается, что самозанятые, в отличие от наемных работников и индивидуальных предпринимателей, лишены базовых социальных гарантий – больничных, декретных выплат, страхового стажа и пособий по безработице.

Результаты исследования . Исторический контекст играет ключевую роль в понимании современной ситуации. В Конституции СССР 1936¹ и 1977 гг.² существовало право на индивидуальную трудовую деятельность, регулируемое особым законодательством. Эта форма была доступна домашним хозяйствам, пенсионерам, инвалидам и некоторым другим категориям граждан в свободное от работы время (Семенова, Чуднов, 2017). После распада СССР и реформ 1990-х гг. механизм легализации личного труда был фактически устранен, и его представители были вынуждены регистрироваться в качестве индивидуальных предпринимателей (ИП), что требовало соблюдения ряда бюрократических процедур и патентования (Снегина, 2023). Введение налога на профессиональный доход (НПД) можно рассматривать как попытку вернуться к модернизированному варианту этой исторической модели, но с принципиально иным подходом. Если индивидуальная трудовая деятельность в СССР была частью государственной политической поддержки, то НПД сегодня – это результат административного эксперимента, направленного в первую очередь на повышение собираемости налогов, а не на создание полноценного правового статуса³. Это создает парадокс: государство легализует и поощряет экономическую активность, но делает это через механизм, который лишает ее необходимых гарантий и защиты.

На федеральном уровне не существует единого закона о самозанятых. Правовое поле формируется нерегулярно и касается преимущественно налоговых аспектов. Например, в Налоговый кодекс РФ4 внесены изменения, позволяющие применять НПД, но они не затрагивают социальное страхование или трудовые отношения (Шемятихина, Сафронова, 2024). Это приводит к тому, что самозанятый находится в правовой нише: он не является работником и не имеет трудового договора, следовательно, не подпадает под действие Трудового кодекса РФ5. Одновременно он не является ИП в полном смысле слова, так как не несет ответственности по долгам третьих лиц в соответствии со статьей 401 Гражданского кодекса РФ6, характерной для коммерческих организаций. Такая двойственность порождает правовую неопределенность, которую пытаются разрешить суды, рассматривая самозанятых как субъектов предпринимательской деятельности и применяя к ним нормы Гражданского кодекса и другие законы, например, Закон «О защите прав потребителей»7 (Полуян, 2025). Однако это не может заменить четкого и всеобъемлющего законодательного регулирования, которое необходимо для стабильности и предсказуемости отношений участников рынка.

Основная проблема правового статуса самозанятых заключается в практически полном отсутствии социальных гарантий. Федеральное законодательство исключает самозанятых из системы обязательного социального страхования, заставляя их самостоятельно заботиться о своем будущем и защищать себя в случае непредвиденных обстоятельств. Эта ситуация создает кардинальное различие между самозанятыми, наемными работниками и индивидуальными предпринимателями.

Самозанятые не имеют права на больничные пособия и декретные выплаты. Они не являются плательщиками страховых взносов на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством. Это означает, что в случае болезни или рождения ребенка они лишаются государственной поддержки, которая для большинства работающих граждан является стандартной компенсацией потери дохода. Хотя Минтруд в 2022 г. прекратил разработку проекта закона о больничных для всех самозанятых, предлагаемого ранее, в том числе и для ИП на НПД, возможность получения таких пособий осталась только для тех, кто добровольно уплатил соответствующие взносы. Для обычных самозанятых она пока отсутствует1.

Страховой стаж, необходимый для назначения страховой пенсии, не формируется автоматически. Поскольку самозанятые не уплачивают обязательные страховые взносы, их периоды деятельности по НПД не засчитываются в страховой стаж. Для получения пенсии необходимо иметь не менее 15 лет стажа и набрать достаточное количество пенсионных баллов. Без обязательных взносов этого достичь невозможно. Единственный способ формировать стаж – это переход на другой режим или добровольная уплата взносов в Социальный фонд России2. Это ставит самозанятых в крайне невыгодное положение, особенно в долгосрочной перспективе.

Граждане этой категории не могут быть признаны безработными и получать пособие по безработице, даже если их деятельность прекращается или доход становится нулевым. Решения судов и определение Конституционного суда РФ подтверждают эту позицию, закрепляя невозможность признания самозанятых безработными (Полуян, 2025), что лишает их последнего средства материальной поддержки в случае потери источника дохода.

Единственным механизмом, позволяющим частично восполнить эти недостатки, является добровольное участие в системе социального страхования. Самозанятые могут уплачивать взносы в Социальный фонд России для формирования страхового стажа и пенсионных коэффициентов. Также ИП на НПД могут добровольно участвовать в системе обязательного социального страхования на случай временной нетрудоспособности и материнства. Однако эти меры носят скорее символический, чем практический характер. Во-первых, самозанятые без статуса ИП не имеют доступа к страхованию от временной нетрудоспособности. Во-вторых, суммы добровольных взносов достаточно высоки и представляют собой значительную финансовую нагрузку. Например, в 2025 г. минимальный годовой взнос на пенсию составит 59 241,6 рубля, а максимальный – 473 932,8 рубля. Для сравнения, фиксированные взносы для ИП в 2025 г. составляют 53 658 рублей3. Таким образом, самозанятые вынуждены платить почти столько же, сколько и ИП, но не приобретают никаких дополнительных гарантий в отличие от них. Кроме того, для получения пособия по временной нетрудоспособности требуется не просто уплата взносов, а прохождение определенного периода до начала болезни, что также ограничивает доступность этой помощи.

Из сказанного можно сделать вывод, что система социальных гарантий для самозанятых является неполной и дискриминирующей. Она ставит их в зависимость от финансовых возможностей и уровня правовой грамотности, а не предоставляет единые стандарты защиты для всех участников экономической жизни.

Эта неоднородность и недостаточность защиты особенно остро проявляется на фоне правового регулирования, которое, несмотря на появление Федерального закона № 422–ФЗ4, остается фрагментарным и слабо проработанным. Хотя закон и создал новую форму легализации доходов, его правовое поле до сих пор остается незавершенным и содержит серьезные пробелы, создающие значительные риски для самозанятых. Указанные пробелы затрагивают различные аспекты их деятельности – от неопределенности правового статуса до отсутствия четких механизмов контроля качества оказываемых услуг.

Одним из наиболее существенных пробелов является отсутствие четкого и всестороннего определения правового статуса самозанятого. Самозанятый формально не является ни наемным работником, ни индивидуальным предпринимателем (Макарова, Невзгодина, 2021). Он не имеет своего раздела в Гражданском или Трудовом кодексах, что порождает правовую неопределенность. Хотя самозанятые фактически осуществляют предпринимательскую деятельность и часто признаются таковыми судами, формально их статус не приравнивается к предпринимательству. Это создает ситуацию, когда их действия могут быть подвергнуты переквалификации. Существует высокий риск того, что гражданско-правовой договор с самозанятым будет признан судом трудовым. В этом случае гражданин может быть обязан выполнять требования Трудового кодекса (минимальный размер оплаты труда, выходные дни, отпуска), а заказчик подвергнется доначислению налогов и штрафам. Статья 5.27 КоАП РФ1 предусматривает административную ответственность за нарушение порядка исчисления и уплаты налогов, что может привести к штрафу до 100 000 рублей для юридических лиц2.

Другой критический пробел – отсутствие четкого регулирования применения Закона «О защите прав потребителей»3. Судебная практика допускает применение этого закона к самозанятым, если они фактически осуществляют предпринимательскую деятельность (Полуян, 2025). Однако само понятие «фактической предпринимательской деятельности» остается неопределенным в законодательстве, что открывает возможности для судебных разбирательств. Это также затрудняет разработку типовой договорной базы, поскольку стороны не всегда могут предвидеть, будут ли их соглашения подпадать под действие данного закона.

Законодательство также не создает механизмов государственного контроля за качеством оказываемых самозанятыми услуг. В отличие от ИП, которые находятся под контролем Роспотребнадзора, самозанятые, оказывающие услуги в домашних условиях (например, парикмахерские, мастерские), могут работать без какого-либо надзора (Журкина, Филиппова, 2023). Это создает риски для потребителей и не позволяет обеспечить соблюдение санитарных норм и стандартов качества. В некоторых случаях это приводит к пробелам в регулировании.

В совокупности все сказанное формирует для самозанятых высокорисковую правовую среду. Они лишены четких ориентиров, защитных механизмов и могут столкнуться с непредвиденными юридическими и финансовыми последствиями своих действий. Законодательство, с одной стороны, предоставило им возможность легализовать доходы, а с другой – оставило без должной защиты и сформированной правовой культуры.

Анализ нормативного регулирования самозанятости в Республике Бурятии позволяет сделать ключевой вывод: региональное законодательство в данном вопросе не формирует самостоятельные правила, а лишь исполняет и адаптирует общероссийские нормы. Специальный налоговый режим «Налог на профессиональный доход», являющийся основой статуса самозанятого, установлен Федеральным законом № 422–ФЗ4. Республика Бурятия, как и многие другие субъекты РФ, приняла участие в этом государственном эксперименте путем принятия собственного закона – № 929-VI от 12 мая 2020 г.5, который официально ввел в регионе данный налоговый режим с 1 июля 2020 г. Документ был подписан главой Республики Бурятии А. С. Цыденовым и опубликован в установленном порядке.

Закон № 929–VI является типичным актом по внедрению федерального эксперимента. Его текст не содержит каких-либо специальных положений, касающихся именно социальных гарантий самозанятых. Он лишь устанавливает применение НПД на территории республики, тем самым предоставляя местным жителям доступ к этому налоговому режиму. В частности, в тексте закона прямо указано, что статус самозанятого определяется федеральным законодательством, а регион лишь участвует в эксперименте по его внедрению. Аналогично в самом документе не предусматриваются какие-либо дополнительные социальные гарантии или меры государственной поддержки для самозанятых на уровне региона. Это полностью соответствует общероссийской практике, где вопросы социального обеспечения остаются на федеральном уровне, а регионы не наделены полномочиями по расширению этих гарантий для данной категории граждан.

Отсутствие специальных мер поддержки на местах, вероятно, объясняется несколькими факторами. Во-первых, бюджетные возможности региона могут быть ограничены, и выделение средств на социальные программы для самозанятых, не имеющих гарантированных доходов, может быть признано стратегически невыгодным. Во-вторых, возможно, местные власти считают, что задача поддержки самозанятых лежит в основном на федеральном уровне, а их роль должна сводиться к эффективному исполнению общих норм. В-третьих, как отмечают исследователи, в источниках не указывается наличие в регионе специального информационного сопровождения или программ помощи для самозанятых (Снегина, 2023). Это говорит о том, что процесс информирования населения о возможностях и рисках самозанятости происходит в основном через федеральные каналы (портал госуслуг, Федеральную налоговую службу (ФНС)) и не получает должного усиления на местах.

Таким образом, правовая среда для самозанятых в Бурятии практически не отличается от среды в других регионах, где действует НПД. Любой гражданин, проживающий в республике, приобретает статус самозанятого на основе одних и тех же федеральных норм: он должен соответствовать критериям (не быть ИП, не иметь наемных работников, доход не более 2,4 млн рублей в год), зарегистрироваться через приложение «Мой налог» и начать уплачивать НПД1. Его права и обязанности, включая отсутствие социальных гарантий, трудовых прав и риск переквалификации договора, одинаковы для всех, независимо от места регистрации. В этом смысле Республика Бурятия выступает не как источник специальных правовых решений, а как пространство, на котором общероссийская модель самозанятости реализуется в полном объеме.

Последняя имеет свои плюсы и минусы. С одной стороны, стандартизация законодательства обеспечивает равные условия для всех самозанятых по всей стране, предотвращает создание регионального неравенства и усложнение административных процедур. С другой – она лишает регионы возможности гибко реагировать на местные экономические реалии и потребности. Например, в Бурятии, где экономика сильно зависит от туризма и ремесел, могли бы быть разработаны специфические виды деятельности для самозанятых либо созданы программы поддержки, адаптированные к особенностям местного рынка. Однако подобного развития ситуации не последовало. Региональное законодательство, таким образом, выполняет функцию пассивного проводника федеральной политики, а не активного формирователя специфического правового статуса самозанятости, учитывающего интересы конкретного субъекта Российской Федерации.

Такая система управления самозанятыми из центра, которая не учитывает особенности регионов, создает реальные проблемы для людей в повседневной работе. Это не только юридические сложности, но также социальные и финансовые трудности. Подтвердить это помогли результаты обсуждений с самими самозанятыми и экспертами в ходе проведенной в апреле 2023 г. встречи «Самозанятость в Республике Бурятии: состояние, проблемы, перспективы». Участники мероприятия в количестве 10 человек, имеющих статус самозанятых, подробно рассказали, какие у них возникают трудности в законодательном аспекте.

Анализ результатов фокус-группы . При обсуждении была выявлена недостаточная информированность как самозанятых, так и самих работодателей о специфике данной трудовой деятельности. По словам участников фокус-группы, организации часто не знакомы с алгоритмом оплаты работ самозанятых и не знают, какие документы необходимы к оформлению. Это порождает серьезные пробелы в практическом применении законодательства и приводит к недопониманию между сторонами.

Недостаточная информированность напрямую влияет на процесс заключения договоров, где основные трудности требуют внимания со стороны юристов. Участники отметили, что необходима юридическая поддержка для самозанятых, так как при заключении договоров возникает множество проблемных моментов. Как отметил один из участников фокус-группы, составление договоров для самозанятых имеет ряд пунктов, которые даже профессиональные юристы часто не могут правильно интерпретировать. К примеру, при аренде помещения имеются строгие ограничения для самозанятых, а также риск переквалификации договора в трудовой. Отсутствие механизма составления стандартных договоров приводит к проблемам, особенно при необходимости прописания условий рассрочки по этапам работы и защиты от недобросовестных работодателей. Недоступность типовых шаблонов для составления договоров требует самостоятельного рассмотрения юридических тонкостей, что увеличивает риски в работе с документами.

Помимо проблем с договорами, самозанятые сталкиваются с ограничениями в своей работе, что связано с узким перечнем разрешенных видов деятельности. В частности, участниками фокус-группы была отмечена необходимость расширения перечня услуг и товаров, которые могут быть предоставлены в рамках самозанятости. В настоящее время существует тонкая грань между продажей товаров и предоставлением услуг, что создает трудности для тех, кто хотел бы расширить свою деятельность. Это ограничивает возможности для развития бизнеса и вынуждает предпринимателей искать нелегальные схемы или переоформляться в ИП, что увеличивает налоговую нагрузку.

Сложности с договорами и ограниченный перечень видов деятельности предполагают отсутствие четких требований для работодателей, которые взаимодействуют с самозанятыми лицами. Как отметили участники, сотрудники бухгалтерии организаций часто не знакомы с особенностями работы с самозанятыми, не знают, что основным документом для этой категории работников является электронный чек. Было предложено разработать образовательную программу для работодателей, направленную на взаимодействие с самозанятыми, ведь сотрудничество с ними является более выгодным по сравнению с заключением договоров гражданско-правового характера. Кроме того, законодательство не в полной мере решает вопросы социальной защиты такой категории граждан, что особенно важно для долгосрочного развития этой отрасли. Участники отметили надежность пенсионной системы, но указали, что нынешний способ начисления баллов для самозанятых не обеспечивает достаточный уровень выплат. Для получения пенсионного отчисления самозанятый должен накапливать текущий стаж и баллы, при этом налоговые отчисления пересчитываются между федеральными и региональными бюджетами, но не зачисляются автоматически в Социальный фонд России. Это порождает неуверенность в будущем и низкую мотивацию к официальной регистрации в качестве самозанятых, особенно среди молодых специалистов.

Все эти проблемы указывают на необходимость системного подхода к совершенствованию законодательства о самозанятости, так как это условно новый его вид, требующий постоянных корректировок. Важно учитывать изменения в экономике и применять данный фактор, чтобы сделать законодательство более понятным и доступным для всех участников рынка труда. В частности, необходимо разработать четкие рекомендации для работодателей, расширить перечень разрешенных видов деятельности, упростить процесс заключения договоров и обеспечить прозрачность пенсионного обеспечения для самозанятых. Без этих мер развития уровень самозанятости в Республике Бурятии будет оставаться ограниченным, несмотря на потенциал в создании новых рабочих мест и повышении доходов граждан.

Заключение . Подводя итоги анализа, можно констатировать, что правовое регулирование самозанятости в Российской Федерации представляет собой комплексную систему с ярко выраженными внутренними противоречиями и существенными пробелами. Созданный на базе эксперимента Федеральный закон № 422–ФЗ, введенный в действие в 2019 г. и продленный до конца 2028 г., стал важным шагом на пути к легализации экономики, позволив миллионам граждан легче декларировать свои доходы. Однако этот же закон закрепил для самозанятых статус, который является, скорее, временной мерой, а не полноценным правовым институтом¹.

Ключевой проблемой является отрыв правового статуса самозанятого от его экономической сущности. Законодательно такой гражданин отделен от индивидуального предпринимателя, что должно было создать новый, более простой и доступный вариант легальной деятельности. На практике же это привело к созданию класса граждан, обладающих правом на получение дохода, но лишенных большинства социальных гарантий, которые считаются базовыми в современном обществе. Отсутствие больничных, декретного отпуска, трудового стажа и возможности быть признанным безработным ставит их в уязвимое положение.

Правовая неопределенность является еще одним фундаментальным недостатком. Отсутствие четкого дефинирования статуса самозанятого в Гражданском или Трудовом кодексе, пробелы в регулировании применения Закона «О защите прав потребителей» и неразработанность механизмов государственного контроля за качеством услуг создают неблагоприятную среду. Существует постоянная угроза переквалификации гражданско-правовых договоров в трудовые, что может привести к серьезным финансовым и юридическим последствиям как для самозанятого, так и для заказчика.

В Республике Бурятии, как и в большинстве других регионов, правовая ситуация не отличается от общенациональной. Региональное законодательство ограничилось выполнением функции исполнителя федерального эксперимента, не внося никаких специфических изменений в условия трудовой деятельности и не обеспечивая социальных гарантий. Это свидетельствует о том, что вопросы развития самозанятости рассматриваются на федеральном уровне, а роль регионов сводится к реализации уже принятых центром решений.

В заключение можно сделать вывод, что законодательство о самозанятости в России, в том числе в Республике Бурятии, является несовершенным и экспериментальным инструментом. Оно успешно решило задачу по увеличению сбора налогов, но создало новые социальные и правовые проблемы. Без внесения существенных изменений, направленных на устранение пробелов в социальном обеспечении и правовом регулировании, статус самозанятости будет оставаться промежуточным и нестабильным, а граждане этой категории – одной из самых уязвимых социальных групп.