Сельская интеллигенция Западной Сибири в конце XIX – начале XX века: динамика численности и профессиональной структуры

Различные сюжеты, связанные с рассмотрением численности и количественного соотношения тех или иных категорий интеллигенции в Сибири конца XIX – начала ХХ в., неоднократно разрабатывались историками. В данной статье кратко характеризуется степень изученности этой темы в историографии, применительно к сельской интеллигенции Западной Сибири. Кроме того, авторы приводят собственные расчеты динамики общего количества представителей интеллигенции, работавших в западносибирской деревне в 1888–1914 гг., с распределением их по территории отдельных субрегионов. Выявляется и сопоставляется численность различных профессиональных групп этого социального слоя в регионе.

Термином «сельская интеллигенция» в данном исследовании обозначается общественный слой людей, проживающих в сельской местности; обладающих образованием и специальными знаниями в областях, необ- ходимых для успешного демографического, экономического, культурного, духовно-нравственного развития деревни; профессионально занимающихся умственным трудом. Такому определению применительно к Западной Сибири рубежа XIX–XX вв. соответствовали постоянно или временно проживавшие в здешних селениях представители агрономической и ветеринарной службы; медицинский персонал; писари волостные и сельские; учительство; православные священнослужители; служители иных религиозных культов; представители государственной администрации; сотрудники Лесного департамента; телеграфные и почтовые служащие. Нами дается количественная характеристика пяти первых в этом списке профессиональных групп, которые оказали наиболее существенное влияние на историческую ситуацию в русской деревне Западной Сибири. Последние четыре категории здесь не рассматриваются в силу их крайней малочисленности.

Территориальные границы нашего исследования включают следующие субрегионы: Тобольскую и Томскую губернии, Акмолинскую область. Их территория имела в изучаемый период однотипный правовой, экономический и социокультурный статус, сходный состав населения, преимущественно русского. Она входила в состав ЗападноСибирского учебного округа (1885–1917 гг.), деятельность учреждений и служащих которого играла большую роль в формировании регионального отряда интеллигенции.

Хронологической «точкой отсчета» в исследовании стал рубеж 80–90-х гг. XIX в., когда развернулся массовый приток аграрных переселенцев из Европейской России в Западную Сибирь, что содействовало открытию Западно-Сибирского учебного округа и Сибирского университета, расширению в регионе сети учебных заведений и православных церквей, созданию сельских медицинской и сельскохозяйственной служб, а в итоге – привлечению интеллигенции в деревню. В заключительную стадию вступило формирование предпосылок для модернизации хозяйственной деятельности, демографического поведения, системы социализации подраставших поколений крестьян Западной Сибири. Следовательно, возникла потребность в специалистах, которые могли бы направлять модернизационные процессы. В качестве конечного рубежа нами принят 1914 г., начало Первой мировой войны, которая привела к значительным качественным и количественным изменениям интеллигенции в связи с нуждами военного времени.

В досоветский период интерес ученых к численности сельской интеллигенции возникал в контексте рассмотрения актуальных вопросов развития здравоохранения и образования в Сибири. Неоднократно констатировалась востребованность и недостаточность в регионе, и особенно в сельской местности, медицинских работников (см.: [Головачёв, 1902. С. 268; Мессарош, 1911. С. 3; Штейнфельд, 1910. С. 53] и др.), а также педагогов (см.: [Маляревский, 1899. С. 1; Мисюрёв, 1913. С. 86] и др.).

Советские историки в 1920–1950-х гг. уже в ретроспективной проекции изучали темы, касающиеся развития просвещения и здравоохранения в Сибири, в том числе в Западно-Сибирском регионе. Н. С. Юрцов-ский путем количественного анализа регио- нальных данных Всероссийской переписи начальных школ 1911 г. установил численность педагогического персонала в регионе [1923а; 1923б]. П. Т. Приходько, стоявший у истоков советской истории медицины Сибири, отмечал, что в регионе в досоветский период действительно остро не хватало врачей и фельдшеров [1930. С. III–VIII].

В 1960-х – начале 1980-х гг. появляются обобщающие труды по истории российской интеллигенции Л. К. Ермана, P. O. Карапетяна, В. Р. Лейкиной-Свирской, А. В. Ушакова и др. Свою методику подсчета численности и рассмотрения структуры интеллигенции досоветского периода предложил Л. К. Ерман. Согласно этой методике, учитываются группы лиц, занятых умственным трудом в сферах материального производства, культуры и аппарата управления. По подсчетам Ермана, основанным на данных Первой Всеобщей переписи населения Российской империи, в 1897 г. в стране насчитывалось 726 тыс. работников умственного труда, или 2,7 % от общего числа лиц, имевших самостоятельные занятия [Ерман, 1963. С. 166]. К 1917 г. численность интеллигенции в стране удвоилась, достигнув 1,5 млн человек [Ерман, 1969. С. 60].

Используя методику Л. К. Ермана и данные той же переписи населения 1897 г., историки С. А. Красильников и И. Г. Мосина поставили вопрос о количественных характеристиках интеллигенции Сибири. Число сибиряков, занятых интеллигентным трудом в конце XIX в., они оценивали в 29– 30 тыс. чел., что составляло 1,8–1,9 % от всего самодеятельного населения региона. По сферам деятельности интеллигенцию Сибири дифференцировали так: 62 % были заняты в сфере управления; 29 % – в области здравоохранения и культуры; 9 % – в материальном производстве [Красильников, 1980. С. 39; Мосина, 1981. С. 135]. Также в привязке к данным переписи 1897 г. основные количественные, а также некоторые структурные характеристики дореволюционной интеллигенции Сибири рассматривал А. Е. Плотников. Главным критерием, по которому следует вычленять интеллигенцию из основной массы населения региона, автор считал умственную деятельность. Как и его предшественники, ученый не выделял представителей сельской интеллигенции из основной массы интеллигентов Сибири [1990]. Появились оценки, согласно кото- рым к 1914–1917 гг. численность интеллигенции Сибири могла приблизиться к 100 тыс. чел. [Красильников, 1980. С. 42].

Историки медицины из Томска в серии своих работ подтвердили мнение предшественников о недостаточном обеспечении в досоветский период сибирских губерний медицинским персоналом (см.: [Федотов и др., 1967. С. 8; Федотов, Мендрина, 1975. С. 141] и др.). Исследователь А. Н. Сикорский впервые представил данные о численности ветеринарного персонала в Западной Сибири, но не выделил специалистов, работавших непосредственно в селениях [1964. С. 11].

В современных исторических трудах в различных территориальных рамках рассматривается численность отдельных категорий сельской интеллигенции. Например, исследование церковно-приходских школ Томской епархии провела Ю. Ю. Гизей, установив и количество учителей в таких школах [2004. С. 103–104]. А. М. Адаменко рассматривала динамику численности различных категорий церковнослужителей в южной части Западной Сибири [2004. С. 63]. В диссертации Н. А. Давыденко отражена численность агрономического и ветеринарного персонала на исследуемой нами территории [2006. С. 96, 116–117].

Характерно, что на протяжении всей истории изучения интеллигенции и в масштабах всей страны, и в границах восточных ее регионов численность духовенства и писарей в составе сельской и городской интеллигенции не учитывалась. Ученые не включали церковнослужителей и писарей в интеллигенцию как таковую: служение священников не рассматривалось как специфическая разновидность умственного труда, способствующая развитию культуры и нравственности населения, а писари не заслужили внимания как лица с недостаточно высоким образованием и низкой квалификацией. Таким образом, численность и профессиональная структура сельской интеллигенции, взятой во всей своей совокупности и в исторической динамике, ни в масштабах страны, ни применительно к Западной Сибири конца XIX – начала XX в. историками до сих пор не были выявлены.

При работе с источниками и исследовательской литературой нами был подтвержден тот факт, что сельское учительство являлось одной из важнейших групп сель- ской интеллигенции в Западной Сибири конца имперского периода. Обобщенные данные школьной переписи 1894 г. указывают, что в начале 1890-х гг. в селениях Западной Сибири жило и работало в общей сложности 1 122 учителя. Их распределение по субрегионам выглядело следующим образом: в Акмолинской области насчитывалось всего 105 учителей, в Тобольской губернии – 444, в Томской губернии – 573 деревенских педагога (подсчитано по: [Практическая школьная энциклопедия…, 1912. С. 593; Однодневная перепись…, 1914. С. 54–55]).

В материалах Всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г., характеризующих профессиональную структуру населения, педагоги были занесены в категорию «Учебная и воспитательная деятельность». При работе с источником нами было выявлено следующее распределение учительского персонала в сельской местности региона. В Акмолинской области перепись зафиксировала 327 человек (265 мужчин и 62 женщины). В Тобольской губернии проживал 921 деревенский учитель (486 мужчин, 435 женщин); в Томской губернии – 1 061 (759 мужчин, 302 женщины). Таким образом, во всех селениях Западной Сибири педагогической деятельностью занималось 2 309 человек (подсчитано по: [Первая Всеобщая перепись…, 1905. С. 150; 1904а. С. 148; 1904б. С. 84]).

Однодневная перепись начальных школ Российской империи предоставила сведения о том, как изменилось количество учебного персонала в селениях региона к 1911 г. В Акмолинской области было зафиксировано 329 «учащих», в Тобольской губернии – 768, в Томской – 1 350 лиц, занимающихся преподавательской деятельностью в деревне. Общая численность таковых во всех трех субрегионах составила 2 447 чел. (подсчитано по: [Практическая школьная энциклопедия…, 1912. С. 593]).

Приведенные здесь данные позволяют проследить динамику численности сельского преподавательского состава во всей Западной Сибири и в ее субрегионах в течение большей части изучаемого периода – за 17 лет. Легко убедиться, что количество сельских педагогов на всей исследуемой территории неуклонно увеличивалось. На этапе 1894–1897 гг. (всего за 4 года) в Западной Сибири количество деревенских учителей

«взрывным» образом выросло в 2,1 раза. На этапе 1897–1911 гг. темпы роста существенно замедлились, за 14 лет количество «учащих» возросло только в 1,1 раза. За все 17 лет темпы роста численности сельских педагогов составили 218 %.

В деревне Акмолинской области количество педагогов в 1911 г. составило 313 % к уровню 1894 г. В Томской губернии за то же время темпы роста численности учителей равнялись 236 %. Если в обоих указанных субрегионах рост численности сельских педагогов происходил быстрее, чем в среднем по Западно-Сибирскому региону, то в Тобольской губернии дело обстояло по-другому. Здесь в 1894–1911 гг. количество учителей подросло только на 173 %. Неравномерное распределение сельских педагогов по субрегионам Западной Сибири, существенная разница в темпах роста их численности в обеих губерниях и области можно объяснить большими различиями в общей численности сельского населения, что требовало разного количества учителей; направленностью массовых аграрных миграций главным образом на юг Томской губернии и север Акмолинской области; государственной политикой поддержки этого переселенческого движения в годы Столыпинской аграрной реформы и иными причинами. Обратим внимание на тот факт, что имевшихся в селениях Западной Сибири школ и учительского персонала даже в конце изучаемого периода было меньше, чем требовалось, они не могли охватить всех желающих получить образование.

История формирования профессиональных групп медицинских работников в субрегионах Западной Сибири, по существу, начинается в изучаемый нами период. На наиболее тогда освоенной и заселенной территории Тобольской губернии после утверждения в 1888 г. штатов сельской медицинской части в деревне должно было функционировать 8 врачей и 40 фельдшеров. Как признавала местная администрация, сельская врачебная часть здесь «уже с самого начала своего устройства… не соответствовала дальнейшим потребностям губернии по недостаточности… сельско-врачебного персонала» 1. В 1896–1897 гг. произошло существенное увеличение количества сельских медиков. Согласно новому штатному расписанию, в субрегионе должно было работать 32 сельских врача, 52 фельдшера и 29 фельдшериц-акушерок 2. В материалах переписи населения 1897 г. в Тобольской губернии зафиксирован 391 чел., занимающийся врачебной и санитарной деятельностью в сельской местности [Первая Всеобщая перепись…, 1905. С. 150]. Можно уверенно констатировать, что большинство этих людей здесь, как и большинство зафиксированных лиц аналогичной категории в других субрегионах Западной Сибири, – это либо частнопрактикующие медики, не состоящие в официальном штате казенной медицины, либо «нелицензирован-ные» представители народной традиционной медицины (лекари-костоправы, бабки-повитухи и пр.). В приложении к «всеподданнейшему» губернаторскому отчету за 1898 г. сообщается, что в сельской местности Тобольской губернии функционировало 128 штатных медицинских работника [Статистический обзор…, 1900. С. 21]. В крае с огромной территорией и немалыми масштабами иммиграции и такое количество медицинских сотрудников было крайне недостаточным. По этой причине в 1910 г. были введены новые штаты сельской медицины: количество участковых врачей можно было довести до 43, медицинских фельдшеров – до 73, фельдшериц-акушерок – до 42. Реально часть указанных штатных должностей не была замещена. В 1914 г. в селениях Тобольской губернии числилось 42 врача и 176 фельдшеров [Отчет о состоянии…, 1916. С. 90–91].

Штаты сельской медицинской части для Томской губернии также были утверждены в 1888 г. На весь субрегион полагалось 9 сельских врачей и 50 фельдшеров 3. В ходе переписи населения 1897 г. было выявлено 548 чел., занимающихся в различном качестве врачебной и санитарной деятельностью [Первая Всеобщая перепись…, 1904а. С. 148], но большинство их не имело специального образования. В приложении к губернаторскому отчету за 1898 г. говорится, что в селениях губернии официально функционируют 95 медиков [Обзор Томской губ., 1899. С. 23]. Однако в связи с увеличением численности населения в губернии в том же 1898 г. были утверждены следующие штаты сельского медицинского персонала: 32 врача и 52 фельдшера 4. В 1910 г. было назначено 46 врачей, 92 фельдшера и 46 фельдшериц-акушерок 5. В 1914 г., по официальным данным, в селениях Томской губернии работали 79 лиц врачебного персонала и 130 фельдшеров [Отчет о состоянии…, 1916. С. 90–91].

В Акмолинской области к началу изучаемого нами периода потребности сельского населения входили в поле зрения 5 уездных врачей, живших в городах [Ласков, 1911. С. 2–3]. Новые медицинские штаты были утверждены в 1897 г. На всю область назначалось 15 участковых врачей, 15 фельдшеров и 15 фельдшериц-акушерок [Там же. С. 6]. В материалах переписи населения 1897 г. отмечено 73 чел., занимающихся врачебной и санитарной деятельностью в сельской местности области [Первая Всеобщая перепись…, 1904б. С. 84]. В 1898 г. администрация Акмолинской области отчиталась о наличии 43 деревенских медицинских работников [Обзор Акмолинской обл., 1900. С. 75]. Следующее реформирование штатов произошло только в 1910 г.: сельский фельдшерский персонал был увеличен до 45 чел., врачебных должностей так и осталось 15 [Ласков, 1911. С. 42]. Следует иметь в виду, что многие предусмотренные штатным расписанием должности оставались вакантными. Начальник Акмолинской области писал министру внутренних дел в 1911 г.: «До настоящего времени при [каждом] враче состоят лишь два фельдшера, акушерок-фельдшериц же не имеется ни одной… с 1897 г. … число их не превышало 1–2» 6. К 1914 г. в число сельских медиков в области входило 13 врачей и 84 фельдшера [Отчет о состоянии…, 1916. С. 90–91].

Таким образом, численность медицинских работников в западносибирской деревне сильно уступала количеству педагогического персонала. Тем не менее со временем она возрастала, и гораздо более высокими темпами. В целом по Западной Сибири за 1888–1898 гг. произошел рост от 112 до 266 чел., т. е. в 2,4 раза. На этапе с 1898 до 1914 г. количество интеллигентов-медиков выросло почти в два раза, достиг- нув 524 чел. За весь изучаемый период темпы роста составили 468 %. В Акмолинской области темпы роста численности сельских медицинских работников в 1888–1914 гг. достигли 1940 %, и это связано, прежде всего, с почти полным отсутствием медиков в субрегионе в начальный момент. В Тобольской губернии темпы роста составили 454 %, в Томской – 354 %. В целом, несмотря на столь впечатляющую динамику, на всем протяжении изучаемого периода сохранялся острый дефицит сельских врачей и фельдшеров в Западно-Сибирском регионе.

В специализированных церковных изданиях отображена следующая численность православных священнослужителей в сельской местности Западной Сибири. В Тобольской епархии в 1890 г. было известно 738 лиц духовного звания (подсчитано по: [Список церквей…, 1891]). К осени 1913 г., судя по таким же официальным данным, числилось уже 1 028 священнослужителей (подсчитано по: [Справочная книга Тобольской епархии…, 1913. С. 35–356]). Таким образом, в течение изучаемого периода количество священников в епархии увеличилось на 139 %. В Томской епархии в 1898/99 г. окормлял паству 971 священник (подсчитано по: [Справочная книга по Томской епархии…, 1900. С. 54–73, 120–458]); а в 1914 г. службу вели уже 1 619 церковнослужителей [Справочная книга по Томской епархии…, 1914. С. 65–86, 126–581]. Имел место рост количества православных священников на 167 %. В Омской епархии, приходы которой входили в состав рассматриваемой нами территории, в 1900 г. было зафиксировано 483 церковнослужителя (подсчитано по: [Скальский, 1900. С. 53– 367]). К 1914 г. здесь насчитывалось уже 1 083 представителя православного духовенства [Голошубин, 1914. С. 1037–1223]. Следовательно, количество церковнослужителей за 14 лет увеличилось на 224 %. В пределах всей Западной Сибири численность руководителей православного сельского клира увеличилась с конца XIX в. по 1914 г. примерно в 1,7 раза. По темпам роста лидировала Омская епархия, где стартовые позиции были наиболее низкими, от нее заметно отставали Томская и особенно Тобольская епархии.

Мы намеренно не взяли пока в расчет материалы переписи населения 1897 г., в ко- торых числится занятых «богослужением православного вероисповедания» в Акмолинской области – 101 чел., в Тобольской губернии – 1 428, а в Томской – 1 457 [Первая Всеобщая перепись…, 1905. С. 150; 1904а. C. 148; 1904б. С. 84]. Всего, судя по данным этого источника, на исследуемой нами территории в конце XIX в. проживало 2 986 представителей указанной профессиональной категории, и это существенно больше количества священнослужителей, посчитанных нами выше. Однако при работе с данными переписи следует учитывать, что ею в числе лиц, занятых «богослужением православного вероисповедания», были учтены и 905 женщин – вероятно, монахини, сестры милосердия и пр. Следовательно, численность мужчин, состоящих в духовном звании, составила в 1897 г. в регионе 2 081 чел., и эта величина близка той, что получается при суммировании количества священнослужителей во всех трех субрегионах, учтенных в 1890-х гг. церковными источниками. Несмотря на неуклонное увеличение численности деревенского духовенства, в Западной Сибири ощущалась нехватка представителей данной профессии.

Формирование кадров ветеринарной службы на исследуемой нами территории началось в 1891 г. В этом году была учреждена должность заведующего ветеринарной частью в Акмолинской области, в 1892 г. заведующие появились в Тобольской и Томской губерниях. Согласно штатному расписанию 1891 г., в Акмолинской области должны были функционировать 5 уездных и 8 пунктовых врачей на скотопрогонных трактах. В 1894 г. установили 16 должностей ветеринарных врачей в Акмолинской области, 14 – в Тобольской и 8 – в Томской губерниях [Донченко и др., 2006. С. 39–40]. К 1897 г. в Западной Сибири, по подсчетам историка Г. А. Ноздрина, ветеринарный персонал был распределен следующим образом. В Акмолинской области имелись 17 врачей и 21 фельдшер, в Тобольской губернии – 18 врачей и 32 фельдшера, в Томской – 13 ветеринарных врачей и 30 фельдшеров [2001. С. 59].

К 1913 г. численность ветеринарного персонала в субрегионах увеличилась до следующих величин. В Томской губернии работали 71 врач и 68 фельдшеров. В Акмолинской области имелись 22 пунктовых и 9 уездных врачей, 10 ветврачей, временно командированных Министерством внутренних дел (МВД), 1 ветеринарный врач Переселенческого управления, а также 24 пунктовых и 13 уездных ветфельдшеров, 4 фельдшера, командированные в область по распоряжению МВД, 6 ветфельдшеров переселенческого ведомства. Ряд ветеринарных должностей при этом оставались вакантными или были заняты специалистами, работавшими по совместительству [Донченко и др., 2006. C. 57–58]. В Тобольской губернии в 1913 г. функционировало 23 ветврача и 29 фельдшеров [Памятная книжка Тобольской губ., 1913. С. 64]. Таким образом, в целом по Западной Сибири количество ветеринарных работников к концу изучаемого периода увеличилось по сравнению с концом XIX в. со 130 человек до 280, т. е. в 2,1 раза. Отметим, что большое значение для развития ветеринарии в Сибири сыграло строительство железной дороги, которая увеличила вывоз из региона продуктов сельского хозяйства, в особенности животноводства. Источники свидетельствуют, что количество ветеринаров не соответствовало потребностям региона, отдаленные населенные пункты иногда месяцами не видели представителей этой профессии в связи с их загруженностью.

Агрономическая помощь населению Западной Сибири до 1911 г. была мало затронута практической работой агрономического персонала. Такая ситуация сложилась в связи с тем, что персонал был малочислен, а государственное финансирование направлялось в основном на совершенствование техники полеводства и луговодства. После 1911 г., по выражению агронома и депутата Государственной думы Н. Л. Скалозубова, «на агрономические предприятия в России вообще, в Сибири в частности, посыпался золотой дождь» [1911. С. 5]. Это выразилось и в увеличении числа в Западной Сибири специалистов разных областей сельского хозяйства. Так, в Тобольской губернии до 1911 г. агрономическая организация состояла из правительственного агронома-специалиста, 7 инструкторов и 14 техников молочного хозяйства, техника-монтера при специалисте и инструктора по свиноводству. Навещая селения, проживали они преимущественно в городах. В 1911 г. положение заметно изменилось. В субрегионе имелись теперь следующие специалисты агрономической организации: правительственный агроном, 4 старших специалиста по животноводству, старший специалист по молочному хозяйству, 7 инструкторов по молочному хозяйству, 5 инструкторов по животноводству, 5 инструкторов по сельскохозяйственной части, 6 техников полеводства, 14 техников маслоделия, техник-монтер, заведующий лабораторией, инструктор пчеловодства 7. К началу 1913 г. в агрономическом штате Тобольской губернии насчитывалось 70 должностей, но некоторые места оставались вакантными 8.

В Томской агрономической организации в 1911 г. состояло, кроме правительственного агронома, 3 специалиста по животноводству, 11 инструкторов и 18 техников по молочному хозяйству, 9 инструкторов и 8 техников по полеводству, 2 инструктора по пчеловодству – всего 52 чел., однако правительственный агроном проживал в Томске [Краткий обзор…, 1912. С. 59–60]. В 1912 г. в данной губернии агрономический персонал представляли уже 68 чел. 9

В Акмолинской области первыми работниками агрономической организации оказались: старший инструктор по пчеловодству, служивший здесь с 1909 г., и 3 инструктора сельского хозяйства, причисленные на службу Департаментом земледелия с 1911 г. Областной агроном приступил к исполнению своих обязанностей также с января 1911 г. Старшие специалисты по сельскохозяйственной части, исполняющие обязанности уездных агрономов Петропавловского и Кокчетавского уездов, и старший специалист по животноводству вступили в свои должности в апреле. Что же касается старших специалистов, исполняющих обязанности уездных агрономов Омского, Акмолинского и Атбасарского уездов, то одни их них прибыли на место службы в мае, другие – в июне 1911 г. [Там же. С. 91].

В учреждениях сельского и волостного самоуправления Российской империи в изучаемый период многочисленные обязанности выполняли сельские и волостные писари. Однако объективно охарактеризовать количественные параметры данной группы сельских интеллигентов затруднительно из-за того, что источниковедческая база вопро- са скудна. Известно, что писари «назначались по усмотрению общества, либо по выбору, либо по найму» [Волчков, 1880. С. 66]. Как отмечают исследователи Н. А. Иванова и В. П. Желтова, лица, избранные в волостное и сельское правление на выборные должности, тотчас же приступали к работе. Оформление бумаг об их устройстве на работу в исследуемое нами время не практиковалось [2004. С. 157]. Нормативные акты империи предполагали наличие в волостном правлении хотя бы одного волостного писаря (изредка нанимали и второго), а в сельском правлении – сельского писаря. В «инородческих» управах также предполагалось наличие писаря [Там же. С. 41, 71]. Таким образом, приблизительную численность писарей в том или ином регионе можно приравнять к количеству имеющихся здесь крестьянских волостей, сельских и «инородческих» обществ.

Рассмотрим, как численно были представлены писари в Акмолинской области конца XIX – начала XX в. Их примерное количество в 1893 г. можно подсчитать на основе поселенческого списка, составленного в этом году [Волости…, 1893. С. 4–25]. В издании отмечено, что в области существовало 9 сельских общин, 8 волостных и 18 станичных правлений. Следовательно, общее примерное количество писарей – 35 чел., при условии, что все вакансии были замещены. В справочном издании 1914 г. раскрыто усложнившееся административное деление области: 94 русские волости, 38 сельских правлений, 103 казахские волости [Памятная книжка Акмолинской обл., 1914. С. 27]. Опираясь на эти сведения, можно предположить, что в Акмолинской области имелось 235 писарей. Таким образом, в период 1893–1914 гг. в этом субрегионе численность волостных и сельских писарей увеличилась в 6,7 раза.

В Тобольской губернии динамика численности писарей, подсчитанная аналогичным образом, выглядела так. В 1893 г. их было всего 209 чел. (179 волостных и 30 сельских писарей); по данным, опубликованным в 1912 г., – 2 936, в том числе 276 писарей волостных и 2 730 – сельских (подсчитано по: [Волости…, 1894. С. 2–111; Список населенных мест Тобольской губ., 1912. С. 32–603]). За десяток лет на рубеже XIX–XX вв. писарский корпус увеличил свою численность в губернии в 14 раз.

В Томской губернии в 1893 г. имелось 177 представителей исследуемой профессии – 99 волостных писарей и 78 работников сельских управ (подсчитано по: [Список населенных мест Томской губ., 1893. С. 6– 381]). В 1911 г., судя по данным поселенческой статистики, в губернии было 332 волости и 55 сельских управ, значит, трудилось приблизительно 387 писарей (подсчитано по: [Список населенных мест Томской губ., 1911. С. 6–577]). За время с начала 1890-х до 1911 г. численность писарей возросла в губернии в 2,2 раза. В целом по Западной Сибири в течение большей части изучаемого периода писарский корпус увеличился с 421 до 3 558 чел. – на 845 %.

Подводя итоги нашего исследования, можно констатировать следующее. Если имеющиеся прямые сведения о численности основных профессиональных групп (педагогов, медиков, священнослужителей, агрономов и ветеринаров) суммировать с предполагаемым количеством сельских и волостных писарей, при этом пренебречь мизерным количеством представителей иных, недавно появившихся групп специалистов, то можно наблюдать впечатляющую положительную динамику численности сельской интеллигенции Западной Сибири второй половины ХIX – начала ХХ в. Исходные позиции этой динамики в 1890-х гг. были весьма слабыми: огромный по площади регион с 3,8 млн (на 1897 г.) сельских жителей [Зверев, 1997. С. 19] располагал всего около 6 тыс. интеллигентов. Со временем количество представителей всех появившихся ранее профессиональных категорий интеллигенции стремительно увеличивалось, одновременно появлялись новые категории (телеграфные служащие, чины лесного ведомства и др.), пока весьма малочисленные. К моменту вступления России в Первую мировую войну в 1914 г., когда деревенское население региона насчитывало уже 7,1 млн чел. [Там же], численность сельских интеллигентов приближалась уже к 11 тыс. чел.

К исходу изучаемого периода по территории субрегионов интеллигенты распределялись следующим образом: относительно многочисленными они выглядели в Тобольской губернии, где размещалось более 5 тыс. чел, или 48 % от общего количества. В Томской губернии в деревнях жило и работало до 4 тыс. интеллигентов, или 35 %.

В Акмолинской области лиц умственного труда, проживавших в селениях, было меньше всего – до 2 тыс., что составляло 17 %. Преобладание численности сельских интеллигентов именно в Тобольской губернии, где общее количество деревенских жителей было меньшим, чем в Томской, объясняется обилием здесь мелких административных единиц, что увеличивало штатное расписание, а также более охотным приездом сюда, в силу близости к Европейской России, представителей интеллигенции.

По профессиональным группам сельская интеллигенция Западной Сибири к 1914 г. распределялась так. Самой многочисленной группой являлись священнослужители – 3,7 тыс. чел., или 35 % от общего количества. С ними соперничали в численности волостные и сельские писари, которых было около 3,6 тыс. (33 %); затем по убывающей располагались учителя – 2,4 тыс. (23 %), медицинские работники – 0,5 тыс. (5 %), агрономы и ветеринары – 0,4 тыс. (3 %). На «прочих» у нас останется не больше 1 %.

В конце XIX – начале XX в. стремительный количественный рост исследуемого нами общественного слоя – в 1,8 раза, тем не менее, не сказался на его удельном весе в численности всего деревенского населения Западной Сибири – он как был, так и остался на уровне 0,2 %. Интеллигенты выполняли в зауральской деревне очень важную работу по формированию и развитию системы образования, здравоохранения и культуры, по модернизации сельскохозяйственного производства, духовно-нравственному окормлению населения. Но стремительно возраставшая в те годы в обществе и у государства потребность в такого рода специалистах не удовлетворялась в полной мере.

THE RURAL INTELLECTUALS OF WESTERN SIBERIA IN THE END OF XIX – EARLY XX CENTURY: THE DYNAMICS OF POPULATION AND PROFESSIONAL STRUCTURE