Семантически опустошенные слова в риторических кодах к этосу

Вопросы речевого воздействия являлись актуальными во все времена. Обращения к словесному обозначению своей позиции, своего статуса востребованы обществом в силу определенного расслоения в социуме, неравноценного распределения возможных ресурсов, установления единоличной власти в отношении значительной группы населения. В настоящее время критическое восприятие действительности обусловлено широкой доступностью к информационным ресурсам и частной жизни человека. В условиях, когда события в жизни отдельного индивидуума становятся достоянием общественного мнения, вопросы речевой обороны и успешности стратегии речевого поведения, вопросы навыка самозащиты с помощью разнообразных вербальных средств являются первостепенными в публичной среде.

Риторические приемы, риторические стратегии вписываются в возможности риторического воздействия при условии успешной дешифрации первичной задачи говорящего или пишущего. Интерпретация высказывания обусловлена опытом дешифрации общих культурных кодов, заложенных в систему речи. Риторические коды, являясь частью культурного кода, позволяют оценить инференциальный потенциал речи, понять скрытый смысл. Точное осмысление коммуникативной цели прямо пропорционально сегментированной оценке используемых приемов, средств грамматического, семантического уровней языка. Чувственное, эмоциональное понимание речи при осознании жанровой специфики высказывания позволяет сконцентрироваться на дешифруемом подтексте [Ступина 2023: 104]. Риторические коды встроены в три основных риторических модуса: этос, логос и пафос. Каждый код соответствует свойственной направленности. Эффективное использование этих категорий считается критически важным для максимальной реализации интеллектуального потенциала в речи. В бизнесе, в образовании, в политике умение апеллировать к эмоциям, ценностям, обнаружение уникальных знаний, обширных или узконаправленных компетенций в разных областях, мастерство логически обосновывать свою позицию становятся главными факторами в организации общего успеха. В данной работе нас будут интересовать риторические коды, обращенные к этосу.

Этос еще в античное время имел различное толкование. Греки определяли этос в контуре представления о характере, нравственности и добродетели, традициях и общем окружении. В плане риторической аргументации, согласно учению Аристотеля, этос устанавливает принципы убеждения, основанные на успешном применении приемов демонстрации осведомленности в теме разговора, уверенности в предоставляемых данных [Аристотель 2010: 132–133]. Справедливо считать, что авторитетный источник, с точки зрения слушателей, выдвигает такие аргументы, которые не могут подвергаться сомнению. Таким образом, представление об этосе сопоставимо с пониманием о перлокутивном эффекте. И даже слабые или спорные аргументы будут компенсированы высоким этосом.

В Новейшее время ученые, обращаясь к античной философии и риторике для переосмысления опыта прошлого, указывают на «игровой» формат взаимодействия оратора и аудитории.

Так, Р. Барт отмечает в этосе «те черты характера оратора, которые тот должен проявить в речи для того, чтобы создать о себе благоприятное впечатление в глазах аудитории» [цит. по: Тарасова 2013: 202]. Карнавальное начало, лежащее в основании типа отношений оратор – аудитория, не предполагает правдивого представления того, кем является говорящий на самом деле. Бельгийский исследователь Х. Перельман, родоначальник неориторики, характеризуя структурные черты этоса, объединяет концепцию Р. Барта и традицию Аристотеля. Перельман не только обращает внимание на влияние личности оратора на аудиторию, но и подчеркивает значимость роли, которую говорящий или пишущий намеренно берет на себя в общении в конкретный момент речи [Тарасова 2013: 202]. Таким образом, риторический код к этосу складывается из постоянной основы и окказионально обусловленной вариативной части.

М. Хайдеггер считает осовремененным вариантом перевод греческого слова «этос» как нрав : «Словом “этос” именуется открытая область, в которой обитает человек. Открытое пространство его местопребывания позволяет явиться тому, что касается человеческого существа и, захватывая его, пребывает в его близости» [Хайдеггер 1993: 215]. Следовательно, окружение также должно моделировать поведенческие формулы человека. Дополняющим фактором формирования кодов будет внешняя среда. Например, слова А. Лукашенко на Дне независимости Беларуси ( Всё будет нормально. Иногда даже хорошо ) может быть иллюстрацией влияния внешней среды на выступление политика непосредственно после значимого события при складывающихся напряженных условиях. Влияние празднично-патриотической линии очевидно активизирует восприятие действительности. При этом фраза обладает отличительной иронической интенцией, которая была считана в последующем. По этой причине выражение стало ключевым текстовым компонентом многих мемов.

Считается, что люди психологически склонны подчиняться некой норме. На это указывает существование предписаний на принятие правил по умолчанию и директив в ожидании желаемого, в силу чего возможны искажения в восприятии, например, в запоминании случившегося; специфические регуляции механизмов логики, что облегчает усвоение культуры бытия и мотивации для совершения чего-либо [Chudek, Zhao, Henrich 2013: 427. Пер. наш – Е. С. ]. В массовом представлении следование воле того, в ком люди видят силу, знание, уверенность, опыт, заключается основа существования.

Между высоким этосом и восприимчивостью к логическим доводам и эмоциональному воздействию существует выраженная зависимость. Особенно отмечается использование семантически «пустых» слов. Таковыми «следует считать денотативно опустошенные слова, которые не соотносятся с образным представлением о реально существующих материальных предметах или воспринимаемых органами чувств свойствах данных предметов» [Иванова, Николаева 2011: 202]. Они выступают знаками кода. Мы отмечали, что «риторическими знаками следует считать все элементы, определяющие содержание речевого произведения, влияющие на понимание и оценку передаваемой и принимаемой информации» [Ступина 2024: 198]. Анализ эмпирического материала, а именно стенограмм выступлений российских политиков, показывает, что единицы, относящиеся к этому пласту лексики, эффективно используются говорящими для создания положительного образа. Возможно, актуализация десемантизиро-ванных слов «ощущается носителями языка как живой процесс», то есть не возникает особой рефлексии относительно потери части семантической нагрузки слова [Кронгауз, Фуфае-ва 2025: 252]. В политическом дискурсе подобные лексемы реализуются как средство организации подтекста или манипулятивный прием.

Материалы и методы исследования

Материалом для исследования послужили текстовые иллюстрации, полученные методом сплошной выборки из изданий, обращенных к политической тематике. Общее число примеров, превышающих 100 единиц, свидетельствовало о существующей тенденции не просто пополнения объема десемантизированных слов в речи, а формирования особой задачи – выступать знаком риторического кода.

Особенности реализации риторических кодов, сформированных посредством семантически опустошенных слов, описаны с помощью когнитивно-дискурсивного анализа, контекстного анализа, а также посредством методики интерпретации и обобщения, что позволило предположить, что активизация употребления указанных языковых единиц является, с одной стороны, естественным процессом речевого автоматизма, с другой – проекцией социально-политических установок говорящего.

Результаты

Рассмотрим в статье наиболее показательные примеры, актуализирующие концепцию формирования аттрактирующей функции опустошенных слов, которые встраиваются в структуры риторических кодов в речи известных политиков. Согласимся, что «наличие аттрактивных элементов значительно облегчает “скрытое” управление объектом, хотя и это управление не всегда очевидно. База аттракции – потребность человека в положительных эмоциях» [Николаева 2010: 141]. В актуальном состоянии уровень высоких ожиданий в совокупности с психологической усталостью, вызванной нестабильной ситуацией переговоров о мире, формирует потребность позитивного прогноза или уверения в существующих силовых ресурсах. Значительные показатели доверия президенту России коррелируют с высокой воздействующей силой, которой обладают его слова. Последние события, касающиеся заключения мирного соглашения, отражают, насколько велико может быть влияние. Владимир Путин не конкретизирует выдвигаемые условия, но возникает иллюзия активно продвигающихся переговоров: Мы согласны с предложениями прекратить боевые действия, но исходим из того, что это прекращение должно быть таким, которое привело бы к долгосрочному миру и устранило бы первоначальные причины этого кризиса (РБК). Обратим внимание на два выделенных слова. Их семантика может быть определена весьма широко. Согласно БАС, значение слова действие сопряжено с представлением о деятельности любого характера, в том числе предполагается возможность военных операций [БАС]. В актуальном времени действия, которые атрибутированы как боевые, могут реализоваться не только в активном наступательнооборонительном движении, но и в пассивной организации агрессии и сопротивления. Предметное значение слова расплывчато. Благодаря подобным употреблениям достигается фасци-нирующий эффект, то есть эффект, связанный с околдовыванием, зачаровыванием. И. Т. Вепрева полагает, что «целью употребления слов с “размытым” денотативным значением является, во-первых, уход от конкретики, во-вторых, создание общего эмоционального настроя» [Вепрева 2017: 60]. Ю. В. Кнорозов считает сильнейшим фасцинирующим средством неясность, многозначность описания. Великим открытием называет он «возможность выдумки» [см. подробнее: Кнорозов 1962: 167]. Воспринимающая сторона домысливает перспективы исхода переговоров.

Семантика слова кризис тоже неопределенна: ‘резкий перелом, переходное состояние, обостренное положение’ [БАС]. Множественные критерии могут быть отнесены к представлению о кризисе. Абстрактное содержание слова привязывается к конкретному событию. Лексика «с расплывчатым денотативным содержанием, но с ярко выраженными положительными или отрицательными коннотациями» порождает безграничное варьирование смыслами, что часто становится основой для манипулятивных стратегий [Иссерс 2009: 97]. В данном случае реализуется код нарративного расширения. Такой код может быть исполнен с целью актуализации тех позиций, которые ранее озвучивались и которые, возможно, следует уточнить. Вопрос границ понятия регулируется критериями политической этики.

Риторические коды этоса следует рассматривать с позиции нравственных категорий, отраженных в конкретном дискурсивном пространстве. Кроме того, подтверждая идею Ю.В. Рождественского о том, что параметры этоса в разных дискурсах определены «временными, обстоятельственными и местными условиями речи», мы подчеркиваем необходимость многофакторного подхода к процессу декодирования [Рождественский 2006: 189]. Семантически опустошенные слова могут иметь полипродук-тивные векторы, устанавливающие механизмы шифрации смыслов. Например, употребление слова миротворец в современной публицистике задает три основных вектора, указывающих на уровень доверия к самому изданию, к источнику передаваемой информации и к содержанию высказывания. Одно из ведущих изданий российских СМИ РБК пишет: В начале марта президент Франции Эмманюэль Макрон и премьер-министр Великобритании Кир Стармер представили свой план урегулирования конфликта на Украине. Он предусматривает «перемирие в воздухе, на море и в энергетической инфраструктуре» на месяц и размещение европейских миротворцев после достижения мирного соглашения (РБК). С точки зрения внутренней формы слова очевидно, что миротворец – это тот, кто призван установить спокойный порядок жизни в стране, которая вела военные действия. Однако понимание политической ситуации требует пересмотреть смысловые границы слова, поскольку условия миротворческой миссии, вероятно, предусматривают присутствие активной действующей армии на приграничной с Россией территории. Благие намерения президента Франции и премьер-министра Великобритании подозрительны. Подобная ситуация может быть расценена как потенциально провокационная. Следовательно, миротворцами следует называть военных, многочисленных вооруженных представителей иного государства, находящихся на стороне поддерживаемого режима на время ведения переговоров. Дешифруется риторический код эвфемистиче- ской номинации лексемы миротворец. Так продолжает «открываться» ключевая идея неоднозначности предложения. Перемирие будет считаться только формальным. Фактически готовые войска могут в любой момент начать наступление.

В статье другого российского интернет-издания, менее известного, используется слово миротворец , вписанное в структуру иного кода: Украина продавливает франко-британский сценарий, где перемирие достигнуто в море, воздухе и на земле. Среди условий противоречие вызвали поставки вооружения, мобилизация на Украине и возможность отправки « миротворцев » (Rea-dovka) 1 Важно, что издание ссылается на слова Владимира Путина, благодаря чему уровень это-са в речи поднимается. Сформированный риторический код иронического парадокса транслирует идею пейоративной оценки предполагаемых ходов со стороны европейцев.

Таким образом, содержание значения слова может варьироваться в зависимости от окказионального смысла текста и уровня этоса той личности, о которой идет речь и которая является модератором информационного потока.

Не последнюю роль в организации риторических кодов этоса играет и репутация говорящего. Современные ораторы обратили особое внимание на моральный облик, сложившиеся стереотипы относительно отдельной личности. Положительная модель поведения оратора в прошлом, его статусность, его умение реагировать на серьезные ситуации является сегодня залогом успеха. Этос определяется доброжелательностью и чувством справедливости говорящего [Зарецкая 2002: 4]. Подобная модель поведения особенно приветствуется в политической, журналистской среде. Актор, подчеркивая свой статус, использует специальные термины, ссылается на авторитетные источники, ловко оперирует фактами и новейшими статистическими данными. Часто при оценке авторитета в медиапространстве используют мнения экспертов. Сегодня слово эксперт также можно квалифицировать как семантически опустошенное. Рассмотрим вариант реализации риторического кода ирреальной проекции: Бывший президент Франции Николя Саркози вошел в историю как первый из числа своих предшественников, кто получил реальный тюремный срок. Приговор по делу о коррупции, злоупотреблении властью и нарушении гостайны ему был вынесен 1 марта: год тюрьмы и два условно. В сентябре ему присудили еще один год тюрьмы по делу о незаконном финансировании президентской кампании. Пока Саркози на свободе и, как ожидают эксперты, может отделаться домашним арестом. (Парламентская га- зета. 2021.12.31). Читатель не знает, кого называют в данном случае экспертами. Актор, последовательно предоставляя информацию, аргументируя позицию, намеренно использует слово эксперт, ибо в сознании слушающего названный таковым не нуждается в дополнительном представлении. Словарная дефиниция устанавливает, что эксперт – это человек, специализирующийся на таких вопросах, которые требуют особых научных знаний [БАС]. Но сегодня экспертами часто называют любого, кто что-то видел, слышал. Эксперт – это человек, умеющий выражать свое мнение. В данном контексте некие эксперты могут быть ассоциированы со сплетниками, которые делают прогноз, основываясь на неизвестных данных. Денотативно пустые слова, используемые журналистом «Парламентской газеты», направлены на создание спроектированного пространства потенциального будущего. Утверждается безусловность ареста, но это может быть домашний арест. Дешифрованный код направлен на снижение статуса Саркози как президента и как опасного соперника.

Заключение

Подводя итог нашим размышлениям, подчеркнем, что «расшатывание» конвенционального содержания слова в настоящем является распространенным процессом, связанным с разными факторами. Семантически опустошенные слова встраиваются в систему организации речи с целью окказионального расширения смыслового пространства. Этос формируется как результат умелого сочетания знания, моральных показателей, отраженных в речи через демонстрацию общих ценностных принципов, и доброжелательности, реализованной с помощью универсальных в смысловом плане слов. Риторические коды к этосу, сформированные на основе данных лексем, разнообразны, направлены на изменение статуса конкретной личности, способствуют вуалированию замысла говорящего, служат цели «смягчения» категоричности высказывания.