Семантики глагола просить в русском языке XVIII в. (на материале забайкальских памятников деловой письменности)

В русском языке XVIII в. глагол просить , так же как и в современном русском, был многозначным. В то знаменательное для истории русского языка время завершается формирование норм национального языка, и определенный интерес вызывает наблюдение над семантикой отдельных широко употребительных слов, содержавшей, с одной стороны, те черты, которые сохранились в этих словах впоследствии, и, с другой стороны, специфические черты, которые характеризовали употребление таких лексем в данный период. Материалом для исследования послужили памятники деловой письменности XVIII в. Выбор деловых текстов в качестве источника для анализа не случаен: именно в деловом языке получали отражение основные процессы, происходившие в живом разговорном языке, и в то же время в канцелярском идиоме, как в зеркале, отображалось формирование письменных норм литературного языка.

Эффективным для анализа семантических признаков, которые определяли своеобразие содержания глагола просить в XVIII в., представляется применение метода лексикографического портретирования, разработанного Ю. Д. Апресяном. В лексикографическом портрете анализируемого слова за основу дефиниций его значений принимается сентенциальная форма толко- вания — «схема предложения или словосочетания с конкретной лексемой в центральной позиции и переменными вместо именных групп, которая служит для толкования этой лексемы в случае, когда по каким-либо причинам она не может быть истолкована в своей словарной форме (именительном падеже или инфинитиве)» [1, XLV].

Эффективность применения сентенциальной формы при анализе семантики глагола просить определяется тем, что дается полная информация о слове, четко выявляются ассертивная и пресуппозитивная части плана содержания слова.

Вместе с тем в данном исследовании будет актуален и лингвопрагматический подход. В речевых актах со значением побуждения просьба и приказ занимают крайние полюсы на шкале модальности побуждения. В первом случае говорящий хочет от адресата выполнения желаемого действия, осознавая, что адресат не обязан его выполнять; во втором случае говорящий говорит адресату, что он должен выполнить необходимое действие, и говорящий имеет право говорить это. В современном русском языке описываемые положения дел соответственно передают глаголы просить и приказывать .

Интересующий нас глагол просить будет рассматриваться только в круге значений, связанных с побуждением к выполнению действия ( просить выступить с докладом ), но не с желанием обладать каким-либо объектом ( просить деньги ).

В современном русском языке просить с исследуемой семантикой имеет следующее сентенциальное толкование: ‘Человек Х хочет, чтобы было Р; Х, считая, что Y может сделать Р, но не должен делать Р, говорит Y-у, что он хочет, чтобы Y сделал Р; Х говорит это таким образом, что адресат понимает, что Х не считает, что он должен делать Р’ [1, 882] .

Как свидетельствует материал письменных памятников XVIII в., у глагола просить обнаруживаются главные семантические признаки, схожие с теми, которые присущи современному глаголу. Так, практически всегда говорящий обращается к адресату, побуждая его выполнить то, что адресат не обязан, но способен сделать:

– Какъ сталъ атварять запа д ню | та услыша та женка начала | просить что б eîо и с тово подполья | выташить [НАРБ, ф. 88, 1785]; — И проситъ | дабы тотъ Округинъ не могъ вступатца защищения [ПЗДП, 60, 1788]; — То она и просила десятника хозяина Ушакова чтобъ с оных снял мерки однако жъ оным Ушаковым… следов же снимано не было [ПЗДП, 83, 1797].

Характерен последний пример, подтверждающий релевантность семантического компонента ‘Y может делать P, но не должен’ в данном значении глагола.

Употребление глагола сопровождают разного рода интенсификаторы просьбы — наречия покорно, покорнейше, всепокорнейше, всенижайше :

– о чемъ | покорно прошу обявление мое принять | и меня обротчика от таго обиждения защи|тить [ПЗДП, 81, 1788]; — покорней|ше прошу об отыскивании имению моему похити|телей и о удоволствии меня куда следуетъ | представить [ПЗДП, 83, 1797]; — приказали | Иркутскому губернскому правлению донесть | репортомъ и всепокорнейше просить в | разрешение мило- сти|вейшей резолюции (ПЗДП, 101, 1797). — В таком случаи | Вашего превосходительства всенижайше | прошу показать отеческое мило|сердие о определении меня в солдаты куда принадлежать будетъ [ПЗДП, 85, 1779].

Хотя назначение интенсификаторов просьбы состоит в том, чтобы указывать на то, что адресат не обязан выполнять просьбу говорящего, в их использовании в деловом дискурсе XVIII в. были свои особенности, свидетельствующие в большей степени о формальном характере их употребления, который определялся стереотипностью функционирования подобных языковых средств в речевых штампах делового письма.

В связи с этим следует более подробно рассмотреть те внеязыковые факторы, которые обусловливали своеобразие семантики просьбы: это жанровые, коммуникативные условия функционирования глагола просить . Так, данный глагол является употребительным в просительных документах того времени — челобитных, доношениях, прошениях, объявлениях, просьбах. Коммуникативная цель таких документов — сообщить о своей просьбе, донести ее до сведения вышестоящих органов с целью официальной регистрации, предопределяла применение особых речевых формул — обращения, просьбы о решении дела, конечного протокола и других. Вот, например, текст одной из типичных челобитных XVIII в. Приведем его, выделяя формулы, характерные для данного вида просительных документов:

Всепресветлеишая державнешая | великая государыня императрица | Екатерина Алексеевна самодержица | всероссииская государыня всеми-лостивеишая

Бьет челом якутскои мещанин Григореи Лаврентьев сын | Седалищевъ на иркутского мещанина Василя Алексеева | сына Зимина а о чемъ мое чело-бите тому следуют пункты п 1е̃

По известному въ Якутско м городово м магистрате в подговоре | жены мо-еи Анисьи Семеновои вышеозначеннымъ | Зимины м делу по требованию городового магистрата | октября 7 = числа сего 1785 году для очны х ставокъ | призываны жена моя Анисья и сестра родная | Федосья Лаврентьева с коими и была мать | моя родная Матрена Григорьева дочь и того ж | числа по выходе из городоваго магистрата во второ м | часу пополудни оные жена сестра и мать | моя шли к своему дому мимо якутского сы н | боярского Гаврилы Кри-вошапкина но неведомо о т ко л | означеннои мещанинъ Зиминъ набежавъ на оны х | ззаде в переулке впроти в Кривошапкина | дома неведома с чего матерными и скверны ми словами всячески руга л мать жену мою Анисью | и сестру Федосью и при то м похваля л ся что како в де я ни буду а васъ добуду в чемъ и наивяще | к прежнему ево мне причиненному су м ните л ству наводи т на весь домъ краинее ко огорчению су м | нителство а особливо какъ по нынешнеи за-коннои | сатифива т цыи имею болшую ссору то немалое | онъ Зиминъ умыш-ление по видимости имее т = | л. 33 об. | в чемъ имею во свиде те лство верхо-ленски х | крестьянъ Ивана Серебкина Григорья Чудинова | и Юду Кистенева

И дабы высочаишимъ Вашего Император|скаго Величества указом повелено было сие мое явочное челобите въ Якутском городовомъ | магистрате принять и по прописанным зло=|умышлениям вышеозначенного ме- щанина Зимина | похвалбе и ругателстве чтоб не учинил онъ Зиминъ | какого смертного убивства в чем впредь доподли | нного моего челобитя записать

Всемилостивеишая государыня прошу = | Вашего Императорскаго Величества | о семъ мое м челоби т е решение учини т октя б ря | дня 1785 году и поданию надлежитъ въ Яку | тскои городовои магистра т : сие писано за неиме | ние м гербовои на простои челоби т ну писалъ якутскои мещани н Алексеи Седалищевъ [ПЗДП, 77, 1785].

В современном русском языке, как пишет М. Я. Гловинская, глагол просить может употребляться не вполне канонически, когда и субъект, и адресат знают, что адресат обязан выполнить то, о чем говорит субъект. Особенно это типично для перформативного употребления (Прошу вас следовать за мной) [1, 883] .

В исследуемых просительных документах сталкиваемся с перформативным неканоническим употреблением глагола просить в такой прагматической ситуации, как официальное заявление с просьбой о правовой защите. Прагматические условия данного речевого акта предполагают официальное обращение просителя (челобитчика) в соответствующие органы, которые были обязаны рассмотреть его обращение. В связи с этим семантический компонент ‘Y может, но не должен делать Р’ не релевантен. В данном случае сентенциальное толкование значения глагола просить , реализующегося в канцелярско-деловом узусе, можно сформулировать следующим образом: ‘Человек Х хочет, чтобы было Р; Х считает, что исполнение Р находится в ведении Y. Х знает, что Y в силу своих обязанностей должен сделать Р’. Иными словами, это узуальное значение слова ‘обращаться с письменным заявлением, содержащим просьбу о решении какого-то дела, с целью его официальной регистрации’, в котором семантический компонент ‘Y в силу своих обязанностей должен сделать Р’ будет находиться в пресуппозиции, поскольку обращение с официальным заявлением по умолчанию предполагает существование некоего вышестоящего лица или органа, которому вменяется в обязанность рассматривать подобные обращения.

В связи с ограниченностью сферы функционирования слова в данном значении деловым дискурсом в лексикографической подаче его следует сопровождать пометой канц.-дел.

Аргументами в пользу интерпретации неканонического употребления глагола просить со значением ‘обращаться с письменным заявлением, содержащим просьбу о решении какого-то дела с целью его официальной регистрации’ в просительных и отчетно-исполнительных документах служит ряд следующих факторов.

• 1.    Валентность, указывающая на официальный характер обращения говорящего (пишущего) с какой-либо просьбой. Для старорусского глагола просить отмечаются такие же, как у современного слова, валентности субъекта, адресата и содержания просьбы. Например, во фразе мунгал(ь)ской владелецъ Даланцеценханъ просил китайскага богдохана <...> определить на каждой караулъ въприбавокъ <...> солонскаго войска [ГАЧО, ф. 10, 1758] валентность субъекта выражена формой Им. п. существительных владелец Даланце-ценхан , валентность адресата — формой Вин. п. существительного богдоха-

• на, а валентность содержания просьбы — инфинитивной конструкцией с главным словом определить. Помимо указанных форм существовали иные средства выражения той или иной валентности. Например, валентность содержания могла выражаться еще двумя способами: 1) придаточным предложением с союзом чтобы; 2) предложно-падежной группой О + предл. п.

• 2.    Лексическая сочетаемость глагола, маркирующая отсутствие значимости в данном значении слова семантического компонента ‘Y может, но не должен делать Р’:

  – Истекаетъ уже два м с̃ ца какъ | я требованиемъ моимъ просилъ сеи | го-родовый магистратъ о удово л ствовании | здешняго народнаго училища учителя | Ощепкова за мартъ и апрель м с̃ цъ | сего года жалованьемъ (ПЗДП, 130, 1793).

• 3.    Значение ‘подавать жалобу на кого-либо’, которое сформировалось у глагола просить под непосредственным влиянием значения ‘обращаться с

Вместе с тем при употреблении глагола просить в указанном значении актуализируется еще одна валентность — сочетание с формой существительного в Тв. п., указывающей на способ обращения с письменным заявлением:

– и не о н желает | быть в богаде л не и проси т те м доношение м что б <…> о определении в багаделню | Иркутскои духовнои консистории соо б щить [ПЗДП, 4, 1774]; — О которо м | < отпуске > онъ Барано в и присланны м ко м не отъ 16 сего июня | рапорто м проситъ [ПЗДП, 39, 1780]; — Кяхтинское мещанское о б шество: | поданныъ во оную < Кяхтинскую земскую избу > за под-писаниемъ рукъ о б шестве н |нымъ согласиемъ просили : какъ де имели они обшество при собрании разсуждение что по прошедшей 4’ ревизии состояло по Кяхтинскому фарпосту… [ПЗДП, 63, 1796].

Указанием на определенный вид документа, в котором содержится просьба, делается акцент на официальном характере обращения в тот или иной орган, ответственный за решение дела. Особенно показателен в этом отношении последний пример из репорта 1797 г., в котором глагол просить употребляется больше со значением ‘доводить до сведения’, чем в значении ‘просить’, поскольку далее в тексте идет подробное описание социального состава населения Кяхтинского форпоста. Только после количественной характеристики социальных разрядов формулируется суть просьбы, но при этом характерно, что сама просьба передается не с помощью глагола просить , а посредством отглагольного существительного испрашивание :

– И темъ учиненнымъ обшественным согласиемъ сию земскую избу просили со испрашиванием разсмотрения и резолюции с прописаниемъ того согласия [ПЗДП, там же].

В данном случае употребление глагола просить подчеркивает, что адресат — городовой магистрат обязан был рассмотреть требование о выплате жалованья учителю Ощепкову и удовлетворить его; в противном случае — имея в виду основное значение глагола просить , толкование сочетания просить требованием будет вызывать недоумение.

письменным заявлением, содержащим просьбу о решении какого-то дела с целью его официальной регистрации’:

– Просилъ по поданной ево форма л ной сюда <…> жалобнице <…> на жену ево Акилину Федорову в причиненной ему и ево семейству обиде и ру-гател[ь]ству (ф. 88, 1792). — Проситъ словесно Атагано|ва роду брацкой иноземецъ Цыренъ Забаевъ на | селенгинского посацкого Прохора Жаравина во взя|тий имъ Жаравины м у того брацкова Забаева о д ного | мерина [ПЗДП, 57, 1773] — … И просилъ на тое Новоселиху <…> в том ругате л стве (НАРБ, ф. 20, 1794).

Необходимо отметить иной состав валентностей в данном значении слова. Здесь выделяется валентность объекта жалобы, которая выражается предложно-падежной формой на + Вин. п., и валентность содержания жалобы, передаваемая предложно-падежной формой в (во) + Пр. п. или придаточным изъяснительным предложением в том, что …

Данное значение глагола просить является отличительной чертой его семантики в русском языке XVIII в. Развивалось оно метонимически на базе рассмотренного выше переносного значения следующим образом: ‘обращаться с письменным заявлением, содержащим просьбу о решении какого-то дела с целью его официальной регистрации’ → ‘обращаться с письменным заявлением, содержащем жалобу на неправомерные действия кого-л.’ → ‘подавать жалобу на кого-либо’.

Таким образом, в русском языке XVIII в. своеобразие семантики глагола просить характеризовали два значения: 1) ‘обращаться с письменным заявлением, содержащим просьбу о решении какого-то дела с целью его официальной регистрации’; 2) ‘подавать жалобу на кого-либо’. Формирование этих значений происходит в недрах канцелярского делопроизводства XVIII в., когда в различных видах просительных и отчетно-исполнительных документов практиковалось использование глагола просить в определенных устойчивых словесных оборотах — формулах. В этих речевых формулах (в частности, в формуле просьбы о решении дела) сосредотачивалась главная коммуникативная цель документов — добиться регистрации заявления, чтобы дать ему законный ход дальнейшего расследования; официальный характер обращения предполагал обязательное рассмотрение его в соответствующих инстанциях. В связи с этим семантический компонент ‘Y может, но не должен делать Р’ становился нерелевантным. На основе этого узуального значения у слова просить в XVIII в. развилось новое значение — ‘подавать жалобу на кого-либо’.

Рассмотренные значения были ограничены делопроизводственной сферой функционирования глагола просить , и поэтому в лексикографической подаче их уместно сопровождать пометой канц.-дел.