Семейный демографический календарь. Годовой цикл возобновления поколений в населении Енисейской губернии рубежа XIX–XX веков

Введение. Специалисты по исторической демографии сегодня все чаще обращаются к большим массивам первичных материалов (переписных карточек демографических цензов, церковной документации и пр.), что позволяет им раскрывать демографические процессы в самых различных аспектах. Путем оцифровки бумажных архивных носителей создаются компьютерные базы данных источников по различным территориям и социальным группам населения Российской империи (недавно М.В. Винник и А.В. Марченко опубликовали обзор уже существующих баз [1]). Такие базы при- меняются, в частности, для характеристики сезонного распределения главных демографических событий в их конкретноисторической обусловленности. Из относительно недавних публикаций назовем статьи М.В. Винник и Д.Е. Сарафанова о демографическом календаре г. Барнаула по данным компьютерной базы, составленной по материалам метрических книг Покровского прихода второй половины XIX - начала XX в. [2-4].

К сожалению, пока не существуют компьютерные базы демографических данных о населении Восточной Сибири имперского периода. В то же время исто- рик Т.А. Кискидосова выявила, собрала и обработала данные метрических книг о сезонности демографических событий в приходах православных церквей г. Минусинска Енисейской губернии за несколько лет конца XIX в. [5].

Есть возможность изучать демографический календарь не только по первичным источникам, разновидностью которых являются метрические книги, но и по вторичным, предварительно агрегированным материалам . Так, некоторые аспекты семейного демографического календаря Енисейской губернии рубежа XIX–XX вв., в сопоставлении с календарями субрегионов Западной Сибири (Томской и Тобольской губерний, Пресногорьковской казачьей линии в Акмолинской области), уже нашли отражение в наших трудах, основанных на данных церковного метрического учета, агрегированных в изучаемый период статистиками Министерства внутренних дел Российской империи или энтузиастами-исследователями ([6, 7] и др.). Настоящее исследование призвано продолжить и углубить разработку темы сезонности демографических процессов в Приени-сейском крае на основе вторичных исторических источников. Их преимущество в данном случае заключается в охвате не отдельных церковных приходов, а всего изучаемого региона.

Кратко представим историко-демографический «контекст» избранной нами темы исследования. На рубеже XIX–XX вв. население Енисейской губернии росло в своей численности быстрее, чем количество жителей в Европейской России и Сибири. В 1902–1903 гг. среднегодовая численность приенисей-ского населения составляла 665,7 тыс. человек, из них 579,9 тыс. жило в селениях, 85,8 тыс. – в городах (подсчитано по: [8, с. 80 (3-я паг.); 9, с. 28–29 (3-я паг.); 10, с. 28–29 (3-я паг.)]). Имела место интенсивная брачность населения: в 1897–1914 гг. ежегодно в среднем играли 8 свадеб на каждую 1000 человек населения. Уровень брачности при этом в сельской местности был выше, чем в городах, оставаясь, по данным 1902–

1914 гг., в среднем на уровне 9 ‰, а в городах со временем сокращался, составляя в среднем 7,5 ‰ (подсчитано по: [11, с. 10, 12]). Увеличение людности региона происходило преимущественно за счет естественного прироста населения, достигшего в начале ХХ в. масштабов демографического «взрыва» (в 1902–1903 гг. – 19 ‰). Присущий традиционному доин-дустриальному обществу баланс очень высоких уровней рождаемости и смертности к концу периода стал нарушаться. Рождаемость оставалась высокой (в 1902–1903 гг. в целом по губернии – 54,6 ‰), но в городах уменьшалась. Смертность в это время в губернии равнялась 35,6 ‰, но сокращалась и в селениях, и особенно в городах (подсчитано по: [12, с. 1078, 1081]).

Цель и задачи исследования. Недавно опубликована наша статья о процессе физического воспроизводства населения Енисейской губернии в конце имперского периода истории России [12]. Настоящая работа развивает тему естественного возобновления поколений жителей региона в условиях складывания предпосылок и начальной фазы демографической модернизации жизни нашей страны. Мы постараемся установить ежегодное помесячное и сезонное распределение тех демографических событий, чередование и характер которых детерминируют процесс замены поколений, а также раскрыть совокупное влияние основных факторов этого распределения. Речь пойдет о браках, зачатиях, рождениях и смертях, о естественном приросте численности сельских и городских жителей изучаемого региона.

Исторические источники и методология. Для достижения цели настоящего исследования привлечем в качестве основного источника официальные обобщенные материалы Центрального статистического комитета Министерства внутренних дел (ЦСК МВД) по Енисейской губернии, включенные в повременное издание «Статистика Российской империи» за 1902–1903 гг. (далее в статье все количественные данные, относящиеся к Енисейской губернии 1902–

1903 гг., исчислены по: [13, с. 252–257; 14, с. 252–257]). Здесь отражены в абсолютных показателях агрегированные данные метрического церковного учета о распределении в населении региона браков, рождений и смертей по всем месяцам года, в т. ч. отдельно в селениях и городах. Данные о количестве зачатий, использованные в статье, получены нами путем «отката» сведений о рождениях на девять месяцев назад и являются приблизительными. На основе абсолютных показателей рассчитаем относительные – приходящиеся на каждый месяц календарного года доли (в процентах) демографических событий; сведем относительные показатели в таблицы и построим на основе последних диаграммы для визуальной презентации различных аспектов демографического календаря. Полученные календарные конфигурации постараемся объяснить, учитывая внешние формирующие факторы и субъективные особенности социальной среды приенисейских жителей.

Продолжая разработку темы, будем исходить из того очевидного факта, что на рубеже XIX–XX столетий главную организующую роль в процессе воспроизводства населения и в селениях, и в городах продолжала играть семья. Поэтому воспользуемся в исследовании понятием семейного демографического календаря . Таковым можно считать стереотипный способ хронологической организации в течение года демографического поведения членов семьи в совокупности с результатами этого поведения, находящими выражение в количественных и качественных параметрах брачности, репродуктивности, мортальности, естественного прироста населения.

Результаты и их обсуждение. Начнем с брачного (матримониального) календаря (рис. 1), выделив в нем по данным 1902–1903 гг. сельскую и городскую составляющие. Прежде всего обращает на себя внимание высокая степень календарной синхронизации этих двух динамических рядов показателей: коэффициент линейной корреляции между ними равняется 0,84. Выделяются два календарных пика брачной активности населения: наиболее высокий пик в январе-феврале, когда в сельской местности играли 58,8 % всех свадеб, в городах – 32,7 %, и менее впечатляющий подъем в октябре-ноябре, на который приходилось 19,4 % свадеб в селениях и 23,7 % – в городах. И зимний, и осенний максимумы брачной активности приени-сейских семей наступали в тот период года, когда эти семьи имели запасы времени, свободного от основных хозяйственных работ, а также продовольствия, собранного по осени, и денег, вырученных от продажи продуктов своего летнего труда. Минимальное количество браков заключалось в марте и декабре. На эти месяцы приходились строгие в православной церкви многодневные посты – Великий и Рождественский, когда священнослужители обычно не венчали браки прихожан. Остальные (теплые) месяцы года, апрель – сентябрь, приходятся на период интенсивных в условиях Сибири сельскохозяйственных и промысловых работ, поэтому брачная активность в это время была пониженной, особенно у сельских жителей.

У нас есть возможность сравнить матримониальный календарь всей Енисейской губернии за 1902–1903 гг. с таким же календарем у жителей одного из поселений губернии за более длительный период. Т.А. Кискидосова аккумулировала данные о сроках бракосочетаний из хранящихся в Архиве г. Минусинска метрических книг прихожан Спасского собора и Троицкой церкви этого города за 1874, 1889, 1890 и 1898 гг. [5, c. 121, 123]. Мы суммировали эти данные за четыре года, исчислили помесячное распределение браков и добавили на рисунке 1 соответствующую строку в таблице и линию на диаграмме. Выяснилось, что в Минусинске во второй половине XIX в. семейный брачный календарь очень походил на календарь всей Енисейской губернии начала ХХ в. Интересно, что более сильным было сходство минусинского календаря с сельским календарем губернии (коэффициент линейной корреляции – 0,97), чем с городским календарем (коэф- фициент – 0,85). Возможно, так сказалась специфика малого города, большинство населения которого было носителем традиционной (крестьянской по происхождению) культуры и сельского образа жизни.

Переходя к анализу других аспектов енисейского семейного демографического календаря 1902–1903 гг., начнем с сельского населения (рис. 2).

Рис. 1. Помесячное распределение бракосочетаний в населении Енисейской губернии второй половины XIX – начала XX в., %

Рис. 2. Помесячное распределение демографических событий в сельском населении Енисейской губернии (1902-1903 гг.), %

Результаты расчетов, представленные на рисунке 2, показывают, что наибольшее количество зачатий в селениях на Енисее происходило с сентября по февраль включительно, в относительно сытый и свободный от интенсивных хозяйственных работ осенне-зимний сезон. Это было время активного сватовства и свадеб, знаменовавших начало обязательных интимных отношений молодых супругов. Временный спад количества зачатий в декабре приходился на Рождественский пост, когда церковь предписывала половую абстиненцию. Совсем мало зачатий приходилось на март (сказывался Великий пост), а также на май и июль-август, когда все силы крестьян уходили на полевые работы. Через девять месяцев после сезона зачатий, в июне – ноябре с перерывом на сентябрь, имел место сезон рождений . Женщины старались приурочить роды на конец лета – начало осени, когда стояла благоприятная для жизни погода и аккумулировались продукты питания на зиму.

Смертность ежегодно начинала подниматься в июне, в августе достигала своего пика, а в сентябре губительный сезон «семейных плачей и похоронных процессий» заканчивался. За четыре месяца умирало 42,5 % всех скончавшихся за год сельчан, большинство из них были младенцами, не дожившими до года. Их сводили в могилу эпидемии (чаще всего дизентерия) и болезни пищеварительного тракта, процветавшие в условиях летней жары, безнадзорности малышей из-за хозяйственной занятости матерей, слабого развития официальной медицины, пороков традиционной санитарной культуры народа (о них подробно и ярко свидетельствовал, например, енисейский врач М.Ф. Кривошапкин [15, с. 39 (1-я паг.), 10 (2-я паг.)]). Сказывался также высокий уровень рождаемости летом: между количеством родившихся и умерших была прямая зависимость. Взлет смертности летом превышал сезонное увеличение рождаемости, поэтому в июле – сентябре, а также в мае происходила естественная убыль сельского населения. Естественный же прирост обеспечивался в холодные сезоны – с октября по апрель, а также немного в июне.

Демографический календарь горожан Приенисейского края (рис. 3) имел немало общего с календарем сельчан по причине однотипности условий бытования, характера демографических представлений и демографического поведения жителей в городских и сельских поселениях в традиционном обществе. Коэффициент линейной корреляции динамических рядов помесячных долей зачатий и рождений в двух видах поселений был высоким, равняясь 0,85. Ряды смертности и естественного прироста коррелировали на среднем уровне: соответствующие коэффициенты составляли 0,68 и 0,62. Главные особенности городского календаря суть таковы: 1) он имел более равномерное распределение всех демографических событий по месяцам года; 2) летний подъем смертности в городах был ниже, начинался и оканчивался раньше, весной сливался еще с одним всплеском, имевшим пик в апреле; 3) сезон естественной убыли численности населения в городах продолжался дольше, чем в селениях – с апреля по август включительно, и не имел перерыва, а сезон прироста был сдвинут на месяц к началу года.

Агрегированная статистика Министерства внутренних дел за 1902–1903 гг. дает нам возможность рассмотреть особенности сезонного распределения смертности разных возрастных групп совокупного населения Енисейской губернии (рис. 4). Выделим младенцев, не достигших 1 года; детей в возрасте от 1 до 5 лет; других детей, подростков и несовершеннолетнюю молодежь (6–20 лет); зрелых людей от 21 до 55 лет; лиц старшего возраста (более 55 лет). Повозрастной анализ мортальности ярко демонстрирует тот факт, что летний подъем смертности в совокупном населении, о котором говорилось выше, обеспечивался главным образом непомерными масштабами гибели младенцев. Доля скончавшихся «челяден-ков», не доживших до 1 года, составляла в губернии 47,4 % к общему количеству умерших людей; в период июля – сентября уходило из жизни 44,8 % всех новорожденных, скончавшихся за год, причем четверть из них умирала уже на первом месяце жизни.

Рис. 3. Помесячное распределение демографических событий в городском населении Енисейской губернии (1902-1903 гг.), %

Рис. 4. Помесячное распределение смертности в населении Енисейской губернии различного возраста (1902-1903 гг.), %

В других возрастных группах смертность распределялась в течение года гораздо равномернее. Дети в возрасте от 1 до 5 лет тоже нередко умирали летом, во время разгула эпидемий, но чаще – весной, чреватой в Восточной Сибири тяже- лыми простудами. На ту же весну, а также на начало лета приходилась повышенная смертность лиц в возрасте 6– 20 лет, и здесь уже были виноваты не только обманчивая погода и ветхая одежда, но и активное участие подростков и молодежи в весенних полевых работах с их многочисленными рисками. В старших возрастах замечается концентрация мортальности на весенних, а у лиц старше 55 лет – в некоторой степени также на зимних месяцах. В холодное время года члены семьи сибиряков (в среднем их было 5–6 человек) часто скучивались для жизни в единственной отапливаемой комнате своего жилища, как правило, не имевшей вентиляции воздуха, и здесь становились жертвами заразных болез- считанные нами по этому источнику ней – оспы, кори, тифа, дифтерита и пр. обобщающие показатели помещены в

Выше мы сопоставили семейный мат- таблице и диаграмме на рисунке 5.

римониальный календарь всей Енисей-

Рис. 5. Помесячное распределение демографических событий в населении г. Минусинска второй половины XIX в., %

Мы видим ожидаемое сходство сравниваемых календарей (см. рисунки 2, 3 и 5). Все же постараемся выделить некоторые особенности минусинского календаря. 1) Сезон активных рождений приходился здесь на июнь-июль, он был короче, чем в селениях, и размещался в году раньше, чем в городах всей Енисейской губернии. 2) Незаметны спады количества зачатий в марте и декабре, которые приходились на строгие посты, зато видны минимумы в соседних месяцах, которые эти посты «накрывали» частично. 3) Характерный летний подъем ской губернии за 1902–1903 гг. и Мину- синска за несколько лет в конце XIX в. Теперь сделаем то же самое для остальных аспектов семейного демографического календаря – репродуктивного, витального, мортального. Т.А. Кискидосова представила в своей публикации данные метрических книг двух церковных приходов Минусинска о зачатиях и рожде- ниях за 1889–1892 гг., о смертности за

1874, 1889 и 1898 гг. [5, с. 121–124]. Рас- смертности в Минусинске был коротким и далеко не достигал таких масштабов, как в селениях и городах всей губернии. Зато резко специфичен зимний пик смертности: в январе-феврале отмечены 23,7 % от годового уровня. 4) Соответственно, яркая минусинская особенность – большая «естественная» убыль населения в январе-феврале, при том что летняя убыль невелика и ограничивается только августом. Особенности минусинского календаря нуждаются в специальном объяснении.

Заключение. Оперирование обобщенными данными ЦСК МВД за 1902– 1903 гг. позволило нам раскрыть ежегодное помесячное и сезонное распределение браков, зачатий, рождений и смертей, естественного прироста людности в населении Енисейской губернии на рубеже XIX–XX вв.

Установлены многочисленные общие черты семейного демографического календаря в селениях и городах региона. Это сильный разброс браков по месяцам, при концентрации их абсолютного большинства в январе-феврале и октябре-ноябре; более равномерное распределение остальных демографических событий по месяцам и сезонам; наличие тем не менее сезона повышенного количества зачатий в октябре-феврале с перерывом на декабрь, периодов непомерной младенческой и детской смертности летом и всплеска мортальности представителей старших возрастов весной; обеспечение высоких темпов естественного прироста населения в осенне-зимний период при «естественной» убыли численности населения в разгар лета и пр. Общие черты закономерны в тот период, когда урбанизация общества еще только наметилась, происходила руризация (окрестьянивание) городов, в селениях и городах, особенно малых и провинциальных, господствовал традиционный тип воспроизводства населения.

В процессе исследования обнаружились и некоторые особенности брачно- го, детородного, витального, мортального календарей в городах региона. Например, «сглаженность» посезонного разброса демографических событий, которая выражалась, в частности, в слабой выраженности «замирания» зачатий в марте и декабре, зимнего пика брачности, летнего подъема смертности. Специфические черты можно объяснить меньшей зависимостью образа жизни горожан от природно-климатических циклов, традиционного распределения сельскохозяйственных работ, предписаний религии и церкви, возраставшим влиянием на сибиряков общей и санитарной грамотности. На городской демографический календарь рубежа XIX– XX вв. начинали раньше влиять инновационные демографические явления – сокращение брачности, общей и младенческой смертности, взрывной масштаб естественного прироста населения, нарастание переселенческого движения и др.

Привлечение к работе сравнительных материалов по г. Минусинску конца XIX в. позволило убедиться в релевантности и репрезентативности как первичных, так и предварительно агрегированных данных о сезонности демографической динамики; увидеть и общие, и особенные черты семейного демографического календаря в отдельно взятом городе на фоне сельского и городского народонаселения всей Енисейской губернии рубежа XIX–XX вв.