Сетевая идентичность в культуре современного информационного общества

Культура выступает эффективным фактором становления новой человеческой цивилизации и планетарного мышления. Она укрепляет отношения взаимопонимания и согласия между народами. Увеличение населения Земли и числа государств, остро нуждающихся в материальных и интеллектуальных ресурсах, загрязнение окружающей природной среды, рост диспропорций между стра- нами промышленно развитыми и отсталыми, стремительный напор научно-технического прогресса — все эти процессы представляют собой характерные черты наступившей цивилизации.

Современное общество отличается органичным взаимодействием социальной и культурной сфер, их взаимовлиянием, что дает основание при изучении социокультурных процессов признавать их явлениями единого масштаба. Связь культурных изменений с общественной жизнью, необходимость их рассмотрения в связи с социальной деятельностью человека — истина объективная и давно известная. Общество существует и может плодотворно развиваться, только преодолевая противоречия между социальными отношениями и их культурным содержанием. Особенностью современной культурной жизни является новый тип культуры — культуры информации и новостей — наиболее эффективного и необходимого человеку фактора познания мира [1].

Изменения социокультурного пространства способствуют расширению кризиса идентичности всех слоёв населения, в том числе и молодежи, которая стала утрачивать целостность и устойчивость, становясь более изменчивой и дезинтегрированной, активнее проявляя склонность к отрицанию прежних коллективных ценностей в пользу новых индивидуальных, по мнению П. Бергера и Т. Лумана, ценностей.

Смена идентичностей — закономерный процесс, так как они формируются социальными процессами [4, с. 279—280]. Эти идентичности, созданные благодаря взаимодействию индивидуального сознания и социальной структуры, повсеместно реагируют на модификацию общества — поддерживают и изменяют его. Молодые люди являются самыми массовыми участниками движения сетевых сообществ, активно участвующих в решении проблем современного мира, одновременно, молодёжь всё больше и больше «скрывается» в сети от реальных проблем мира.

«Общества обладают историями, в процессе которых возникают специфические идентичности, но эти истории, однако, творятся людьми, наделенными специфическими идентичностями», — таков вывод некоторых современных исследователей [8, с. 211]. Следуя их логике, необходимо обратить внимание на то, что развитие новых информационнокоммуникативных сред — квазисоциумов, способствует формированию виртуальных сообществ и посредством уникальных технологий, основанных на интерактивности, муль-тимедийности, глобальности, анонимности, асинхронности, низких предельных издержках, обеспечивает и коммуникации индивидов. Такие «социальные» объединения формируются по мере того, как возникают точки пересечения пользователей, имеющих общие интересы (дискуссии, конференции и пр.) или проявляющих интерес к определенной конкретной теме и т.д. На этих базовых основаниях выстраиваются дальнейшие «зоны взаимного интереса» и последующего контакта, способствующие взаимопониманию и готовности принять иные ценности.

При этом интернет-среда — это пространство сетевой культуры, где реализуют себя виртуальные сообщества, — не может рассматриваться как территория «всеобщего равенства» и безграничных возможностей. Сетевая идентичность как результат сложного когнитивно-эмоционального процесса позволяет личности отождествлять себя с «людьми сети», имеющими достаточно высокий уровень владения компьютерной техникой и технологиями, стилевыми и языковыми особенностями коммуникации. В некоторой степени это относится и к людям, образующим относительно недавно возникшую «субкультуру хакеров», которая в данном случае выступает как объективный (но не всегда обязательный) идентификационный признак. Она же определяет и степень обособленности индивида от других членов социума, является основанием для коммуникативного дискомфорта (люди «третьей волны», по Э. Тоффлеру [5, с. 200]) или, напротив, основанием для коммуникации (субкультура «хакеров», «субкультура заядлых интернетчиков», по И. А. Третьякову [6, с. 56]). Сетевая идентичность — это в определённом смысле результат развития субкультуры хакеров, в границах которой, действительно, она прослеживается.

«Сетевая идентичность, как усложненная, открытая идентичность (в этом и заключается парадокс новых моделей идентичности в информационном обществе), позволяет человеку, не отказываясь от своей родной культуры и языка, но при входе в Сеть “представляться” по особому и реализовать себя нестандартным образом, сообразно принципам и нормам, которые являются общепринятыми в виртуальном пространстве. Сетевая идентичность, более чем другая, предполагает проявление в человеке игрового, а значит, и творческого начала. Причем от степени его активности зависит, насколько “расщепление” личности будет естественно или противоречиво, порой даже конфликтно для каждого отдельного человека и общества в целом. Таким образом, сетевая культура формирует особый тип личности, становление и развитие которой во многом определяется системой сетевых взаимодействий» [2, с. 391].

Но приведённые здесь предположения относительно формирования сетевой идентичности могут быть опровергнуты, если мы будем мыслить в рамках традиционных социологических и философских концепций, без учета особенностей поведения человека в информационно-коммуникативном пространстве. Прежде всего, это касается понимания и трактовки именно идентичности. Напомним, согласно П. Бурдье, «идентичными считаются все индивиды, которые, будучи продуктами одних и тех же объективных условий, имеют одинаковый habitus. Социальный класс (в себе) — класс идентичных или схожих условий существования и среды — это в то же время класс биологических индивидов, обладающих одинаковым habitus’ом, который понимается как система предрасположенностей, общих для всех продуктов одной и той же среды. При том, что одинаковый опыт для всех (и даже для двух) представителей одного класса невозможен, в то же время очевидно, что представители другого класса, сталкиваются с ситуациями, типичными для своего класса» [3, с. 12]. И если мы будем рассматривать субкультуру хакеров (как классовый, или групповой habitus) и определять основания идентичности, будь то общие схемы восприятия, разделяемые паттерны, координация действий и практик и т.д., то мы будем говорить о разнообразии в рамках гомогенности (имеется в виду однородности). В этом случае дополнительных объяснений и особых процедур для анализа не потребуется: самым существенным будет фактор времени, которое потребуется членам этой социальной группы для формирования своего специфического «опыта и истории».

Итак, в пространстве коммуникаций конструктивно взаимодействуют разные позиции, мнения, парадигмы, ибо становление информационно-коммуникативного пространства Сети предполагает эту общую нацеленность на организацию коммуникации как определенной установки на взаимодействие свободного и ответственного субъекта. Означает ли это, что человек способен сделать правильный выбор в сложном самоорганизующемся сетевом пространстве? Утвердительным может стать ответ лишь в том случае, если мы откажемся от признания причинно-следственной связи, позиций релятивизма, а будем стремиться «ориентироваться на возможности конструктивного взаимодействия различных позиций, на перспективу гармонизации человека и объемлющей его реальности, подлинного решения возникающих здесь достаточно драматических проблем» [9, с. 96]. В качестве определённого вывода, подчеркнем, что формирование информационного общества порождает ситуацию, при которой господствующие в информационно-коммуникативном пространстве ценности и смыслы могут создавать угрозу и реально создают другим идентичностям. Ощущение независимости логики глобальных сетей от общекультурной идентичности ошибочно, ибо соединить ценности информационного общества и национально-культурный менталитет способна национальная легитимирующая идентичность, которая формируется через систему соответствующего образования.

Подводя итог, необходимо отметить, что общество должно осознавать весь спектр опасностей и рисков длительного нахождения человека в квазисоциуме, брать на себя ответственность за тиражируемые в информационно-коммуникативных системах культурные формы и практики, модели поведения, учитывая, что качественные характеристики искусственных сред «задают» социокультурную программу развития современного человека.