Синкретизм этического и эстетического в этнокультуре Дагестана

культуры, так и для практических задач, связанных с сохранением и развитием культурного разнообразия Российской Федерации. Несмотря на достаточную изученность этнокультуры Дагестана, обрядов, традиций, исследование синкретизма этического и эстетического в этнокультуре еще мало изучено.

Цель исследования – выявление единства этических и эстетических категорий в этнокультурной системе Дагестана. Для достижения ее в статье исследованы компоненты этнокультуры республики, рассмотрено национальное искусство сквозь призму слияния этического и эстетического.

Методологической и теоретической основой исследования послужили следующие методы: описательный, метод дедукции и индукции, историко-сравнительный метод.

Исследования этнокультуры Дагестана представляют собой обширное поле научных изысканий, среди которых выделяются труды таких исследователей, как Р.М. Абакарова1, М.Б. Гим-батова (Гимбатова, Мусаева, 2024), Р. Магомедов (2005), и М.К. Мусаева (1995). В своих работах ученые глубоко анализируют специфические черты этнокультуры Дагестана, а также исследуют влияние мифологического мировоззрения на формирование традиционных культурных практик дагестанского народа. Однако, несмотря на значительный вклад в изучение данной проблематики, в имеющихся исследованиях по проблеме не уделяется должного внимания феномену синкретизма этического и эстетического в контексте дагестанской культуры.

Основная часть . Этнокультура представляет собой комплекс культурных характеристик, присущих конкретному народу или этносу. В ее структуре выделяются ключевые компоненты, такие как экологические условия, исторический контекст формирования этноса и этногенетические процессы. Эти элементы находятся в тесной взаимосвязи и взаимозависимости, формируя уникальный культурный облик народа.

Специфика этнокультуры проявляется через единичное, особенное и всеобщее. Единичным выступает национальный язык, который служит основным средством коммуникации и носителем культурной идентичности. Особенным – мировоззрение конкретного народа, включающее его миропонимание и самосознание, что отражает уникальные культурные и исторические особенности. Всеобщим – нравственные нормы, которые, несмотря на различия в интерпретации, обладают универсальным характером и формируют основу для межкультурного взаимодействия и социальной регуляции.

Для каждого народа уникальность жизненного мира определяется преемственностью традиций, координирующих жизнедеятельность граждан посредством регуляции межличностных отношений, построенных на принципах элементарных норм нравственности2. Этническая общность формируется под воздействием сложного комплекса факторов, включающих этническое сознание и самосознание. Этот процесс обусловливает формирование географических, исторических и ментальных характеристик этноса.

Ментальность этноса определяется специфическим восприятием этического и эстетического, которое в дагестанской культуре выразилось в их синкретизме, воплотившемся в искусстве республики.

Фольклор является источником формирования эстетического и этического сознания. Народ стремился наделять персонажей своего творчества не только внешней привлекательностью, но и высокими моральными качествами, в частности, смелостью и мужеством. Эти добродетели воспитывались в детях с ранних лет, что отражено в фольклорных произведениях, таких как, например, как даргинская сказка «О юноше, спасшем село от аждахи».

Сюжет произведения повествует о молодом герое, который сталкивается с аждахой, поселившимся у родника и требующим в качестве платы за воду отдать ему одну из красавиц села. Из-за этого в селении почти не осталось девушек, и местным жителям приходилось использовать для приготовления теста мочу. Юноша, движимый состраданием к местным жителям, решил противостоять аждахе. Он смело подошел к роднику и трижды зачерпнул воду, демонстрируя свою решимость и готовность к испытанию. Аждаха, оценив его отвагу, отметил: «Первый раз я позволил тебе взять воды за смелость, второй раз – как гостю, а третий раз – за истинное мужество. Теперь давай сразимся». В последовавшем поединке юноша проявил не только физическую силу, но и стратегическое мышление, что позволило ему одержать победу над аждахой. Этот сюжетный ход иллюстрирует важность моральных качеств и личной ответственности в борьбе с несправедливостью и злом, а также подчеркивает роль героя как защитника своего народа и культурного наследия. Здесь мужество выступает как этическая и как эстетическая категория.

В другом произведении «Иrъбар отца» (везение, благополучие) определяющими выступают моральные качества героев, их «мечта о дружной, и сплоченной семьи»1. В этом произведении повествуется о преданности, взаимопонимании и важности сохранения семейных уз. Согласно тексту, братья после смерти отца начинают сориться из-за раздела имущества, и дух благополучия покидает их дом. Но после того как братья все же смогли помириться друг с другом, он возвращается. Основной смысл произведения заключается в том, что благополучие семьи зависит от взаимопонимания между ее членами.

В фольклоре зарождаются эстетические категории: прекрасное, героическое, низменное, возвышенное, трагическое и ужасное. Вместе с ними появляются и этические понятия: добро, зло, совесть, долг, ответственность.

В произведениях дагестанских писателей синкретизм этического с эстетическим связан с возвышенным образом героя, отличающегося добротой, честью, справедливостью и готовностью жертвовать собой ради дагестанского народа. Это характерно и для дагестанских песен, среди которых можно выделить произведения даргинского поэта О. Батырая, воспевающего «доблесть, мужество, храбрость и другие высокие моральные качества народа» (Магомедов, 2005: 96).

Сколько бы песен я не спел –

Только о храбреце пою,

Если придет беда,

Против ста один пойдет2.

Синкретизм этического с эстетическим проявляется и оберегах, талисманах, которые, с одной стороны, отличались своим изяществом, а с другой – выступали защитой от нечистой силы. Например, в Южном Дагестане женщины оставляли отпечаток своей ладони на сырой глиняной поверхности при сооружении тандыров – особых печей для выпечки плоских лепешек; такой отпечаток кисти руки можно встретить также и на надмогильных плитах. Он символизировал защиту, отпор. В более позднее время отпечаток руки обозначал собственность того, чья рука запечатана на предмете. С принятием ислама – символизировал защиту и «покровительство почитаемых в исламе лиц, наделенных высшей властью» (Магомедов, 2005: 114).

В качестве оберега для сохранения и привлечения благосостояния выступали и черепа рогатых животных. Их надевали на верхушки опор, размещали над дверями, воротами, закладывали под фундамент.

В селе Мачада использовали в качестве оберегов шкуры и клыки волков. Их вешали на пасеках или носили на себе. Например, волчий клык нанизывали на ниточку и вешали ребенку на шею или спину на «счастье».

С древних времен железо олицетворяло непроницаемую защиту, как считалось, оберегало своего владельца от негативного воздействия потусторонних сил. Матери обращались к кузнецам за изготовлением железных браслетов для своих детей, которые те затем носили на руке в качестве символа защиты и утешения.

Декоративно-прикладное искусство Дагестана «представляет собой уникальное сочетание этических и эстетических принципов» (Курбанова, Гаджибекова, 2025: 70). Развитие его во многом определялось богатым прошлым, «вдумчивым освоением многовекового опыта профессионального мастерства… Оно было органически связано с бытовым укладом и повседневной деятельностью народа, с его мировосприятием и пониманием прекрасного»3.

«Традиционный уклад жизни и кодексы этнической культуры служили основным каналом социализации молодого поколения… Почтительное отношение к старшему по возрасту, гостеприимство, оказание взаимной помощи, уважение к женщине и другие традиции способствовали утверждению в жизни народов Дагестана системы трансляции социально-нравственного опыта» (Манапова, 2025: 125).

Приобщение детей к ремеслу было продиктовано стремлением родителей развивать в подрастающем поколении индивидуальные способности, которые в будущем помогли бы им обеспечивать свою семью. Так, в Кубачи мальчиков начинали обучать ремеслу уже с 5–6 лет. Процесс инициировался отцом посредством интерактивной сессии, в ходе которой сын размещался напротив него таким образом, чтобы обеспечить панорамный обзор всех этапов трансформации металлической заготовки в готовое украшение. Сын не только наблюдал за манипуляциями отца, но и активно включался в них, предоставляя мастеру необходимые инструменты по мере их востребованности. Это способствовало пробуждению у ребенка интереса к трудовой деятельности и развитию эстетического восприятия.

Серебряные изделия кубачинских ювелиров, помимо эстетической привлекательности, выполняли функцию оберега, что отражалось в их символическом оформлении. Так, орнаментальный мотив «тутта» воплощал концепцию порядка, гармонии и жизненной энергии, выступая метафорой устойчивого развития и баланса. «Такой орнамент наносился чаще всего в качестве украшений кинжалов и поясов» (Манапова, 2025: 126).

Узор «мархарай» ассоциировался с процессами роста, плодородия и творческой активности, отражая циклическую природу жизни и созидательного потенциала. Наконец, орнамент «тамга» как персональный знак мастера символизировал защиту рода и преемственность традиций, выступая в качестве аутентичного маркера индивидуального мастерства и принадлежности к определенной культурной традиции.

В Балхаре мать начинала обучать свою дочь начиная с 8–9 лет. Девочка наблюдала за взрослыми, а затем пробовала сама работать с глиной, училась ее замачивать, месить, и только после этого она садилась за круг. Используемые в гончарных изделиях символы «спирали» символизировали защиту от злых духов, волнистые линии – плодородие и благосостояние, точки, розетки выступали оберегом от сглаза, растительные мотивы обозначали плодородие, изобилие и гармонию.

В Табасаране при ковроткачестве 6–7-летняя девочка садилась рядом с матерью и наблюдала за ней, затем сама начинала ткать под ее присмотром, постепенно приобретала сноровку.

В табасаранских коврах также используются особые символы – «сафар», «мерхер», «турар».

Орнамент «сафар», возникший на основе трагической истории о девушке Сафар, искусной ткачихе и невесте пастуха, представляет собой уникальный артефакт, отражающий глубокие культурные и символические значения. В один из дней ее возлюбленный отправился пасти овец в горы, но попал в смертельный шторм, вызванный проливным дождем и разрушительным селем, который унес его вместе со стадом. Обнаруженные впоследствии лишь папаха и кнут пастуха стали свидетельствами его трагической судьбы. В память о своем возлюбленном Сафар создала ковер, в котором воплотила свои переживания и чувства, связанные с трагическим событием. Она изобразила мужчину, пасущего овец, папаху, а также разгул стихии – смерч и бурные потоки воды. Преобладающий синий цвет символизирует воду и природные силы, а также глубокую эмоциональную связь между человеком и природой. Этот узор, насыщенный символизмом, отражает любовь, утрату и верность женщины, пережившей трагедию.

Орнамент «мерхер», обладающий формой, напоминающей санки, является воплощением движения, пути и защиты, а также уюта и стабильности в доме. Его строгая геометрическая структура часто используется для украшения центральной части ковра, придавая изделию особую значимость и элегантность. Этот орнамент символизирует стремление к гармонии и порядку, а также защиту домашнего очага.

Название узора «турар» происходит от изображения скрещенных рукояток шашек или пистолетов, что отражает его воинственный характер и символизирует мужскую силу, защиту и готовность к борьбе. Коврами с этим орнаментом часто награждали воинов, а также использовали такие изделия для украшения помещений, предназначенных для мужчин, подчеркивая их статус и мужество.

Передача знаний и опыта от родителей детям способствует укреплению «связи между людьми разных поколений. …Их сплочение находится в тесной связи с такой важной ролью традиций, как воспитание членов семьи в определенном этико-эстетическом направлении» (Магомедова, 2022: 102).

Единство этического и эстетического обнаруживается также в дагестанской одежде. «В традиционной культуре каждая вещь создавалась с практической целью и в то же время выполняла множество функций, активно использовалась в обрядовой практике» (Баязитова, 2025). Например, головной убор аварцев отличался большим разнообразием, причем особое внимание уделялось височным женским украшениям. Они не только украшали внешний вид горянки, но и выступали для нее оберегом.

В социальной структуре общества Карах существовала традиция ношения серебряных колец или крупных монет на висках, что указывало на высокий социальный статус их владельца. В гидатлинском обществе эта практика трансформировалась в использование изящных круглых бляшек диаметром 8–10 см, выполненных с применением ювелирной техники. Келебское общество выделялось тем, что женщины в нем носили бляшки с концентрическими кругами, что подчеркивало их культурную и эстетическую ценность. В андалальском регионе (Ругуджа и Чох) височные и налобные элементы декоративного убора украшались сложной вышивкой и аппликациями, а также дополнялись подвесками в виде колокольчиков, символизирующих защиту и благополучие. «По представлениям людей, кольца и бляхи служили не только украшениями, но и оберегом»1.

У башкир в качестве украшения и оберега выступал в одежде нагрудник, который надевался поверх платья под халат, что говорит об охранном значении данного элемента в одежде. «Неслучайно они присутствовали в костюме женщин фертильного (детородного) возраста, а затем переходили к дочерям»1.

Платок в культуре Дагестана выполнял не только эстетическую функцию, украшая внешний вид горянки, но и выступал оберегом, защитой от злых глаз, порчи. «Волосы являются обителью души, поэтому голова должна быть прикрыта. Голова, покрытая платком, – символ благополучия и защиты от нечистой силы» (Курбанова, 2018: 88).

Овечий тулуп выполнял важную функцию в жизни горца, он не только согревал его в лютые морозы, но и выступал в качестве постели. «Овчинный горский тулуп (ккул) имел культурное и сакральное значение: закутавшись в ккул, дедушки рассказывали мифы и сказки своим внукам, и долгими зимними вечерами он был символом уюта и общности поколений. Когда хотели вызвать дождь, ккул надевали овчиной наружу»2.

Пояс был важным элементом как в мужской, так и в женской одежде, символизируя особый смысл. Его использование в обрядах указывает на древность этого аксессуара. Например, матерчатый пояс невесты у хваршин играл священную роль в свадебном ритуале. «Во время брачной ночи друзья жениха своеобразно “помогали” ему, устраивая обряд “кушаха”: устанавливали вертикально на плоской крыше дома, где это происходило, каменный каток для утрамбовки земли, перевязанный красным поясом-кушаком. Этот обряд, призванный предотвратить бессилие жениха, не что иное, как прием имитативной магии, где каток – символ мужского начала, а красный кушак – женского» (Мусаева, 1995: 100).

Традиционно элементы гардероба и дополнительные амулеты, интегрированные в его структуру, выполняли функцию защитной магии, направленной на предотвращение вредоносного воздействия – сглаза и иных негативных влияний за пределами жилища. В частности, в вечернее время, когда пространство считалось особенно подверженным воздействию злых и потусторонних сил, такие обереги приобретали особую значимость, выступая в качестве превентивных мер против возможного негативного влияния окружающей среды. «В одежде магическим охранительным узором покрывались в первую очередь “отверстия”: ворот, подол, рукава, через которые якобы всевозможные зловредные духи могли пробраться к телу человека» (Гимбатова, Мусаева, 2024: 109).

Используемые украшения в одежде также имели магико-символическое значение, выполняя эстетические и охранительные функции. К примеру, «утрата сорванной во время ссоры с головы арчинки специальной левосторонней цепи считалась позором, равнозначным потере чести» (Гимбатова, Мусаева, 2024: 108). В Кубачи невесте в качестве приданого давали нукнус – «небольшие ведра на трех низеньких литых ножках, которые использовались только один раз на свадьбе молодых» (Гимбатова, Мусаева, 2024: 107). С одной стороны, они служили украшением интерьера, с другой – демонстрировали хозяйственность молодой девушки. Нукнус вычищался до блеска, и по нему определяли, насколько умела невестка.

Заключение . Рассматриваемое этико-эстетическое единство не просто симбиоз формы и содержания, а их глубокая и неразрывная синергия, когда одно не может существовать без другого. Эстетическое значение искусства тесно переплетается с его этическими и моральными аспектами, образуя целостную структуру, в которой форма и содержание выступают в качестве взаимодополняющих элементов. Художественная форма, будь то орнамент на ковре, ритмическая структура танца или поэтический язык эпического повествования, выступает носителем и хранителем моральных принципов, а также средством передачи понятий чести, достоинства и справедливости.

Таким образом, искусство Дагестана, будучи продуктом культурного и исторического контекста, в то же время является мощным инструментом формирования и воплощения этических норм и эстетических ценностей, что делает его неотъемлемой частью человеческой цивилизации.