Системные противоречия института иных документов-доказательств в условиях цифровизации уголовного судопроизводства

Цифровая трансформация уголовного судопроизводства актуализировала проблематику доказательственного статуса электронной информации и обнажила глубинные противоречия института иных документов как доказательств. Массовое внедрение информационных технологий в правоприменительную практику привело к качественному изменению способов создания, хранения и передачи доказательственной информации, что потребовало переосмысления традиционных процессуальных подходов к получению и использованию документальных доказательств.

Дискуссия относительно доказательственного статуса электронной информации обнаруживает отсутствие единства в научном сообществе. Представители первой позиции настаивают на признании электронных носителей информации и содержащейся в них электронной информации самостоятельным видом уголовно-процессуальных доказательств – электронными доказатель-ствами1 (Воронин, 2019: 80; Гаврилин, 2017: 48; Григорьев, Максимов, 2019: 40; Соколов, 2017: 23).

Сторонники второго подхода относят электронную информацию, представленную на электронных носителях, исключительно к вещественным доказательствам2.

Третий методологический вариант предполагает дифференциацию в зависимости от доказательственной значимости: когда важным является исключительно содержание файла, данные оформляются как иные документы; если же значение имеют также технические характеристики носителя, они приобретают статус вещественного доказательства3.

Четвертая группа ученых предлагает терминологическое обновление через введение понятия «цифровой носитель информации» (Зазулин, 2016: 54–57).

Наконец, пятая научная позиция, которую разделяем мы, рассматривает электронную информацию как разновидность иных документов (Головко, 2019: 22–25; Пастухов, 2017: 560; Федотов, Смагин, 2014: 195).

Признание электронной информации разновидностью иных документов-доказательств базируется на понимании того, что электронная информация и электронный носитель представляют собой различные сущности, при том что оригинал электронной информации существует исключительно на соответствующем электронном носителе. Законодательная модель определения доказательств предполагает оформление сведений о преступлении в виды, указанные в ч. 2 ст. 74 УПК РФ4. Информация, зафиксированная в электронной форме на электронном носителе, по своим характеристикам соответствует именно иным документам-доказательствам, поскольку ее доказательственное значение сохраняется независимо от конкретного материального носителя при условии обеспечения аутентичности и целостности данных.

Однако признание электронной информации разновидностью иных документов не устраняет, а, напротив, обостряет системные противоречия данного института, порожденные цифровизацией. Эти противоречия носят фундаментальный характер и требуют концептуального разрешения через переосмысление процессуальных механизмов обеспечения допустимости документальных доказательств в цифровую эпоху.

Первое системное противоречие проявляется между информационным содержанием электронных иных документов, релевантным для доказывания, и недостаточностью процессуальной регламентации их получения и использования. Традиционная процессуальная форма иных документов, разработанная применительно к материальным носителям информации, оказывается неадекватной специфике электронных документов. Цифровые данные характеризуются высокой степенью изменчивости, могут быть модифицированы без оставления видимых следов, требуют специальных технических средств для восприятия и проверки подлинности. Содержащиеся в электронных иных документах метаданные несут ценную доказательственную информацию, однако их извлечение и исследование не регламентировано УПК РФ. Возможность дистанционного доступа к электронным иным документам через информационные сети создает новые способы получения доказательств, правовой статус которых остается неопределенным.

Критическое значение приобретает проблема получения иных документов из информационных систем организаций и учреждений. Когда следователь истребует электронные иные документы, содержащиеся в информационной системе, фактически происходит не изъятие существующего документа, а генерирование нового электронного файла на основании данных базы. Процесс формирования такого иного документа остается за пределами процессуального контроля: следователь получает готовый результат, не имея возможности проверить параметры запроса, выборку данных, отсутствие фильтрации или изменения информации. Действующее уголовно-процессуальное законодательство не содержит специальных правил истребования электронных иных документов из информационных систем, не регламентирует порядок удостоверения их подлинности, не устанавливает обязанности организаций предоставлять техническую документацию о процедурах извлечения данных.

Аналогичные проблемы возникают при использовании результатов оперативно-розыскной деятельности, полученных с применением технических средств контроля информационных потоков. Цифровые данные, извлеченные из телекоммуникационных сетей, часто представляются в виде технических отчетов, сформированных специализированным программным обеспечением. Сторона защиты лишена возможности проверить корректность функционирования такого программного обеспечения, параметры его настройки, отсутствие искажений при обработке данных. Это создает информационную асимметрию между стороной обвинения, имеющей доступ к техническим средствам и специалистам, и стороной защиты, которая вынуждена безоговорочно доверять представленным техническим данным.

Второе системное противоречие обусловлено необходимостью сохранения универсальности института иных документов для охвата разнообразных носителей доказательственной информации при одновременном учете специфических характеристик цифровых форм фиксации данных. Универсальность института иных документов, позволяющая включать в процесс доказывания различные виды документированной информации, вступает в конфликт с потребностью в специальном правовом режиме для электронных документов, обусловленном их технологическими особенностями.

Цифровые документы существенно отличаются от традиционных бумажных носителей по своей природе. Они зависят от технических средств для создания, хранения и воспроизведения; обладают изменчивостью структуры без видимых следов модификации; содержат метаданные с доказательственной информацией; допускают дистанционный доступ через информационные сети. Эти особенности требуют установления специальных процессуальных требований, которые, однако, не должны разрушать целостность института иных документов как универсальной категории доказательств.

Проблема усугубляется стремительным развитием информационных технологий. Появляются новые формы электронных документов – записи в распределенных базах данных, информация из облачных хранилищ, данные интернета вещей, материалы социальных сетей, логи информационных систем. Каждый новый вид цифровой информации порождает специфические вопросы обеспечения их допустимости, которые невозможно разрешить в рамках универсальных уголовно-процессуальных правил, разработанных для традиционных иных документов. Вместе с тем полагаем, что чрезмерная детализация процессуального регулирования для каждого вида электронных иных документов приведет к фрагментации доказательственного права и утрате системности правового регулирования.

Третье системное противоречие отражает объективную потребность в процессуальной гибкости института иных документов, позволяющей адаптироваться к динамично изменяющимся технологическим формам фиксации доказательственной информации, при одновременной необходимости императивной правовой регламентации, обеспечивающей предсказуемость правоприменения и защиту прав участников уголовного судопроизводства.

Цифровизация требует от правового регулирования способности оперативно реагировать на появление новых технологических решений. Жесткая детализация процессуальных правил получения электронных иных документов рискует быстро устареть, создавая препятствия для использования новейших технологических достижений в доказывании. Одновременно отсутствие четких процессуальных стандартов может порождать правовую неопределенность, произвол правоприменителей и неравенство участников уголовного процесса в доступе к технологическим возможностям проверки допустимости электронных доказательственных материалов.

Особую остроту это противоречие приобретает применительно к процессуальным гарантиям стороны защиты. Обвиняемый нуждается в гарантиях права знакомиться с технической документацией программного обеспечения, использованного для получения электронных иных документов, оспаривать достоверность результатов работы технических средств, приглашать специалистов для проверки цифровых данных. Однако установление детальных процессуальных правил реализации этих гарантий применительно к каждому виду технических средств представляется нереалистичным в условиях стремительного технологического прогресса. Необходим баланс между гибкостью правового регулирования и императивными требованиями защиты процессуальных прав.

Выявленные системные противоречия трансформируют каждую сущностную характеристику иных документов как доказательств, придавая им новое содержание в условиях цифровизации.

Материальность носителя иного документа в цифровую эпоху приобретает особое значение. Хотя электронная информация требует материального носителя для своего существования и процессуального закрепления, сам характер связи информации с носителем качественно изменяется. Цифровые данные могут существовать одновременно на множестве носителей, распределяться между серверами информационных систем, храниться в облачных сервисах с неопределенной географической локализацией. Идентификация конкретного материального носителя, содержащего оригинал электронной информации, становится нетривиальной задачей, требующей специальных технических познаний. Более того, содержание электронного иного документа может изменяться динамически в зависимости от параметров доступа, что проблематизи-рует само понятие оригинала применительно к цифровой информации.

«Внепроцессуальность» создания при «процессуальности» вовлечения как характеристика иных документов также трансформируется в условиях цифровизации. Электронные иные документы - лог-файлы серверов, записи систем видеонаблюдения, данные телеметрии технических устройств, автоматизированные отчеты финансовых систем - часто создаются автоматически информационными системами без участия человека. Процессуальное вовлечение таких автоматически генерируемых электронных иных документов требует установления дополнительных требований к верификации корректности работы программно-технических средств их создания. Необходимо обеспечить возможность проверки алгоритмов формирования данных, параметров настройки систем, отсутствия несанкционированных модификаций программного обеспечения.

Доказательственная релевантность электронных иных документов не может оцениваться без учета метаданных, содержащих информацию о создании, изменении и использовании цифровой информации. Метаданные часто несут не менее значимую доказательственную информацию, чем основное содержание документа, позволяя установить время создания файла, его автора, историю изменений, технические параметры создания. Однако извлечение, фиксация и исследование метаданных требуют применения специальных технических средств и методов, что должно найти отражение в процессуальной регламентации получения электронных иных документов.

Идентифицируемость источника электронных иных документов сталкивается с проблемами, связанными с анонимностью сетевых коммуникаций, возможностью подмены цифровой идентичности, использованием технологий сокрытия происхождения информации. Установление происхождения электронного иного документа требует применения криптографических методов верификации, анализа сетевых протоколов, исследования технических журналов информационных систем. УПК РФ должен предусматривать специальные механизмы удостоверения подлинности электронных иных документов, включая использование электронной подписи, технологий блокчейн, криптографических хеш-функций для контроля целостности данных.

Таким образом, концептуальные основы преодоления выявленных системных противоречий должны базироваться на нескольких принципиальных положениях.

Во-первых , необходимо установление дифференцированных уголовно-процессуальных требований к электронным иным документам в зависимости от их технологических характеристик и способа получения. Электронные иные документы, создаваемые автоматически информационными системами, требуют особых правил верификации корректности работы программно-технических средств. Электронные иные документы, истребуемые из информационных систем организаций, нуждаются в специальной регламентации процедуры их формирования и удостоверения подлинности.

Во-вторых , требуется внедрение технологических стандартов обеспечения целостности и подлинности электронных иных документов. УПК РФ должен предусматривать обязательность применения криптографических методов контроля целостности данных, использования электронной подписи для удостоверения происхождения иных документов, фиксации метаданных при получении цифровой информации. Эти технологические стандарты должны быть достаточно гибкими для адаптации к новым технологическим решениям, но достаточно определенными для обеспечения единообразия правоприменительной практики.

В-третьих , необходимо создание специального правового режима получения электронной доказательственной информации из информационных систем, предусматривающего процессуальный контроль над процедурой формирования электронных иных документов, право стороны защиты знакомиться с технической документацией информационных систем, обязательность участия специалистов при получении сложных цифровых данных.

В-четвертых , следует установить процессуальные гарантии прав участников уголовного судопроизводства при получении и исследовании электронных иных документов, включая право обвиняемого оспаривать достоверность цифровых данных, знакомиться с техническими характеристиками программного обеспечения, приглашать специалистов для проверки электронной информации.

Системные противоречия института иных документов-доказательств в условиях цифровизации требуют не частичной корректировки отдельных процессуальных норм, а фундаментального переосмысления концептуальных основ правового регулирования документальных доказательств. Предложенные направления преодоления выявленных противоречий должны обеспечить баланс между необходимостью эффективного использования цифровых технологий в доказывании и императивными требованиями защиты конституционных прав участников уголовного судопроизводства.