«След экспедиции римлян за янтарем в Прибалтику»: могильник Яковлево (ilischken) самбийско-натангийской культуры

Могильник, получивший свое название в XIX в. от н. п. Илишкен/Ilischken Восточной Пруссии, выделяется на фоне многочисленных погребальных памятников самбийско-натангийской культуры (другое название – культура Долль-кайм-Коврово), соотносимой с эстиями (Aestii) из античных источников. С ним связана уникальная для Юго-Восточной Прибалтики находка римского кинжа-ла- pugio (рис. 1: 3 ; 2: 1 ‒ пункт 1 ), оружия ближнего боя, которое в I в. н. э. было частью экипировки легионеров и ауксилариев. Такие кинжалы фиксируются

1 Археологическая часть статьи написана по плановой теме ИА РАН НИОКТР 122011200267-0, антропологическая – по теме ИА РАН НИОКТР 122011200264-9.

Рис. 1. Находки с могильника Яковлево/Ilischken конца XIX в.

1 – фибула; 2, 6 – умбоны щитов; 3 – кинжал- pugio ; 4, 5 – удила; 7 – пряжка (по: Архив Герберта Янкуна: 1–5 – РМ IV. 402. 5944; 6–7 – РМ IV. 313. 5710)

на территории Римской империи, Рейнской области, Дунайского Лимеса и Нижней Британии ( Saliola, Casprini , 2012. P. 132–133), на территории варварского мира их находки единичны.

Кинжал из Илишкен/Ilischken входит в нарратив об эпохе римских влияний в Прибалтике и Янтарной торговле, считаясь символом рассказа, изложенного в «Естественной истории» Плиния Старшего (см.: Kolendo , 2016. P. 136–138) о дипломатической миссии представителя римской администрации, отправленной из Карнунта в эпоху императора Нерона с целью получения янтаря, и собственно этой «платой за янтарь» ( Щукин , 1998. С. 199; Кулаков , 2016. С. 122– 123; Новаковский , 2020. С. 387 – там литература).

Подтвердить или опровергнуть данный сюжет из античного письменного источника не представлялось возможным, поскольку археологические исследования на самом памятнике, где был обнаружен кинжал, не проводились. Данные о нем и обстоятельствах находки содержались лишь в краткой публикации конца XIX в. ( Bujack , 1891; Jaskanis , 1977. P. 278 – см. список довоенной литературы) и архивах немецких исследователей, которые затем были многократно процитированы в ряде публикаций (напр.: Eggers , 1955. S. 102; Nowakowski , 1996. Taf. 92: 1 ; Кулаков , 2016. С. 161–162; Chilińska-Früboes, Kontny , 2018. P. 81). Точное местоположение могильника также оставалось неизвестным.

В 2014–2015 гг. нам удалось выявить данный памятник и затем в 2020 г. его исследовать (подробно – Хомякова , 2020. Л. 26–28). Публикации результатов нашего исследования и посвящена данная статья.

Предыстория. Материалы XIX в.

Могильник впервые упомянут в отчетах о заседаниях Общества «Пруссия» в 1890 г. за авторством Г. Буйяка ( Bujack , 1891. S. 12), где указано, что в 1888 г. местным рабочим Алаком (нем. Alack), копавшим могилу на кладбище Илиш-кена, были найдены предметы погребального инвентаря древнего захоронения: бронзовая фибула, железные – кинжал, две пары двухчастных удил, умбон щита с обломанной верхней частью – и два конских зуба (рис. 1: 1–5 ). Обществу «Пруссия» они были переданы помещицей Фарнов (нем. Farnow) из соседнего

Рис. 2 (с. 208). Могильник Яковлево/Ilischken

• 1    – расположение памятника; 2–4 – анатомически определимые фрагменты костей человека из кремаций

• 2    – погребение 1; 3, 4 – погребение 2 ( 1 – сост. О. А. Хомякова, 2–4 – фото Е. А. Клещенко)

Памятники, упоминаемые в статье: 1 – Яковлево/Ilischken; 2 – Поваровка/Kirpehnen; 3 – Окунево; 4 – Путилово/Corjeiten; 5 – Коврово/Dollkeim; 6 – Хрустальное/Wiekau; 7 – Бе-резовка/Gross Ottenhagen; 8 – Петино/Perdollen; 9 – Изобильное/Klein Fliess; 10 – Ровное/ Imten; 11 – Ливны/Stobingen; 12 – Кудрявцево/Kuglacken; 13 – Полесский лес / Drusker Forst; 14 – Альтхоф/Althof (Gaitzuhnen); 15 – Радужное/Rominten; 16 – Вышемборг/Wyszembork; 17 – Мунтово / Alt Muntowen; 18 – Мойтыны/Moythienen; 19 – Махары/Macharen; 20 – Гась-ор II («Jez. Jaśkowskie») / Jaskowska See; 21 – Бабита/Babienten; 22 – Шпуховко / Klein Puppen; 23 – Любовидз; 24 – Заречье/Caymen; 25 – Гроново Горне / Gronowo Górne

Условные обозначения : см. рис. 3

н. п. Куглакен/Kuglacken, а затем отданы на хранение почетному члену Общества Теодору Блелю в Лихтерфельде под Берлином (нем. Herrn Theodor Blell).

До 1940 г. кинжал находился на выставке в Королевском замке Кёнигсберга среди предметов римского импорта. После 1945 г. его судьба неизвестна. До настоящего времени из числа вышеперечисленных предметов сохранилась лишь фибула, которая хранится в коллекции музея До- и Праистории Государственных музеев Берлина (далее – SMB–PK/MVF) (см.: Chilińska-Früboes, Kontny , 2018. Rys. 5: 1c ).

По архивным данным, на могильнике были сделаны и другие находки: ум-бон щита и пряжка (рис. 1: 6, 7 ). Упоминается ряд предметов, изображения которых отсутствуют: железные пряжка, стремя (?), фрагментированные удила, наконечник копья.

Результаты современных работ

В 2014–2015 гг. могильник был локализован нами недалеко от хутора Яковлево, на берегу притока реки Преголя – Подлесной (Рагуппе) (рис. 2: 1 – пункт 1; 3: 2 ). Определить его местоположение нам удалось на основании описания местности, которое содержалось в архиве SMB–PK/MVF².

Памятник расположен на вершине и южном склоне локальной моренной возвышенности, «песчаного холма», в северной части, разработанной под карьер (подробно – Хомякова , 2020. Л. 28–29). Могильник характеризуют небольшие размеры: его периметр составляет около 450 м, максимальная ширина – около 80 м. На вершине и склоне холма сохранились следы кладбища и остатки склепа конца XIX – начала ХХ в. (рис. 3: 1, 2 ). В юго-восточной части памятника прослежены следы большой западины – ямы, откуда, судя по всему, был взят грунт для строительства насыпи склепа (рис. 3: 1 ). В северной, южной и центральной частях могильника на поверхности зафиксированы камни, относящиеся к надпогребальным конструкциям могильника.

В 2020 г. на могильнике был заложен раскоп площадью 19,6 кв. м (рис. 3: 1, 3, 4 ), в котором были обнаружены и полностью исследованы два погребения, предметы инвентаря и кремированные человеческие кости (Там же. Рис. 115– 116) (рис. 3: 3, 4 ; 4; 5).

Описание объектов

Погребение 1 (рис. 4). Кремация человека (предположительно, с помещением останков в урну), сверху перекрытая округлой каменной конструкцией диаметром 3,1–3,2 м (рис. 4: 1, 2 ). Погребение было ограблено. In situ сохранились камни, расположенные по краям конструкции (рис. 4: 1 ). Первоначально данная конструкция представляла собой внешнее кольцо из крупных камней, служивших ограничителями (рис. 4: 2 ), в центре заполненное средними

Рис. 3. Могильник Яковлево/Ilischken

1 – 3D-модель могильника; 2 – вид могильника с запада по данным аэрофотосъемки; 3, 4 – раскоп 2020 г. (подготовил И. Н. Сходнов)

Условные обозначения : а – серая супесь; б – темно-серая супесь; в – светло-серая супесь; г – кремированная кость; д – линия сечения; е, з – камень; ж – раскоп; и – находки

Г – городище; М – могильник; К – пути коммуникаций

Рис. 4. Погребение 1

1–3 – планы и разрез объекта; 4–9 – фрагменты керамических сосудов ( 1–3 – подготовил И. Н. Сходнов, 4–9 – рис., фото – О. А. Хомякова)

Условные обозначения : см. рис. 3

по размеру камнями, размещенными в один-два слоя (рис. 4: 1, 2 ). Камни находились в заполнении из серой гумусированной супеси мощностью до 0,3–0,4 м.

Весь комплекс был углублен в материк на 0,7 м ниже уровня выявления (рис. 4: 3 ). В его центральной части находилась кремация, заполнение которой представляло собой темно-серую супесь с включениями кремированных костей. В южной части погребения было обнаружено место грабительского вкопа и наибольшее количество камней (рис. 4: 2, 3 ).

В ходе исследования объекта были выявлены останки в виде кремированных костей, присутствовавших в переотложенном состоянии в месте первоначального расположения кремации. Небольшое их скопление было зафиксировано на глубине 0,85 м от нулевого репера (рис. 4: 2 ). Вероятно, первоначально кости могли быть помещены в погребение в очищенном состоянии, так как остатки погребального костра в данном слое обнаружены не были.

Находки в объекте также не были обнаружены в положении in situ . По фрагментам керамики можно предположить, что в погребение были помещены три сосуда, один из которых представлял собой погребальную урну (рис. 4: 4–9 ). Других предметов не сохранилось.

Погребение 2 (рис. 5). Урновая кремация, которую, аналогично погребению 1, перекрывала каменная конструкция диаметром 3,4–3,6 м с внешним «кольцом». Центральная часть конструкции была заполнена камнями средних размеров, уложенных в один-два слоя (рис. 5: 1 ). Комплекс тоже подвергся ограблению, но лишь частично. Каменная кладка в северной части объекта, включая крупные камни-ограничители, и сама кремация сохранились in situ (рис. 5: 1 ).

Глубина ямы, в которую был помещен комплекс, составляла до 0,8–0,9 м ниже уровня выявления (рис. 5: 2 ). Заполнение объекта представляло темно-серую супесь. В центре ямы на глубине -0.89 м от нулевого репера располагалась погребальная керамическая урна, раздавленная камнем (рис. 5: 1–3 ).

В нижней часть урны in situ в виде плотного скопления находились кремированные кости, очищенные от погребального костра. Кости черепа были преимущественно зафиксированы в верхней части заполнения, но в остальном анатомический порядок расположения костей прослежен не был.

В погребении 2 было обнаружено несколько находок в верхней части урны: бронзовые накладка и крючок фибулы, а также фрагмент железного предмета, который мог принадлежать к числу элементов личного убора или сопровождающего инвентаря (рис. 6).

Антропологический материал3

Изученные фрагменты кремированных останков из погребений 1–2 имеют цвет от светло-серого до белого (рис. 2: 2–4 ). На поверхности некоторых костей зафиксированы параболические деформационные трещины, возникшие вследствие термического воздействия. Согласно цветовым шкалам и показателям

Рис. 5. Погребение 2

1–3 – план и разрез объекта ( 1, 2 – подготовил И. Н. Сходнов; 3 – фото О. А. Хомякова)

Условные обозначения : см. рис. 3

Рис. 6. Находки из погребения 2

1 – ажурная накладка; 2 – крючок фибулы; 3 – фрагмент предмета; 4 – урна 1–2 – бронза; 3 – железо; 4 – керамика. Рис., фото – О. А. Хомякова

на основе экспериментальных данных, можно предположить, что температура горения погребального костра была неравномерна и могла варьироваться от 650 до 800–850 °C ( Клещенко, Решетова , 2019. С. 25). Данные об останках, массе, количестве определимых фрагментов представлены в Приложении .

Оба погребения являются индивидуальными, кремированные останки животных в них не зафиксированы.

В погребении 1 находилось незначительное количество костей. Их малая масса, вероятнее всего, является следствием ограбления комплекса. Однако также возможно, что в объект могла быть депонирована лишь часть костей. В отличие от первого захоронения погребение 2 содержало значительное количество останков.

Определение возраста для останков из погребения 1 сделано на основе степени облитерации швов свода черепа и состояния фаланг кисти. Погребенный является взрослым индивидом без признаков возрастных изменений. Пол неопределим (рис. 2: 2 ).

Для останков из погребения 2 возраст также определялся на основе степени облитерации швов свода черепа и состояния фаланг кисти. Определение пола сделано на основании размерности костей кисти, стопы и шейного позвонка. Погребенная – женщина, adultus , до 40 лет (рис. 2: 3, 4 ).

Анализ археологических предметов

Находки конца XIX в. ⁴

Кинжал-pugio (РМ IV.402. 5944) железный, в ножнах, инкрустированных серебром (рис. 1: 3 ). Длина кинжала составляла 33 см, а длина рукояти – 9,5 см. Нижняя часть ножен не сохранилась. Отмечается, что на кинжале присутствовали следы пребывания в огне, что может указывать на то, что он мог представлять собой предмет из погребального инвентаря кремации.

В качестве аналогии клинку ранее была приведена находка из Дунафёль-дваре в Нижней Паннонии. Датировка кинжала из Яковалево/Ilischken относится к середине I в. н. э., эпохе императора Нерона (Nowakowski, 1985. Р. 80–82. Rys. 5; 1996. S. 69–70; Saliola, Casprini, 2012. P. 117). М. Б. Щукин отмечает, что подобные кинжалы в Среднем Подунавье использовались в вооружении армии в 30–70-х гг. н. э., и один из них несколько позднее мог попасть на территорию Прибалтики (1998. С. 199). Б. Контны приводит три места находок кинжалов-pugio за пределами Римской империи, помимо Яковлево/Ilischken (см.: Chilińska-Früboes, Kontny, 2018. Map. 9): Розенбек/Rösenbeck в Нижней Германии в течении Рейна, где находилась Колония Агриппины; Тухиня/Tuchyňa на Дунае в Западной Словакии, где были обнаружены самые северные следы присутствия римского легиона Лаугарицио; и, наконец, Западная Ютландия, где такой кинжал был найден на могильнике Хедегард/Hedegård в составе инвентаря кремации погр. A4103, датированной первой половиной I в. н. э.

Вместе с кинжалом5 были найдены следующие предметы, имевшие в коллекции музея «Пруссия» номер РМ IV.402. 5944:

– сильно профилированная фибула формы 72, по О. Альмгрену (далее – А ) ( Almgren , 1923. Taf. IV: 72 ), вариант – с футляром для пружины ( Nowakowski , 1996. S. 98) (рис. 1: 1 ). В самбийско-натангийской культуре такие фибулы встречаются в основном на могильниках Калининградского п-ва (исторической Самбии) (подробно – Хомякова , 2022. С. 20) и относятся к рубежу фаз 0/ I (рубежа В1/В2 и В2а⁶) (Там же. Прилож. 2: 1 ; прилож. 3; рис. 91: 1 ). Находят их и в захоронениях на могильниках в долине реки Преголя, например, в погр. 23 могильника Березовка/Gross Ottenhagen (рис. 2: 1 ‒ пункт 7 ) ( Ibsen , 2003. Taf. 24: 1 );

– две пары кольчатых удил : одни – с витыми/тордированными (рис. 1: 4 ), а другие – с простыми грызлами (рис. 1: 5 ), имеют аналогии на северо-германских территориях среди находок из мест жертвоприношений в Нидаме, Иллерупе и Скетемёззе раннеримского времени (тип Т2, по классификации С. Вильберс-Рост – см.: Wilbers-Rost , 1994. S. 67–68). В Юго-Восточной Прибалтике аналогичные предметы были обнаружены в западной части Мазурского Поозерья: в погр. 45 могильника Мунтово/Alt Muntowen (рис. 2: 1 ‒ пункт 17 ), датированном фазой В2, и погр. 243 могильника Гасьор II («Jez. Jaśkowskie») / Jaskowska See (кремация с помещением останков в урну) (рис. 2: 1 ‒ пункт 20 ), относящемся к фазе В2/С1 (Ibid. S. 188. Taf. 5B; Nowakowski , 2013. Taf. 183).

Удила с простыми грызлами (рис. 1: 5 ) в древностях региона многочисленны. Они были найдены и на соседних с Яковлево/Ilischken могильниках, таких как Ливны/Stobingen (архивы Янкуна и Гренца. РМ VI. 35. 4065) и Заречье/ Caymen (архив Г. Янкуна, РМ V.143.7719 и РМ V, 486, 9028) в качестве случайных находок, и Березовка/Gross Ottenhagen в погр. 85 ( Ibsen , 2003. Taf. 68: C ) (рис. 2: 1 – пункты 7, 11, 24 ). В Мазурском Поозерье удила с простыми грызлами представлены на могильниках (см. рис. 2: 1 – пункты 18, 19, 21, 22 ) Бабита/ Babienten, Шпуховко / Klein Puppen (случайные находки), в погр. 109 могильника Махары/Macharren и погр. 17, 93, 94 могильника Мойтыны/Moythienen. Все они датируются фазами В2 и В2/С1 ( Wilbers-Rost , 1994. S. 189–191; Nowakowski , 2013. Taf. 206: 7 ).

Найденный вместе с кинжалом умбон щита (рис. 1: 2 ) с обломанной верхней частью, вероятно, относится к типу цилиндроконических (с низкой шейкой и высоким коническим куполом). Аналогичную форму имел также умбон щита с номером РМ IV. 313.5710 из числа случайных находок (рис. 1: 6 ). Оба умбона принадлежат к типу 7a, по М. Яну ( Jahn , 1916. Taf. III: 7a ; Kontny , 2019. Fig. 4), или типу 3a, по Й. Илькеру ( Ilkjær , 1990. Abb. 22), или типу C2, по Н. Цилингу ( Zieling , 1989. Taf. 5: C2 ). Датировки умбонов щитов данного типа относятся к фазам В1 и В2а. Умбоны этого типа были распространены в Центральной Европе в пшеворской культуре и эльбско-германском круге, на о-ве Фюн (Ibid. S. 62–64), а также на могильниках вельбаркской культуры Пита/Pita, Гроново Горне / Gronowo Górne (рис. 2: 1 – пункт 25 ) ( Kontny , 2019. P. 103, Fig. 14: 3, 4 ). Цилиндроконические умбоны также были найдены в погребениях на нескольких могильниках Мазурского Поозерья (подробно – Nowakowski , 2013. S. 217–218). В самбийско-натангийских древностях такие умбоны представлены в погр. IV могильника Поваровка/Kirpehnen, погр. 23 могильника Хрустальное и погр. 23 могильника Березовка/Gross Ottenhagen ( Радюш, Скворцов , 2008. С. 135, 136, 137) (рис. 2: 1 ‒ пункты 2, 6, 7 ).

Среди определимых находок, сделанных в конце XIX – первой трети ХХ в., содержится железная пряжка с номером РМ IV.313.5711, которая характеризуется полукруглой одночастной цельной рамкой без обоймицы и принадлежит к типу D1, по Р. Мадыде-Легутко ( Madyda-Legutko , 1987. Tab. 7) (рис. 1: 7 ). Аналогии таким пряжкам на памятниках Юго-Восточной Прибалтики многочисленны (подробно – Хомякова , 2022. С. 53–54). В самбийско-натангийской культуре полукруглые пряжки появляются в погребениях фазы Ia (B2a) и встречаются до фазы IIa (B2/C1) (Там же. С. 54. Рис. 39: 1, 3 . Прилож. 3; группы 4–5).

Находки из раскопок 2020 г.

Керамика , найденная в погребениях 1‒2 , представлена фрагментированными погребальными сосудами. Наиболее комплектная урна (№ 15) из погребения 2 лепная, серо-коричневого цвета, имеет равномерный обжиг. В состав примесей входят слюда, дресва и песок (рис. 6: 4 ), Урна имеет горшковидную форму и отогнутый венчик. В центральной части поверхность урны ошершав-лена, донная часть и венчик – лощеные.

Фрагменты аналогичной керамики серо-коричневого цвета с шероховатой внешней поверхностью (№ 1–3) также были обнаружены и в погребении 1 (рис. 4: 6–9 ).

Сосуды горшковидной формы с ошершавленной нижней и заглаженной верхней частью известны в Юго-Восточной Прибалтике начиная с эпохи раннего железного века. Они встречаются на поселениях и могильниках предримско-го времени оксывской культуры, преимущественно в северной части современной Польши (см. тип IV по: Hoffmann , 1998. P. 22, 24. Ryc. 4: 1, 2 ). По данным Р. Волангевича, такие сосуды найдены более чем на 30 могильниках вельбарк-ской культуры в погребениях фаз В1, В2 и В2/С1 (см. тип IB – по: Wołągiewicz , 1993. P. 12, 82–83; Tabl. 2). Ближайшие аналогии урне из Яковлево происходят из погр. 189 и погр. o.N (II) могильника Любовидз ( Wołągiewicz , 1995. Taf. XXII, XXXIV) (рис. 2: 1 – пункт 23 ).

Сосуды с ошершавленным туловом были распространены и в западной части Мазурского Поозерья. Например, на могильнике Вышемборг/Wyszembork TVa, который содержит материалы эпохи римских влияний и раннего железного века, такой сосуд обнаружен в погр. 21a ( Szymański , 2005. Taf. XVI: 1 ). Урны с ошершавленной нижней частью и лощеным/заглаженным венчиком также присутствуют на могильниках в долине реки Преголя и ее притоков, например, в погр. 8 и 9 могильника Радужное/Rominten ( Bezzenberger , 1896. Tabl. II: 2‒4, 7 ; III: 2 ), а также на могильнике Ровное/Imten ( Engel , 1935. Taf. 32: b ) (рис. 2: 1 – пункты 10, 15 ).

В заполнении погребения 1 также обнаружены стенки двух лепных тонкостенных сосудов с лощеной поверхностью (№ 4): серо-коричневого и черного цвета (рис. 4: 4–6 ).

В погребении 2 найдена ажурная литая бронзовая накладка (№ 6) округлой формы (диаметр – 2,6 см, толщина накладки – 0,2 см, вес – 3,3 г). Изделие украшено прорезным орнаментом в виде ромба, вписанного в круг. С обратной стороны находится механизм для крепления в виде кованной скобы, соединенной с пластиной при помощи заклепки (рис. 6: 1 ).

Накладка относится к элементам женского убора и представляет собой деталь, которая могла быть частью головного убора типа венчика/шапочки (подробно – Хомякова , 2022. С. 68–70. Рис. 55; 56). Она относится к особой группе предметов, воспроизводящих форму провинциально-римских фибул-брошей типа 24с, по М. Фожеру ( Feugėre , 1985. P. 184. 341, 347–348. Fig. 50). Импортные фибулы данного типа и их имитации представлены в древностях Юго-Восточной Прибалтики: на могильнике Мойтыны/Moythienen, погр. 28, в погр. 1 могильника Петино/Perdollen (рис. 7: 5 ), и погр. 30 могильника Альтхоф/Althof (Gaitzuhnen) (подробно – Хомякова , 2022. С. 43. Рис. 32: 2 ) (рис. 2: 1 – пункты 8, 14, 18 ).

Такие накладки представлены и на могильниках Калининградского п-ва (рис. 2: 1 – пункты 3, 4, 5 ): в погр. 400 могильника Путилово/Corjeiten (рис. 7: 1 ) и погр. 30 могильника Коврово/Dollkeim (рис. 7: 2 ), а также в числе случайных находок 2010-х гг. с могильника Окунево ( Chilińska-Früboes, Skvorcov , 2022. Fig. 9: 2, 3 ) (рис. 7: 3, 4 ). Хронология этих накладок, имитирующих провинциально-римские фибулы-броши с ажурным орнаментом указанного выше типа, в самбийско-натангийских древностях соответствует фазе I (B2) ( Хомякова , 2017. С. 150. Рис. 1: 9, 27, 34 ; 2: 16 ; 3: 3 ; 2022. С. 70. Прилож. 2: 18 ; прилож. 3: группы 2–4).

В погребении 2 также был выявлен фрагмент бронзового предмета (№ 10) длиной около 1,0 см, полукруглого в сечении (рис. 6: 2 ). Наиболее вероятно, что он может представлять собой крючок для тетивы «глазчатой» фибулы группы III, по О. Альмгрену ( Almgren , 1923. S. 29–33. Taf. III: 57, 61‒63 ), которые встречаются в погребальных комплексах самбийско-натангийской культуры фазы I (В2) (подробно – Хомякова , 2022. С. 18–19, 98–100 – там литература).

Аналогии для фрагмента железного предмета из погребения 2 (№ 13), сохранившимися размерами 3,1 × 1,9 см, толщиной 0,6 см (рис. 6: 3 ), нам найти не удалось.

Рис. 7. Аналогии украшениям провинциально-римского облика и предметы римского импорта с могильников самбийско-натангийской культуры

1–5 – ажурные накладки; 6 – чаша типа Terra sigillata ; 7 – колокольчик- tintinnabulum

1 – Путилово/Corjeiten, погр. 400; 2 – Коврово/Dollkeim, погр. 30; 3, 4 – Окунево, случайные находки; 5 – Петино/Perdollen, погр. 1; 6, 7 – Изобильное/Klein Fliess, случайные находки

1, 3, 4 – рис. О. А. Хомякова; 2, 5‒7 – по архивам Г. Янкуна и Р. Гренца

Хронология могильника

Ввиду того, что систематических раскопок на могильнике Илишкен/Ilisch-ken не проводилось, основой для определения хронологии некрополя стала дата, предложенная Э. Холлаком⁷. Он отнес находки с могильника к этапам B (I–II вв.), C (II–IV вв.) самбийско-натангийских древностей по шкале О. Тишле-ра, Г. Кемке и А. Бецценбергера, и, ссылаясь на наличие материалов «христианского» кладбища, указал на присутствие на памятнике материалов поздних этапов культуры пруссов: G (период IX–X вв.), H (период Н: X–XIII вв.) ( Hollack , 1908. S. 60). Эта характеристика была повторена без изменений в более поздних работах ( Jaskanis , 1977. P. 278 – там литература).

Наше исследование показывает, что все материалы XIX – начала ХХ в. и работ 2020 г. относятся к раннеримскому времени. В настоящее время у нас нет достоверных данных о наличии на могильнике объектов культуры пруссов. Раскопанные нами погребения принадлежат к раннему этапу самбийско-натан-гийской культуры – рубежу фаз 0/1 (B1/B2) и фазе Ia (B2a). Из числа находок XIX – начала ХХ в. аналогичную датировку имеют кинжал- pugio (рис. 1: 3 ) и фибула (рис. 1: 1 ). Остальные предметы по аналогиям могут датироваться фазами B2 и B2/C1.

Погребальный обряд

По данным работ 2020 г., погребения на могильнике представлены индивидуальными кремациями (с помещением останков в урну), сверху перекрытыми каменными конструкциями концентрической формы диаметром 3,1–3,6 м.

Захоронения с такими надмогильными конструкциями типичны для сам-бийско-натангийской культуры раннеримского времени в целом ( Jaskanis , 1974. Р. 69–73; Кулаков , 2016. С. 21–22; 2017. С. 105–106 – там литература). Однако на могильниках центральной части ее ареала на Калининградском п-ве в указанный период погребальный обряд эстиев биритуален. До 40–50 % захоронений I–II вв. н. э. здесь представлены трупоположениями с северной (с отклонениями) ориентировкой ( Gaerte , 1928. S. 46–48. Karte 1; Хомякова , 2022. С. 12–13. Диаграмма 1: 1–3 ).

Согласно нашим полевым исследованиям и архивным данным, в восточной части самбийско-натангийского ареала в долине реки Преголи, на территории исторической Надровии, на фазах I (B2) и IIa (B2/C1) преобладали кремационные погребения. Урновые кремации под каменными конструкциями представлены на могильниках (рис. 2: 1 – пункты 9, 10, 13 ) Ровное/Imten ( Хомякова , 2017. Л. 38–50. Рис. 90–106), Изобильное / Klein Fliess ( Хомякова, Успенский , 2015. С. 130–132. Рис. 3), Полесский лес / Drusker Forst ( Хомякова , 2022. С. 150–151 – там литература).

Предметы со следами воздействия огня, найденные на могильнике Яковле-во/Ilischken в XIX в., также могли происходить из кремаций. Оружие и элементы конского снаряжения (рис. 1: 2–6 ) свидетельствуют о присутствии на могильнике воинских погребений в сопровождении конских захоронений.

Общие замечания и заключение

Исследования могильника Яковлево/Ilischken расширяют наши знания о раннем этапе развития самбийско-натангийской культуры.

Присутствие предметов римского импорта и изделий провинциально-римского облика (рис. 1: 3 ; 6: 1 ) в инвентаре погребений указывает на высокий статус общины, оставившей этот могильник. При этом некрополь расположен в восточной части ареала эстиев (Надровии), за пределами основных скоплений самбийско-натангийских памятников на Калининградском п-ве у мест добычи янтаря (рис. 2: 1 ‒ пункт 1 ).

Местоположение могильника позволяет связать его с одним из центров расселения эстиев в долине реки Преголя (рис. 2: 1 ). По данным разведок, могильник расположен недалеко от городища Кудрявцево/Kuglacken I тыс. н. э. – начала II тыс. и связан с ним водотоком ( Khomiakova et al ., 2018. Р. 81–85. Fig. 3; 4; Khomiakova , 2022. P. 42–46. Fig. 4) (рис. 2: 1 ‒ пункты 1, 12 ). Данное городище находится в микрорегионе, удобном с точки зрения контроля большого участка реки Преголя ( Khomiakova et al ., 2018. Fig. 13). Вплотную к нему примыкает зона проживания (подробно – Khomiakova , 2016. P. 69–71. Fig. 4; 6; Хомякова , 2023. С. 108. Рис. 4).

Погребальный обряд и топография могильника Яковлево/Ilischken сближают его с другими могильниками Надровии, такими как упомянутые Изобиль-ное/Klein Fliess и Петино/Perdollen (рис. 2: 1 ‒ пункты 8, 13 ). Все они занимают одиночные моренные холмы, имеют небольшие размеры, расположены вблизи водотоков и находятся на удалении от зон проживания (подробно – Khomiakova , 2016. P. 69–71. Fig. 6–9; Хомякова, Сходнов , 2019) (рис. 3: 1–2 ).

В инвентаре погребений этих могильников помимо указанного кинжа-ла- pugio (рис. 1: 3 ) также содержатся и другие предметы римского импорта: чаша типа Terra sigillata (рис. 7: 6 ), бронзовый колокольчик- tintinnabulum (рис. 7: 7 ), детали конской уздечки ( Хомякова, Успенский , 2015. С. 130. Рис. 7), провинциально-римская фибула-брошь (рис. 7: 5 ).

Появление таких предметов в Юго-Восточной Прибалтике связывается с началом действия «Янтарного пути». Помимо основной трассы по реке Висла существовали его ответвления, связывавшие самбийско-натангийский ареал с западной и центральной частью Мазурского Поозерья, и река Преголя играла в этом первостепенную роль ( Okulicz , 1973. P. 366–367; Jaskanis , 1974. P. 27; Хомякова , 2022. С. 15 – там литература) (рис. 2: 1 ).

На могильниках самбийско-натангийской культуры долины Преголи, как видно по результатам наших исследований, уже с рубежа фаз 0/1 (B1/B2) и Ia (B2a) присутствуют женские погребения с убором эпохи римских влияний, а также мужские комплексы с набором вооружения, сопровождаемые конскими захоронениями (рис. 2: 1 ‒ пункты 7‒11 ).

Вероятно, социальные процессы, связанные с появлением у эстиев более богатых общин на раннем этапе развития самбийско-натангийской культуры, были характерны не только для сообществ, проживавших непосредственно у мест добычи и сбора янтаря на Самбии, но и на периферийных участках культурного ареала и в межкультурных пространствах западнобалтского круга культур.

Интерес к участкам долины реки Преголя, которые были важны для контроля речного транспортного пути и появления новых центров освоения территории, мог стать причиной переселения в Надровию небольших коллективов из Самбии и/или более удаленных территорий. На это указывает большое количество аналогий найденным предметам инвентаря в Южной и Юго-Восточной Прибалтике, а также на островах центральной части Балтийского моря.

В итоге можно заключить, что кинжал- pugio выделяется на фоне остальных римских импортных предметов в регионе редкостью своей находки, но связывать его с присутствием в Юго-Восточной Прибалтике собственно римлян нельзя. Как и находка из погр. A4103 могильника Хедегард, pugio из Яковлево/ Ilischken происходит из кремации. Раннеримские импортные предметы, найденные в варварских погребениях, принято интерпретировать как дары, призванные завоевать расположение глав верхушек местных сообществ. Но такие предметы необязательно попадали к ним непосредственно от римлян, а могли быть уже результатом обмена между варварскими родами ( Lund Hansen , 1987. P. 193–195). Кинжалы- pugio , найденные вне пределов Римской империи, также могли быть предметами такого дарения ( Kaczanowski , 1995. P. 171–173; Bichop, Coulston , 1993. P. 37).

Как и места, откуда происходят кинжалы- pugio из Нижней Германии, Поду-навья и Ютландии, долина реки Преголя принадлежала к числу коммуникационных артерий «янтарной» торговли. Поэтому находка кинжала- pugio в восточной части самбийско-натангийского ареала, безусловно, неслучайна.

Дальнейшее изучение могильника Яковлево/Ilischken может дать значимый для понимания культурных процессов раннеримского времени в Юго-Восточной Прибалтике материал и позволит изложить затронутые в статье сюжеты в более развернутом виде.