Смоленская область: "судебная революция"

ношений, но и как инстанции, определяющие вектор применения действующих норм.

Показательно, что, несмотря на уже сложившуюся практику в сфере реализации уголовного и гражданского законодательства, проблематика защиты прав и свобод граждан, а также законных интересов других участников на различных стадиях указанных видов судопроизводств носит перманентный характер. Об этом свидетельствует постоянный рост числа жалоб и представлений как от профессиональных юристов (адвокатов, сотрудников прокуратуры) и потерпевших, так и от самих граждан, которых суды признают субъектами противоправных деяний либо отказывают им в их исковых требованиях. Особенно уязвимой сферой действия уголовных и гражданских законов признается область реализации норм на стадиях кассационного и апелляционного производств, где разрешаются вопросы пересмотра судебных решений (приговоров), как вступивших, так и не вступивших в законную силу.

Нужно отметить, что среди причин такого положения дел называют, прежде всего, обстоятельства, связанные с несовершенством действующего законодательства в указанной сфере, по сути, скрывающего ангажированность судебных инстанций разного уровня, структурное несовершенство судебного корпуса, а также административную коррумпированность, выражающуюся в фактическом взаимодействии судей и их помощников с представителями иных правоохранительных структур, действующих в рамках одной юрисдикции (территориальности) [5].

Отдельным проблемным аспектом данного вопроса выступает высокая загруженность судебных инстанций, особенно в сфере действия мировых судей, где ситуация с рассмотрением уголовных и гражданских дел, с учетом нагрузки и сроков полномочий мировых судей, нередко переходит в ранг неразрешимых. Так, председатель Смоленского областного суда Роман Барт-шин, отмечая актуальность мер, принимаемых в вопросе реорганизации деятельности мировых судей, и уровень нагрузки последних в регионе, подчеркнул, что такая нагрузка по категории как гражданских и уголовных дел, так и дел об административных правонарушениях, остается стабильно высокой: только в 2018 году ими было рассмотрено свыше 155 тысяч дел и материалов. При этом общая служебная нагрузка на одного мирового судью увеличилась на 14,7 % и составила 232 дела в месяц [5].

Президент РФ В.В. Путин, выступая в день 95-летия Верховного Суда РФ перед представи- телями юридической элиты и подчеркивая значимость судебной системы в решении важнейших социально-правовых задач развития России, указал на то, что основу успешного судопроизводства составляют в большей степени личные и профессиональные качества самого судьи, а не форматирование системы судебного контроля. Однако в средствах массовой информации, предметно оценивающих и освещающих отдельные громкие процессы, связанные, прежде всего, с привлечением к ответственности бывших руководителей субъектов РФ за коррупционные правонарушения, стали все чаще упоминаться фразы: «Возвратное правосудие», «Презумпция виновности – аспект свободного выражения воли судьи в России…» и другие [6].

В месте с тем в июле 2017 года судьями Верховного Суда на праве законодательной инициативы, предоставленной им ст. 104 Конституции РФ [1], в Государственную Думу РФ был представлен проект Федерального конституционного закона, содержащего ряд поправок в законодательство, которые, по мнению представителей высшей судебной инстанции страны, должны были внести серьезные реорганизационные коррективы в деятельность самого судебного корпуса и повлечь значительные изменения при определении правового статуса судей, где, опять же, среди общих причин указывалась высокая загруженность судебного аппарата (в том числе помощников и секретарей) [4]. Указанные инициативы стали камнем преткновения многих споров, поэтому пакет документов очень долгое время находился в зоне обсуждения, и, как следствие, в него было внесено огромное количество поправок.

Учитывая, что последние серьезные преобразования в российской системе правосудия были связаны с непосредственным вступлением в силу и действием кодексов, определяющих сегодня вопросы гражданского и уголовного судопроизводства, предлагаемые поправки, по мнению как самых юристов, так и общественников, были восприняты как «революционные».

В результате в июле 2018 года был принят Федеральный конституционный закон № 1-ФКЗ «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» и отдельные федеральные конституционные законы в связи с созданием кассационных судов общей юрисдикции и апелляционных судов общей юрисдикции» [2].

Итогом «судебной революции» стало создание кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции – по аналогии с системой арбитраж- ных судов в Российской Федерации, при этом главной причиной их создания было названо повышение независимости судей при рассмотрении дел [7].

Несмотря на то, что посылом создания новых судебных инстанций, на первый взгляд, стали вполне объективные причины, отношение в среде правоведов и общественников к данным преобразованиям было неоднозначным, вследствие чего предполагаемые изменения должны были не только серьезно повлиять на конъюнктуру судебного механизма, вводя совершенно новые ступени судопроизводства, но и сформировать иные подходы в осуществлении правосудия, поэтому в списке планируемых инициатив значились такие как: нивелирование понятия «подведомственность» в отношениях между судебными инстанциями; реализация необходимости присутствия представителя на стадии кассационного производства путем участия в таких рассмотрениях профессионального юриста; изменение порядка выдачи исполнительного листа по решению суда, изменение оснований для возвращения дела после рассмотрения в апелляционном порядке; введение правила сплошной кассации и другие.

Другим положительным моментом внедрения нового порядка судоустройства стало разграничение инстанций обжалования по принципу экстерриториальности с одновременным разгру-жением коллегии областных и краевых судов и усилением антикоррупционного фактора рассматриваемых преобразований. К примеру, в настоящее время Смоленский областной суд рассматривает дела в апелляционном порядке, а президиум этого же суда – в рамках кассационного производства. Таким образом, областной суд сочетает в себе три судебные инстанции: первую, апелляционную и кассационную. Безусловно, такая система не позволяет в полной мере обеспечить реализацию такого конституционного принципа, как независимость судей при рассмотрении дел [7].

В то же время созданные кассационные и апелляционные суды общей юрисдикции не связаны с административно-территориальным делением Российской Федерации и будут носить межрегиональный характер, что будет способствовать повышению независимости судов, самостоятельности судебных инстанций, снижению коррупционных рисков и, как следствие, приведет к повышению доверия общества к судам и в целом укрепит авторитет судебной власти [7].

Кроме того, немаловажной особенностью является изменение статуса судейского корпуса в свете указанных преобразований. К слову, рассма- 82

тривается возможность повысить продолжительность пребывания на определенных должностях некоторых представителей судебного корпуса, в частности тех судей, которые занимают посты председателей вновь создаваемых кассационных и апелляционных судов, определив их постоянное пребывание на указанной должности на срок в шесть лет, с предоставлением по окончании этого срока права переизбираться неограниченное количество раз. По нашему мнению, такое нововведение позволит существенно повысить коррупционные факторы влияния на работу судей и удовлетворит только амбиции инициаторов проведения рассматриваемых преобразований.

Нужно отметить, что скептический настрой некоторых представителей оппозиции, голословно обвиняющих инициаторов таких преобразований в социальном популизме, был окончательно развеян после того, как реструктурирование системы открыло возможность для проведения преобразований на местах, а принятые инициативы стали основой для внесения изменений в региональные законы, затрагивающие особенности правового статуса некоторых категорий судебного корпуса.

Так, принятые изменения, внесенные на федеральном уровне, послужили причиной для внесения на рассмотрение и принятие Смоленской областной думой поправок в региональный закон № 35-з от 17 июля 2000 года «О мировых судьях в Смоленской области», по существу расширивших полномочия судей в Смоленской области, увеличивших срок их пребывания на должности до предельного размера, предусмотренного законом для судей системы судов общей юрисдикции (70 лет) [3]. Экс-губернатор Смоленской области А.В. Островский, фактически ставший инициатором данного изменения, указал, что в свете проведения федеральной реформы при создании новых органов судебной власти, в рамках которой удалось сохранить кадровый костяк судебного корпуса в регионе, у региональных властей появилась возможность внести лепту в становление независимости судебного корпуса региона своими собственными силами, тем самым повысив общий уровень служителей Фемиды.

Вместе с тем судебная реформа, несмотря на все ее очевидные плюсы, все же таит в себе определенные недостатки и противоречия, что неминуемо скажется на статусе как отдельных представителей судебного корпуса, так и всего корпуса в целом. Однако они вполне исправимы при учете более взвешенного и обстоятельного подхода в дальнейших преобразованиях [8]. В целом, даль- нейшие изменения судебной системы направлены на проработку следующих вопросов:

– введение новой меры дисциплинарной ответственности судей, определение критериев разграничения судебной ошибки и дисциплинарного проступка судей;

– введение во всех судах автоматизированных систем распределения дел между судьями;

– технологическая модернизация правосудия и его перевод в цифровую форму;

– декриминализация законодательства путем введения в уголовное законодательство понятия уголовного проступка;

– сопровождение судебной реформы мерами по модернизации «смежных» структур – институтов следствия, адвокатуры, органов исполнения наказаний, службы судебных приставов и др. [9].