Социальная трансформация российского аграрного общества (конец XIX века – 1920-е годы)
Журнал: Известия Коми научного центра УрО РАН @izvestia-komisc
Статья в выпуске: 6 (91), 2026 года.
Бесплатный доступ
В статье автор исследует глубинную трансформацию социальной структуры российской деревни в период с конца XIX в. по 1920-е гг. Утверждает, что развитые формы аграрного капитализма, существовавшие в дореволюционной России, были разрушены в ходе аграрной революции, что привело к торжеству социально-экономической архаики. Эта архаизация, по его мнению, стала определяющим фактором последующих трансформаций. На примере анализа ключевых групп аграрного общества – крестьянства, хуторян, помещиков и духовенства – автор раскрывает механизмы коллапса старого порядка и становления новой советской деревни. Основное внимание уделено насильственному характеру перемен, инициированных государственной политикой. В качестве вывода показано, что к концу 1920-х гг. традиционные социальные структуры и институты были либо физически уничтожены (как в случае с помещиками, хуторянами и отрубниками, а также крестьянской общиной), либо поставлены под тотальный государственный контроль и радикально трансформированы (духовенство).
Короткий адрес: https://sciup.org/149152287
IDS: 149152287 | УДК: 94(470):631.3 | DOI: 10.19110/1994-5655-2026-6-52-62
Social transformation of Russian agrarian society (late XIX – 1920s)
The paper studies the profound transformation of the social structure of the Russian village from the late XIX to the 1920s. It is argued that the developed forms of agrarian capitalism that existed in pre-revolutionary Russia were destroyed during the agrarian revolution, leading to the triumph of socio-economic archaism. This archaism, according to the author, became the determining factor in subsequent transformations. Through the analysis of key groups in agrarian society – the peasantry, farmstead dwellers, landowners and clergy – the mechanisms of the collapse of the old order and the formation of a new, Soviet village are revealed. The focus is on the violent nature of the changes initiated by state policy. The author concludes that by the late 1920s, traditional social structures and institutions were either physically destroyed (as in the case of landowners, peasants living in farmsteads and otrubniki, and the peasant commune), or placed under total state control and radically transformed (as in the case of the clergy).
