Социальная тревожность в студенческой среде: результаты эмпирического исследования

Российский государственный социальный университет, Москва, Россия, ,

,

Введение . В современном российском обществе, характеризующимся высокой динамикой социальных трансформаций и усилением конкурентных требований, молодежь оказывается наиболее уязвимой социально-демографической группой в контексте формирования устойчивых тревожных состояний, связанных с социальным взаимодействием.

Данная проблема приобретает особую научно-исследовательскую значимость, поскольку молодой возраст представляет собой критический этап в развитии личностной идентичности, социального самоопределения и установления устойчивых межличностных связей. Социальная

тревожность, проявляющаяся в чрезмерной обеспокоенности и страхе в контексте социального взаимодействия, значительно ограничивает возможности молодежи в развитии образовательного, профессионального и личностного потенциала. Ее последствия выражаются в затруднениях при установлении контактов, участии в публичных мероприятиях, собеседованиях и других ситуациях, требующих открытого взаимодействия. В ряде случаев это приводит к социальной отстраненности, снижению самооценки и возникновению депрессивных состояний.

Так, согласно результатам ВЦИОМ, весной 2026 г., в рамках мониторинга социально-психологического состояния российского общества, доля в сегменте «тревожные», которые испытывают преимущественно негативные эмоции, несколько выросла и составила 41 % у младших миллениалов. Устойчивому тревожному состоянию чаще подвержены активные интернет-пользователи, что составляет 36 % от числа опрошенных (n = 1600), уровень тревоги у этой группы вырос на 6 пп. Кроме того, наибольшее число негативных переживаний испытывают жители мегаполисов. Среди населения столиц группа «тревожных» составила 35 %, а в городах-миллионниках – 30 %1.

Теоретическая разработанность проблемы . Тема социальной тревоги и тревожности значительно представлена в современных отечественных исследованиях по философии, психологии и социологии. Так, О.Б. Истомина проводит социально-философский анализ взаимосвязи вызовов современной социальной реальности и последствий аддиктивного поведения молодежи (Истомина, 2023). О.В. Коломиец и Д. Журба рассматривают психологическую природу и особенности проявлений социальной тревожности (Коломиец, Журба, 2021). И.Д. Корытко исследует макро-и микрофакторы, способствующие развитию социальной тревожности у студентов (Корытко, 2021). Результаты социологического исследования проявлений социальной тревоги и социофобии, обусловленных военными действиями, у российской студенческой молодежи, были представлены в работе Е.В. Зинченко, В.И. Филоненко, Л.С. Деточенко и В.Д. Вороной (Социальная тревога российского студенчества: территориальный аспект …, 2024).

Среди факторов, способствующих возникновению социальной тревожности молодежи, большинство ученых-социологов отмечают следующие: недосыпание, физиологическое истощение организма, отсутствие навыка самоорганизации и конструктивных взаимодействий, стрессы, семейные сложности, общественные требования, а также страх будущего, одиночества, ответственности, болезни и так далее. Психологические факторы социальной тревожности у молодых людей провоцирует развитие застенчивости, что в последующем приводит к социальной изоляции, фобии и депрессии. Согласно результатам социологического исследования социальной тревоги, проведенного Н.А. Цветковой, показатель социальной тревоги составляет 48,1 балла среди студентов социогуманитарных направлений профессиональной подготовки, что соответствует повышенному уровню с тенденцией к высокому (Цветкова, 2024).

Таким образом, актуальность разработки настоящей темы работы обусловлена значительными показателями уровня социальной тревожности молодежи и необходимостью проведения социологического исследования для установления причин возникновения социальной тревожности, основных факторов ее проявления и последствий для успешной социализации и интеграции молодежи в общество.

Методология и методика исследования . Теоретико-методологическими основаниями исследования стали: социокультурная теория личности К. Хорни, концепции тревожности Ч. Спил-бергера, многофакторная психосоциальная модель расстройств аффективного спектра А.Б. Холмогоровой, структурно-функциональный подход Т. Парсонса.

Под социальной тревожностью мы понимаем выраженный и устойчивый страх или тревогу, возникающие в ситуациях социального взаимодействия, когда человек опасается негативной оценки, критики или унижения со стороны других людей. Явление характеризуется интенсивными переживаниями индивидом дискомфорта и тревоги, которые значительно влияют на его социальную жизнь. В качестве ключевой методологической установки был применен факторный анализ И.В. Никитиной и А.Б. Холмогоровой (Никитина, Холмогорова, 2011). Среди факторов, способствующих возникновению социальной тревожности, они выделяют следующие:

• –    макросоциальные (рост стрессогенности жизни, культ успеха и благополучия, силы и сдержанности, установка на конкурентность и индивидуализм);

• –    микросоциальные (семейные факторы – высокая тревожность у родителей, стимулирование отрицательных эмоций в семье, индуцирование враждебности к окружающему миру, высокий уровень критики при категоричных требованиях к достижениям, запрет на выражение агрессии);

• –    интерперсональные (сужение социальной сети, низкий уровень социальной поддержки) и личностные (застенчивость, перфекционизм как качество личности, пол) (Никитина, Холмогорова, 2011).

Эмпирическое исследование было проведено в 2025 г. на базе Российского государственного социального университета (РГСУ, г. Москва). Объект исследования – студенческая молодежь в возрасте 18–25 лет. Выборка являлась целевой и формировалась по принципу добровольного участия. Критерии включения субъектов в группу респондентов: обучение по очной форме на программах бакалавриата или магистратуры, возраст от 18 до 25 лет на момент опроса.

Общий объем выборочной совокупности составил 303 респондента. Рекрутинг участников осуществлялся посредством электронной рассылки приглашений на корпоративные почтовые адреса студентов РГСУ, а также через публикации в официальных и неофициальных студенческих группах в социальных сетях (ВКонтакте, Телеграм). В исследовании преобладали женщины – 64 % (194 человека), мужчины составили 36 % опрошенных (109 человек). Такое соотношение отражает общую гендерную структуру социально-гуманитарных направлений подготовки в вузе.

Поколенческий состав характеризовался следующим: 63 % опрошенных относились к поколению зумеров, 37 % – к младшим миллениалам. Средний возраст выборки – 20,7 года (рассчитано на основе группировки).

Выборка включала студентов 1–4 курсов бакалавриата (основная доля) и 1–2 курсов магистратуры. Распределение по курсам – относительно равномерное с некоторым преобладанием младших курсов (1–2), что связано с большей численностью студентов на начальных этапах обучения. В выборку вошли студенты следующих направлений (в порядке убывания доли): «Социология», «Психология», «Социальная работа», «Государственное и муниципальное управление», «Менеджмент», «Юриспруденция», «Журналистика» и «Педагогическое образование». Такое разнообразие обеспечивает репрезентативность в отношении студенческой популяции социально-гуманитарного профиля, однако ограничивает распространение выводов на естественнонаучные и технические специальности.

Подавляющее большинство респондентов, принявших участие в исследовании, проживают в Москве и Московской области – 77,2 % (234 человека). Оставшиеся 22,8 % (69 человек) указали в качестве места жительства другие регионы России, что связано с иногородним статусом части студентов. 56,8 % опрошенных совмещают учебу с работой (постоянной или частичной занятостью), 43,2 % респондентов оказались заняты исключительно обучением. Этот показатель важен для интерпретации уровня нагрузки и стресса: работающие студенты могут испытывать дополнительное временное и эмоциональное давление.

Большинство респондентов не состоят в браке (около 92 %), проживают с родителями или в общежитии (около 65 %), имеют средний или ниже среднего уровень дохода (по самооценке).

Гипотеза исследования была сформулирована следующим образом: основными причинами возникновения и условиями проявлений социальной тревожности выступают особенности образовательной среды (академический стресс, высокий уровень учебной нагрузки), влияние социального окружения (семейное давление), высокая степень включенности в сетевое взаимодействие, отсутствие личностных стратегий совладания с социальной тревожностью.

Результаты исследования . Результаты онлайн-опроса представлены по пяти исследовательским блокам, первый из которых конкретизирует проявления социальной тревожности в учебной деятельности.

Ответы респондентов, полученные на вопрос «Ощущаете ли вы тревогу перед экзаменами или контрольными работами?», демонстрируют преобладание среди участников исследования высокого уровня эмоционального напряжения, связанного с учебной деятельностью. Так, 76,9 % респондентов утвердительно ответили на данный вопрос, что свидетельствует о значительном распространении экзаменационной тревожности среди студенческой аудитории. Лишь 23,1 % студентов не испытывают тревожности перед контролирующими формами учебной деятельности, что говорит о сравнительно небольшой доле учащихся, обладающих высокой стрессоустойчивостью или адаптацией к учебной нагрузке.

На рис. 1 представлено распределение ответов на вопрос «Как часто вы чувствуете, что не справляетесь с нагрузкой от учебы?».

Анализ ответов студентов на этот вопрос позволяет сделать вывод о выраженном уровне психологического напряжения, сопровождающего образовательный процесс. Наибольшая доля респондентов отметила, что испытывают подобные чувства иногда, что свидетельствует о периодических эпизодах перегрузки, воспринимаемых как часть повседневного учебного опыта (37,6 %). Почти треть участников опроса заявила, что часто ощущает неспособность справиться с учебной нагрузкой, что указывает на высокий уровень хронической учебной тревожности (26,7 %). 6,3 % респондентов испытывают постоянное чувство перегруженности, что может свидетельствовать о признаках эмоционального выгорания и требует особого внимания со стороны образовательной среды. В то же время 25,4 % опрошенных ощущают это редко, и только 4 % – никогда, что позволяет говорить о наличии устойчивой и адаптивной части студенческой аудитории.

Рис. 1 . Распределение ответов на вопрос «Как часто вы чувствуете, что не справляетесь с нагрузкой от учебы?», в % от общего числа опрошенных¹

Fig. 1 . Distribution of Answers to the Question “How often do you Feel Unable to Cope with Your Academic Workload?” (Percentage of the Total Number of Respondents)

Таким образом, совокупность данных указывает на то, что значительная часть студентов сталкивается с регулярными трудностями в управлении учебной нагрузкой, что может негативно сказываться на их психоэмоциональном состоянии и образовательных результатах.

Также среди студентов значительно представлена ориентация на мнения других и необходимость сравнивать себя с другими, так считают 58,1 % опрошенных. Это создает дополнительный контур тревоги – при неблагоприятном сравнении, которое статистически неминуемо для большинства, возникает чувство неполноценности, что может провоцировать избегание совместных активностей и снижение учебной мотивации.

Можно отметить, что студенты по-разному оценивают уровень конкуренции в своем вузе, однако наибольшая часть их склонна к умеренной оценке. Так, 49,8 % опрошенных считают, что уровень конкуренции среди студентов находится на среднем уровне, что свидетельствует о сбалансированном восприятии учебной среды – как стимулирующей к успеху, но не чрезмерно напряженной.

При этом 26,4 % респондентов расценивают конкурентную среду как высокую, что может говорить о существовании в вузе выраженного соревнования между студентами, особенно в академической или карьерной сфере. Такая атмосфера способна, с одной стороны, усиливать мотивацию и стремление к профессиональному росту, с другой – повышать уровень тревожности и выгоранию.

В то же время 23,8 % опрошенных считают конкуренцию низкой, что может отражать либо поддерживающую и неагрессивную среду, либо слабую мотивацию и отсутствие стимулов к достижению высоких результатов.

Таким образом, студенческое сообщество демонстрирует разнообразное восприятие конкурентной среды, при этом среди респондентов преобладает мнение о ее умеренном характере, что может быть благоприятным условием для личностного и профессионального развития (рис. 2).

49,8

Высокий                       Низкий                       Средний

Рис. 2 . Распределение ответов на вопрос «Как вы оцениваете уровень конкуренции среди студентов в вашем вузе?», в % от общего числа опрошенных

Fig. 2 . Distribution of Responses to the Question “How do you Rate the Level of Competition among Students at Your University?” (Percentage of the Total Number of Respondents)

Второй исследовательский блок был посвящен выбору вуза и профессии, что, несомненно, выступает ключевыми тревожными событиями в жизни молодого человека и почти всегда происходит в контексте родительских ожиданий. Так, 46,5 % студентов сообщили о конфликтах с родителями

1 Все рисунки составлены автором.

из-за своих взглядов и выбора вуза. Более 60 % (суммарно оценки 3, 4, 5 по 5-балльной шкале) испытывали беспокойство по поводу выбора образовательной траектории, причем 24,1 % – отмечали высокую степень тревоги (оценка 4), а 16,2 % – максимальную (рис. 3).

Рис. 3 . Распределение ответов на вопрос «Насколько вопрос выбора вуза беспокоит/беспокоил вас?», в % от общего числа опрошенных

Fig. 3 . Distribution of Responses to the Question “How much does/did the Choice of University Worry You?” (Percentage of the Total Number of Respondents)

Следовательно, проблема выбора вуза остается актуальной и требует дополнительной психологической и информационной поддержки молодежи.

Анализ ответов студентов на вопрос «Какие факторы больше всего влияют на ваш выбор профессии?» показывает, что решающим критерием профессионального самоопределения для большинства респондентов являются личные интересы и перспективы трудоустройства.

Наибольшая доля студентов указала на комбинацию личных интересов и перспектив будущего трудоустройства (31,4 %), что свидетельствует о прагматичном подходе к выбору профессии, сочетающем внутреннюю мотивацию с внешними возможностями. 15,8 % опрошенных ориентируются исключительно на собственные интересы, что свидетельствует о значимости внутренней установки, склонностей и увлечений в процессе выбора профессии.

Влияние семьи на собственное эмоциональное состояние в той или иной форме отмечают более 30 % студентов, особенно в сочетании с другими причинами, что свидетельствует о значительном весе родительского мнения в процессе профессионального выбора.

Наименьшее влияние имеют друзья (в чистом виде – 1,3 %), однако в сочетании с другими причинами этот показатель возрастает, что указывает на влияние социального окружения, но не как определяющего, а, скорее, как дополнительного фактора.

Таким образом, результаты свидетельствуют о том, что современные студенты в своей профессиональной ориентации руководствуются сочетанием личных предпочтений и прагматических соображений, при этом сохраняется значимая роль семьи и в меньшей степени – сверстников. Действительно, давление со стороны сверстников при выборе профессии, вопреки стереотипам, оказалось не столь высоким: 71 % студентов не ощущают его. Однако 29 % опрошенных все же признали наличие такого давления.

Наиболее тревожным индикатором является ответ на вопрос об избегании разговоров с родителями: 52,8 % студентов признались, что им приходится избегать общения с родителями, чтобы снизить нагрузку на свое психоэмоциональное состояние. Это говорит о том, что семья для половины опрошенных – это не «тихая гавань», а источник стресса. Конфликты в семье по причине выбора образовательного пути возникают «часто» у 13,9 % опрошенных и «постоянно» – у 3,3 % (суммарно 17,2 %), еще 24,4 % респондентов конфликтуют с родными «иногда». Иными словами, более 40 % семей имеют разногласия по поводу образования.

Третий блок вопросов был связан с исследованием проявлений открытой агрессии, буллинга среди сверстников и их последствиями. Почти половина респондентов сообщили, что сталкивались с травлей среди сверстников (48,8 %). Это крайне высокий показатель, учитывая, что речь идет о студентах вуза. Последствия буллинга оценивались в рамках нашего исследования отдельным уточняющим вопросом – «Как это повлияло на вашу самооценку и социальные взаимодействия?». Ответы участников распределились следующим образом: наиболее значимая доля респондентов – 35,3 % – отметила сильное негативное влияние, выраженное в снижении самооценки и ухудшении качества общения со сверстниками; 19,8 % указали на умеренное негативное влияние, наличие трудностей в формировании устойчивых межличностных связей и восприятии себя, однако без выраженного отчуждения. 18,8 % респондентов сообщили, что опыт не оказал существенного влияния, 17,5 % студентов указали на некоторое позитивное влияние последствий буллинга, предположительно связанное с ростом личной устойчивости, развитием навыков самозащиты или переоценкой социальных связей, а наименьшая доля участников исследования – 8,6 % – определила воздействие как положительное, что, вероятно, связано с формированием более зрелого взгляда на межличностные конфликты и укреплением самоидентичности.

Четвертый блок вопросов был посвящен исследованию коммуникации в общении. На вопрос «Чувствуете ли вы себя комфортно при общении со сверстниками?» только 37,6 % студентов дали положительный ответ. Большинство же молодых людей испытывает сложности: 50,2 % респондентов фиксируют переживания при новых знакомствах, 12,2 % – страх новых знакомств (суммарно 62,4 % с разной степенью дискомфорта).

О физических симптомах тревоги, таких как потливость, учащенное сердцебиение, дрожь в социальных ситуациях, сообщили 60,1 % респондентов. Полученные данные свидетельствуют о высокой степени активации вегетативной нервной системы и указывают на то, что социальная тревожность перестает быть только когнитивно-эмоциональным феноменом, а приобретает телесные проявления.

В ходе исследования было обнаружено, что около 45 % респондентов хотя бы время от времени отказываются от намеченных планов из-за тревожности и напряжения, что подчеркивает актуальность системной профилактической работы в образовательной среде, направленной на снижение уровня социальной тревожности, развитие психологической устойчивости и формирование позитивных стратегий совладения со стрессом.

Последний, пятый, блок вопросов был связан с изучением влияния социальных сетей на социальную тревожность студентов. Согласно результатам, 57,4 % респондентов испытывают дискомфорт или тревожность, связанную с необходимостью соответствовать визуальным, поведенческим и социальным моделям, транслируемым через социальные платформы. Это может проявляться в снижении самооценки, стремлении к идеализированному образу, неуверенности в себе и избегании публичности.

В то же время 42,6 % студентов не испытывают давления со стороны стандартов социальных сетей, что может свидетельствовать о более высоком уровне критического мышления, устойчивости к внешним влияниям и сформированной самоидентичности. Таким образом, цифровая среда играет двойственную роль в проявлениях социальной тревожности среди студенческой молодежи.

Заключение . Анализ эмпирических данных, полученных в ходе онлайн-опроса, позволил выделить ключевые причины и условия, влияющие на формирование социальной тревожности в молодежной студенческой среде.

Во-первых, обнаружено значительное влияние социальной тревожности на самооценку студентов: респонденты указывали на снижение уверенности в себе, рост внутреннего напряжения, страх быть неправильно понятым или осмеянным, что приводит к формированию заниженной самооценки и неуверенности в социальных ситуациях. Подобные переживания снижают уровень са-мопринятия и вызывают трудности при установлении и поддержании межличностных контактов.

Во-вторых, полученные данные демонстрируют тенденцию к снижению коммуникативной активности. Более половины опрошенных испытывают тревогу при установлении новых контактов, а также чувствуют потребность в уединении после социальной активности. Эти показатели свидетельствуют о склонности к социальной изоляции и избеганию межличностного взаимодействия, что нарушает адаптационные механизмы молодежи в учебной и профессиональной среде.

В-третьих, фиксируется наличие выраженных психофизиологических проявлений социальной тревожности: учащенное сердцебиение, потливость и другие стрессовые реакции. Их распространенность среди респондентов подчеркивает высокий уровень внутреннего напряжения в ситуациях межличностного общения.

Наконец, хотя прямых признаков девиантного поведения в результатах не зафиксировано, выявленные признаки социальной дезадаптации (уход от общения, эмоциональная нестабильность, сниженное восприятие себя) могут выступать как потенциальные предикторы девиантных форм поведения в условиях отсутствия поддержки и коррекции со стороны взрослых и специалистов.

Таким образом, гипотеза о том, что социальная тревожность оказывает влияние на самооценку, снижает коммуникативную активность, может способствовать появлению рисков девиантного поведения, находит подтверждение в собранных эмпирических данных.

В качестве предложений по профилактике негативных проявлений социальной тревожности укажем следующие:

• 1.    Психологическая поддержка студентов: создание и активное продвижение психологических консультаций в вузах, проведение тренингов по снижению тревожности и развитию коммуникативных навыков.

• 2.    Просветительская работа: организация образовательных мероприятий о социальной тревожности и ее последствиях, включение темы в программы адаптации первокурсников.

• 3.    Снижение академического давления: пересмотр методов оценивания и учебной нагрузки с учетом влияния стресса на эмоциональное состояние студентов.

• 4.    Формирование безопасной социальной среды: профилактика буллинга, развитие студенческих инициатив по взаимопомощи и поддержке, поощрение инклюзивных форм взаимодействия в учебной среде.

• 5.    Мониторинг состояния молодежи: регулярные социологические и психологические опросы для выявления тревожных тенденций и оценки эффективности принятых мер.

В целом, проблема социальной тревожности требует системного подхода к своему решению, объединения усилий педагогов, психологов, социологов и самих студентов. Результаты данного исследования могут быть использованы при разработке программ профилактики и психологической поддержки молодежи в образовательных учреждениях.