Социально-экономические проблемы европейского севера России и географический аспект их решения в современных условиях

Изучение проблем социально-экономического развития Севера России (с особым вниманием к его арктической зоне) ведется широким фронтом и многочисленными исследовательскими коллективами. Обобщение результатов НИР по данной тематике¹ (Агранат, 1992; Агранат, 2007; Башмакова, 2010; Лажен-цев, 2015; Пилясов, 2016) выявило определенную тенденцию смещения исследовательского интереса от глобальных и страноведческих проблем освоения природных ресурсов к проблемам внутрирегионального характера, связанным с неудовлетворительным состоянием северного уклада жизни. Все более актуальным становится исторический подход к познанию и пониманию реакции местных сообществ людей на общие трансформации пространственного развития, происходящие в России и в мироустройстве в целом (Варлен, 2001; Бровина, 2018; Лапин, 2015; Лукин, 2013; Лыткина, Смирнов 2019; Траектория…, 2011; Швецов, 2021). Это уже более высокий уровень обобщений, нацеленный на перевод идей мировоззрения в плоскость решения практических задач того или иного региона страны. С учетом такого смещения нами предпринята попытка с географических позиций показать наиболее значимые проблемы, обусловленные именно процессами трансформации экономических и социальных основ общественного развития на Европейском Севере России. Рассмотрены три проблемы: формирование крупного экономического района, обоснование североевропейского типа территориально-хозяйственных комплексов, сохранение ранее приобретенного пространства жизнедеятельности и его обустройство.

Проблема формирования крупного экономического района

Европейский Север России чаще всего рассматривается как Северный экономический район (республики Карелия и Коми, Архангельская, Вологодская, Мурманская области, Ненецкий автономный округ). Он был выделен из состава Северо-Западного экономического района в 1982 г., и с тех пор его границы остаются неизменными. На территории

1466,3 тыс. км2 проживает 4046 тыс. человек, 2,8% от численности населения России (2023 г.). Здесь производится 3,8% валового внутреннего продукта (ВВП) РФ с большой долей добычи полезных ископаемых, лесной и рыбной промышленности.

Среди европейских экономических районов Северный характеризуется относительно суровым климатом и высоким природноресурсным потенциалом промышленного развития (Север европейской…, 1966; Северный экономический…, 1992). В этом он похож на азиатские районы России, но в отличие от них имеет более благоприятные природные условия, сформировавшиеся под влиянием теплого атлантического течения Гольфстрим, удобное экономико-географическое положение относительно Москвы и Санкт-Петербурга. Вместе с ростом значения в национальной и мировой экономике Северного морского пути и в целом Арктики возрастает роль данного района как основного плацдарма освоения и защиты высокоширотных российских территорий и акваторий. Здесь сформировалась своего рода контактная зона континентальной и морской экономики, геополитических интересов России и скандинавских стран (Шубин, 2011).

В экономическом районировании большую роль играют производственно-технологические связи. Примером тому служит созданная в 1950-х гг. Северная угольно-металлургическая база на основе карельских и кольских железных руд, печорского коксующегося угля, водных и энергетических ресурсов Череповца. Это был стержень Северного экономического района. Но «эпоха угля и стали» прошла, наступило время высоких технологий и микроэлектронных комплексов. Прежняя индустрия в вопросах территориальной организации производительных сил стала проблематичной. Положительные сдвиги в технологиях одних производств иногда создают трудности для других. Так, перевод Череповецкой ГРЭС с угля на газ привёл к полному закрытию шахтного хозяйства в Инте, а намерение руководства «Северстали» вместо кокса использовать газ и водород усугубляет проблематику добычи угля в Воркуте и социально-экономического развития этого города.

В настоящее время более существенное значение для районообразования имеет пространственная интеграция научно-технологического, экономического, экологического и социального характера. Данное обстоятельство объединяет усилия и ресурсы республик, областей, автономного округа и муниципалитетов с целью рационального природопользования, инфраструктурного обустройства территорий, развития спорта и туризма, организации культурномассовых мероприятий и других направлений межрегионального сотрудничества. Речь идет об управляемой кооперации внутри Европейского Севера России на основе сотрудничества региональных правительств, муниципалитетов и хозяйственных структур, научно-исследовательских и образовательных центров (Кожевников, 2023).

Вместе с тем возникает вопрос: если отмеченные источники и движущие силы районо-образования имеют столь явное значение (хотя и неоднозначное), то почему экономические районы находятся в положении формального придатка к существующей в России системе стратегирования пространственного планирования? Применительно к Северному экономическому району этот вопрос весьма актуален. Дело в том, что здесь пока нет крупного организующего центра. На эту роль лишь претендует Архангельск с учётом его равноудалённого географического положения и исторического опыта большой Архангельской губернии и Северного края (Шубин, 2005).

Проблемным является совместное развитие Северо-Западного и Северного экономических районов. Санкт-Петербург теряет (возможно, временно) свою позицию «окна в Европу» и всё более ориентируется на внутрироссийский рынок. Особенно заметен его разворот в сторону Арктики. Регионы Европейского Севера России получают от этого определённые выгоды. Наиболее существенные приращения происходят в сфере культуры, высокотехнологичной медицины, науки и образования, конструкторских и спецмонтажных работ, логистики, регионального проектирования. Является ли это достаточным основанием для объединения двух экономических районов в один – вопрос, не имеющий однозначного ответа. Вместе с тем в любом варианте правомерной остаётся установка на конструктивное отражение в систе- ме стратегического пространственного планирования России особенностей хозяйственной деятельности на Европейском Севере и его географического положения.

Проблема формирования северо-европейского типа территориально-хозяйственных комплексов

Типологию территориально-производственных комплексов впервые провел в 1947 г. Н.Н. Колосовский (Колосовский, 1958) на основе энерго-производственных циклов и производственных сочетаний, формирующихся вокруг таких циклов. Однако северные территории в рамках своей типологии он рассматривать не стал в силу их неопределенного в то время положения в экономическом районировании страны, но выделил на перспективу «северную индустрию» . В.А. Кротов (Кротов, 1964) научно обосновал наличие восточно-сибирского типа производительных сил. Это, пожалуй, единственный опыт такого рода исследования. Если его спроецировать на Северный экономический район с корректировкой на современные условия общественного развития, то предварительно можно дать следующую формулировку: североевропейский тип хозяйства – это территориально-производственное сочетание, основанное на высоком природно-ресурсном потенциале, инновационных гео- и биотехнологиях, телекоммуникационных системах и специфических формах организации жизнедеятельности людей, приспособленных к сложным климатическим условиям.

Исходя из этого определения, главные производственно-технологические ориентиры Северного экономического района можно сформулировать следующим образом:

– создание энерго-угле-нефте-газохими-ческих комплексов, где топливная схема использования ресурсов углеводородов будет вспомогательной, а химико-технологическая – основной;

– комплексная переработка рудного сырья с извлечением дефицитных редких и редкоземельных металлов, крайне необходимых для повышения уровня технологической самодостаточности российской экономики;

– создание системы геомеханического мониторинга, обогащение руд непосредственно в недрах, гидрометаллургические методы переработки, лазерное сканирование, ядерно-физические и другие методы исследования свойств природных материалов;

– внедрение новых способов механической обработки и химической переработки древесины с использованием древесной зелени для получения биологически активных веществ;

– технологическое оснащение агрокомплексов, структура которых охватывает весь цикл производств земледелия, животноводства и выпуска пищевых продуктов.

Перечисленное требует системного научного и технологического обоснования. Реализация разработанных в Российской академии наук инновационно-технологических проектов могла бы существенно способствовать формированию указанного типа хозяйства.

Изучение и проектирование локальных форм организации хозяйства и жизнедеятельности людей на Европейском Севере предполагает более дробную географическую типологию.

На рисунке показан один из примеров такой типологии, в рамках которой выделены:

– агломерации, играющие роль центральных мест (Мурманско-Североморская, Апатито-Мончегорская, Петрозаводская, Вологодская, Череповецкая, Архангельско-Североморская, Котласская, Сыктывкарская, Ухта-Сосногор-ская); сюда же отнесён Нарьян-Мар с посёлком Искателей, обозначенные в служебных документах как агломерация, хотя численность её жителей лишь 29 тыс. человек; ещё в начале 2000-х гг. ярким примером агломерационного типа расселения и организации хозяйства был Воркутинский городской округ, но в последние годы окружающие Воркуту посёлки стали закрываться, а сама Воркута перестала быть центральным местом из-за отсутствия «экономического поля тяготения»;

Контуры городского расселения Северного экономического района: центральные системы расселения агломерационного типа и поселения промышленной периферии (исполнение – В.Н. Лаженцев, А.В. Смирнов)

Источник: (Лаженцев, 2015).

– периферийные промышленные города и посёлки (67 на 2024 г., в том числе наиболее крупные: Кандалакша, Ковдор, Никель, Печенега, Костомукша, Сегежа, Онега, Няндома, Воркута, Инта, Печора, Усинск, Вуктыл);

– поселения периферии с преобладанием сельского образа жизни (удалённые от центральных мест сёла и деревни, а также некоторые лесные и «придорожные» поселки).

Группировка поселений по указанным типам позволяет понять наиболее актуальные проблемы территориального развития. В агломерациях к таким проблемам относятся организация межпоселенческого скоростного транспорта, охрана окружающей среды, участие смежных городов и посёлков в формировании общего комплекта социальных услуг. В промышленной периферии – своевременная реакция на рост или снижение добычи полезных ископаемых и заготовок древесины, поиск дополнительной экономической базы для перспективного развития, решение вопросов организованного переселения людей. В сельской местности – сохранение сельскохозяйственных угодий на территориях «угасающих» сёл и деревень, сселение жителей, развитие местной дорожной сети и информационных коммуникаций.

Проблема сохранения ранее приобретенного пространства жизнедеятельности и его обустройства

Прежде всего необходимо отметить значение самоидентификации укоренённых жителей как северян – исторически сложившейся социальной общности людей, своего рода симбиоза северо-славянской и финно-угорской этнических культур. Люди на Европейском Севере России живут веками. Несмотря на существенные колебания в их численности, сформировавшиеся «ядра» жизнедеятельности являются устойчивыми. Проблемность жизни северян заключается в преодолении трудностей рекультивации и модернизации жизненного пространства в соответствии с возрастающими потребностями и новыми вызовами в системе национальной и мировой экономики.

Экономика Европейского Севера тесно связана с решением задач устойчивого развития мест- ных общностей людей с их исторически сложившейся культурой и хозяй ственными традициями. Регионализация и локализация решения социально-экономических проблем являются своего рода противовесом глобализации, опасность которой видится в утрированной унификации жизненных укладов различных социумов без должного учета их разнообразия, в том числе северного.

Самой трудной является задача рационального использования земельных ресурсов , восстановления (хотя бы частичного) сельскохозяйственных угодий, включая пашню. Освоенная в условиях Севера земля – огромное историческое приобретение, важнейший духовный и социально-экономический фактор жизни. Но именно это богатство за годы революционного реформирования в 1990-е гг. в значительной мере пришло в негодность. Посевные площади сельскохозяйственных культур на Европейском Севере сократились за 32 года (1990–2022) с 1318 до 455 тыс. га, в 2,9 раза; сельское население – с 1417 до 845 тыс. чел., в 1,7 раза. Закрытие деревень и малых сёл, переселение их жителей в более крупные поселения лишь на первый взгляд кажется абсолютным благом, но вместе с уходом людей исчезают и сельхозугодия в столь значительных размерах, что энергетика и метаболизм ландшафтов коренным образом меняются, чаще всего не в лучшую сторону.

Если до недавнего времени проблема продовольственной безопасности заключалась в том, что Россия ввозила много продуктов питания, то в настоящее время в том, что произведенное внутри страны не соответствует нормам безопасности для здоровья людей2. Северные территории (в отличие от многих других) наиболее подходят для органического сельского хозяйства; они менее насыщены «плохой химией» и относительно просто включаются в систему адаптивно-ландшафтного земледелия (Мальцева, 2021; Щербакова, 2020).

Надежды на сохранение сельского образа жизни связаны с возрождением потребкооперации (в том числе с охватом традиционных для Севера промыслов, грибной и ягодной экономики), развитием биоэнергетики, газификации, индустрии деревянного домостроения, сетевых систем здравоохранения, образования и бытового обслуживания. Это возможно лишь при наличии устойчивой круглогодичной транспортной связи с использованием при необходимости речных путей, наплавных (понтонных) мостов, зимников, малой авиации; телефонной, почтово-телеграфной, сотовой, телевизионной сети и высокоскоростной оптиковолоконной и космической связи.

Внешний аспект развития северного земледелия проявляется в тенденциях глобального потепления и вероятных изменениях природных условий в степной и лесостепной полосе. Продвигать сельское хозяйство в таежную зону России придется по необходимости, в том числе обусловленной критическим состоянием мирового продовольственного рынка.

Проблематика территориально-пространственного развития на Европейском Севере тесно связана с лесопользованием. Данная сфера деятельности также является преимущественно сельской и зависит от обстоятельств, о которых сказано выше. Биологические и экономические проблемы таежного хозяйства изучены достаточно, для того чтобы усовершенствовать всю систему лесного хозяйства (Модернизация…, 2018). Менее изучена гидрология рек, озер и морских заливов . Между тем приведение их в рабочее состояние требует значительного объёма гидротехнических работ, организованных на научной основе.

Настало время, когда землеустройство в целом должно стать одним из важнейших направлений хозяйственной деятельности. В связи с этим отметим, что многие проблемы землепользования сейчас приходится адресовать маломощным в финансовом отношении субъектам хозяйствования, а это зачастую предопределяет тупиковый характер их рассмотрения. Для населения особенно ощутима финансовая слабость территориальных обществ самоуправления и муниципальных образований. Большая их часть не имеет средств на инженерно-геологические, гео- физические и медико-биологические обследования проблемных земельных участков селитебной и промышленной местности.

Конструктивный подход к решению проблемы землепользования непосредственно связан с рекомендациями экологов, биологов и физиологов. Некоторые из них: создание новых технологий «залечивания ран», нанесенных природе в результате добычи полезных ископаемых; создание в зоне тундры искусственных лугов – надежной кормовой базы животноводства; применение особых режимов выпаса оленей и сохранение мхов и лишайников; разработка специальных норм и правил строительства на многолетних мерзлых грунтах (вечной мерзлоте); организация мониторинга природных процессов, который системно охватывает все линии взаимосвязи объектов фауны, флоры и биоресурсной экономики.

Обратим внимание на еще один аспект модернизации жизненного пространства – энергетический. В Вологодском научном центре РАН выявили, что все более заметно происходит снижение доли жилья, оборудованного централизованным отоплением и газом, в связи с большими объёмами строительства многоквартирных домов и индивидуального жилищного строительства с индивидуальными системами отопления, главным образом на основе электричества³. В этом отражается общая тенденция трансформации коммунальной энергетики, когда использование в домашних хозяйствах теплогенерирующих установок становится дешевле по сравнению с централизованным снабжением горячей водой. Если к тому же учесть возрастающее значение в жизни людей загородного домовладения, то отмеченную тенденцию следует воспринимать как важнейший фактор изменения структуры использования конечных видов энергии. Применение индивидуальных теплогенераторов выгодно и в дальней периферии, куда целесообразней подвести электричество, чем проложить газопровод или доставить топливо.

По нашему мнению, в основу отмеченных преобразований должен быть положен гео системный подход – учение о природных комплексах, «принципах и методах изменения земной поверхности в нужном для человека направлении» (Сочава, 1978, c. 7). Введение геосистемного фактора в параметры общественного воспроизводства актуализирует проблему капитализации природных ресурсов (Дмитриева и др., 2023). Если ареал определенной геосистемы имеет набор полезных свойств и качеств, учтенных в единицах физического измерения, то их совокупность должна иметь и стоимостную оценку, которая может служить базой для последующих, более конкретных, расчетов. Практический смысл такой позиции объясняется необходимостью накопления финансовых ресурсов, достаточных для воспроизводства природно-ресурсного потенциала геосистем и создания благоприятной для жизни людей окружающей среды.

Заключение

Региональные аспекты общественного воспроизводства имеют традиционное научное объяснение с указанием на географическое разделение труда и свойство производительных сил объединяться в территориально-производственные комплексы. Европейский Север России в этом (традиционном) отношении имеет достаточно четко зафиксированные наукой позиции минерально- и биоресурсной специализации с глубокой переработкой первичного сырья на основе новейших технологий. Новизна в исследовательской тематике последних двадцати лет появилась в связи с ускоренным формированием контактной зоны континентальной и морской экономики, необходимостью защиты геополитических интересов России в Арктике.

Но еще в большей мере новизна исследований обусловлена трансформацией мироустройства и осознанием территориальными общностями людей (социумов) собственной роли в происходящих общественно-политических процессах. На этом фоне трактовка североевропейского типа организации хозяйства и жизнедеятельности людей как специфической совокупности производственных и социальных процессов служит своего рода ориентиром стратегического планирования. Немаловажное значение имеет также дробная типология форм территориальной организации хозяйства и расселения населения с учетом взаимосвязи между городскими агломерациями, промышленной и сельской периферией.

Самой актуальной проблемой на Европейском Севере является сохранение и обустройство на новой научно-технической основе исторически приобретенного пространства жизнедеятельности укорененного здесь населения. Для ее решения требуется восстановить земледелие с учетом его значения в обеспечении продовольственной безопасности и роли связующего звена всего аграрного комплекса, создать новую систему лесопользования и повысить роль местных сообществ в ее регулировании, вернуть в рабочее состояние реки, озера и морские заливы. Положительное влияние на домашнее хозяйство оказывают перемены в структуре энергетики за счет применения индивидуальных теплогенераторов.

Ссылка на геосистемность подчеркивает, что эффект интеграции научных знаний, включая социально-экономические, может быть усилен, если решение комплексных проблем будет базироваться на «сквозных» исследовательских методологиях.