Социальное государство в эпоху перемен: от классических моделей к новым вызовам постиндустриального общества

Социальная государственность: теоретико-правовые подходы к определению понятия

Проблема кризиса социальной государственности не теряет свою актуальность в течение многих десятилетий. Выявление путей его преодоления невозможно без формирования чётких представлений о социальном государстве, факторах, способствовавших его становлению и развитию, а также о том, какие подходы к интерпретации теоретико-правовой категории господствуют на современном этапе развития юридической науки.

Вопрос о хронологических рамках существования социальной государственности до сих пор считается дискуссионным, а ряд авторов, в частности А.Э. Евстратов, утверждают, что указанная модель политической организации общества существовала и находила своё воплощение с древнейших времён [1, с. 23], в то время как иные авторы, в частности О.С. Забралова [2] А.В. Козлов [3], Г. Эспинг-Андерсен [4], Ф. Аргибуги [5], связывают появление первых моделей социального государства с необходимостью разрешения обществен- ных противоречий, вызванных к жизни промышленной революцией и ростом городского населения.

Однако теоретико-правовое осмысление изучаемого в рамках данной работы феномена было начато в середине XIX века Л. фон Штейном, который ввёл в научный оборот термин Sozialstaat , калькой с которого является используемое в российской юридической науке понятие «социальное государство». А используемый в современном англоязычном правоведении термин welfare state , появился только в начале 40-х годов XX века.

Также не следует забывать, что процессы урбанизации, секуляризации, индустриализации и перехода от натурального хозяйства к товарному создали условия для изменения характера социальных рисков и набора средств их преодоления. Если в период, предшествовавший упадку церкви, росту городов и становления промышленного производства ряд функций, связанных с охраной здоровья и защитой уязвимых групп лиц, выполнялся религиозными организациями, расширенной общиной или расширенной семьёй, то по мере отхода от тради-

Вестник Российского нового университетаСерия: Человек и общество. 2026. № 3

ционной общественной структуры государство вынуждено было взять на себя выполнение обозначенных задач. Также по мере усложнения производственных процессов появилась потребность в стандартизированном всеобщем образовании. Наконец, становление товарного хозяйства обусловило превращение труда в объект отношений обмена, а также стремление промышленников к максимизации прибыли, в том числе и за счёт сверхэксплуатации рабочих.

Таким образом, к XIX в. особую актуальность приобрёл социальный вопрос [6]. Основываясь на научных трудах немецкого правоведа Л. фон Штейна, Ю.А. За-бралова характеризовала его как одну из главных проблем обсуждаемого исторического периода [7]. Причём его трактовка социального вопроса была несколько шире, нежели у иных авторов позапрошлого столетия. Так, уже упомянутый нами ранее Л. фон Штейн отмечал, что для разрешения данной проблемы недостаточно искоренить бедность, требуется добиться независимости работника от работодателя, без коей, в свою очередь, невозможно гарантировать трудящимся политическую свободу [2]. Между тем Л.Н. Кочеткова отмечает, что между Л. фон Штейном и К. Марксом имела место дискуссия, касающаяся методов разрешения социального вопроса [8, с. 71]. Если марксистская идеология предполагает в качестве средства разрешения общественных противоречий классовую борьбу [9], то Л. фон Штейн утверждает, что основным актором позитивных изменений должно являться государство. Более того, согласно воззрениям последнего, одной из целей социальной политики является сохранение конституционной монархии, которая воспринимается этим автором как наилучшая форма правления.

Классические модели социального государства стран Запада

Идеи Л. фон Штейна нашли своё воплощение в социальной политике, проводимой О. фон Бисмарком. С 1881 по 1891 г. в Германии была сформирована система охраны труда , основанная на государственном соучастии в социальном страховании. Так, 8 мая 1882 г. было сформировано имперское страховое ведомство, с 1884 г. действовал закон об обязательном страховании работников от несчастных случаев, если их доход не превышает 2 тыс. марок в год [10, с. 232]. Начиная с 1891 г. производилась выплата пенсий гражданам старше 70 лет, а к 1916 г. возраст был понижен до 65 лет. Формирование бисмар-ковской модели социальной государственности завершилось к 1911 г. с принятием закона об имперском (государственном) страховании, также известного как Социальный кодекс. Данный документ предусматривал пенсии для вдов и сирот застрахованных рабочих [11, с. 506].

Социальная государственность в Великобритании развивалась несколько иным образом, что связано с иными политикофилософскими воззрениями господствующего класса. Бедность рабочих увязывалась с их развращённостью и ленью. Социальная политика в обозначенный период носила дискриминационный характер. Так, в 1834 г. был принят ряд законов о бедных, в результате чего количество благополучателей сократилось почти в два раза [12, с. 72].

Положение дел начало меняться в ходе борьбы за избирательные права в рамках движения чартистов. Ответом на рост общественной активности со стороны высших классов стал рост благотворительности. Для координации деятельности по помощи бедным в 1869 г. было учреждено

Социальное государство в эпоху перемен: от классических моделей к новым вызовам постиндустриального общества

Общество организации благотворительности. Отметим, что защита малоимущих осуществлялась за счёт средств не только представителей высших классов, но и организованных трудящихся, с 1875 по 1913 г. при Обществе железнодорожных служащих действовал сиротский фонд1, осуществлявший выплаты детям погибших членов профсоюза.

Ещё одним фактором, обусловившим активное вовлечение частных акторов в строительство британской социальной государственности, являлась популяризация этико-философских взглядов И. Бентама, который утверждал, что моральная правильность зависит от того, каков объём счастья (удовольствия) или несчастья оно принесёт. Наиболее этичными в этой системе ценностей являются действия, приносящие наибольшее удовольствие наиболее широкому кругу лиц. При этом одним из значимых для моральной оценки обстоятельств автор называл вопрос здоровья [13, с. 60].

Под влиянием трудов И. Бентама в течение всего XIX столетия строились больницы для бедных, в дополнение к этому в 1848 г. был организован Совет по общественному здравоохранению, преобразованный позже в Главный медицинский совет; также в 1866 г. был принят закон о санитарии, предписывающий обеспечивать рабочие районы канализацией.

Конец XIX – начало XX вв. ознаменовалось формированием и укреплением политического влияния лейбористской партии, проводившей политику расширения трудовых прав. Был серьёзно ограничен детский труд, расширены образовательные права несовершеннолетних. Также в обозначенный период предпринимались усилия по повышению доступности аренды жилья.

Окончательное формирование британской социальной государственности произошло с реформами У. Бевериджа и его последователей, имевшими место в начале прошлого столетия. В 1908 г. был принят акт о пенсиях, однако ввиду довольно жёстких требований к благополучателям доля лиц, имевших право на указанную меру социальной защиты, составляла всего 1 %. В 1911 г. был принят акт о страховании, в 1915-м ограничен размер платы за наём жилых помещений. К 1925 г. сформировалась система, координирующая распределение взносов частных благотворителей и налоговых выплат. В тот же период были отмены дискриминационные законы «о бедных».

В результате обозначенной социальной политики сформировалась модель, предполагающая широкое государственно-частное партнёрство, существенную роль в котором играют крупные частные собственники. Право на жилище реализуется посредством льготной аренды.

Говоря об англосаксонской модели социальной государственности, не следует игнорировать опыт США. Теоретической основой политики, направленной на реализацию прав граждан, нам видятся воззрения Г. Форда и Дж. Кейнса. В основе фордизма лежит ориентация на массовое производство стандартизированной продукции, достигающееся посредством жёсткого разделения труда в рамках централизованных технологических процессов. Несмотря на негативное влияние обозначенной концепции на качество человеческого капитала, нельзя не отметить, что она способствовала большей доступности товаров для массового потребителя. В свою очередь, кейнсианство отводит публичному субъекту роль

132 Вестник Российского нового университета132 Серия: Человек и общество. 2026. № 3

обеспечения полной занятости населения и справедливого распределения богатства. Некоторые идеи Дж. Кейнса, например организация общественных работ в целях борьбы с безработицей, были реализованы Ф. Рузвельтом в рамках политики «нового курса», направленной на преодоление негативных последствий Великой депрессии. Как можно заметить, американская модель социальной государственности основана не на прямом предоставлении благ, а на создании условий, в которых любой трудящийся может самостоятельно обеспечить себе достойный уровень жизни, сэкономив на приобретении товаров и массового спроса.

Третьим вариантом организации социальной государственности является скандинавская модель. Её основоположники супруги Мюрдаль воспринимали государство всеобщего благосостояния как средство преодоления деструктивных последствий демографических изменений. Авторы отмечают, что стареющие население, как правило, отличается большей склонностью к сбережению, чем к инвестированию, что создаёт дефицит капиталов в значимых с точки зрения воспроизводства населения сферах, например, в жилищном строительстве. Данное обстоятельство, в свою очередь, способствует дальнейшей депопуляции. В качестве способа разрешения обозначенной проблемы обсуждаемые авторы предлагают выравнивание доходов между классами, «социализацию» потребления [14, с. 59].

Перераспределение происходило в том числе и посредством ограничения крупной собственности. К.Я. Брантинг полагал, что фигура индивидуального предпринимателя является лишней фигурой в крупномасштабном производстве [15, с. 19]. На владельцев предприятий в данной систе- ме возлагается существенная налоговая нагрузка, сочетающаяся с активным вмешательством государства в экономику посредством лицензирования [16, с. 151].

Ещё одной целью социальной политики в рамках скандинавской модели является создание условий для обеспечения полной занятости населения, существенную роль в обеспечении которой играют профессиональные союзы. Организованные трудящиеся являются стороной коллективных переговоров, обеспечивая справедливые рабочие условия (зарплатную солидарность) [17]. При этом государство создаёт систему переподготовки кадров для обеспечения высокого качества человеческого капитала [18, с. 315].

Различия путей формирования социальной государственности обусловлены существованием ряда не схожих между собой по институциональной архитектуре типов рассматриваемой в рамках данного исследования формы политической организации общества. Г. Эспинг-Андерсен, полагаясь на критерии меры, в которой снижается зависимость возможности получения доступа к общественным благам от способности заплатить за них (декоммодификации, растоваривания), а также наличия или отсутствия различия в количестве благ, получаемых в равной степени нуждающимися в них субъектами (стратификация), выделяет три режима социальной государственности (Welfare regime):

• 1)    либеральный , сочетающий низкую степень декоммодификации и малую степень стратификации. Общественные блага во многом остаются объектом рыночных отношений (например, страхования, инвестирования). Помощь оказывается наиболее нуждающимся вне зависимости от объёма их вклада и, как правило, носит временный характер;

Социальное государство в эпоху перемен: от классических моделей к новым вызовам постиндустриального общества

• 2)    консервативный , предполагающий высокую степень декоммодификации благ и высокий уровень стратификации. Объём социальных прав зависит от статуса субъекта (семейное положение, наличие детей, род занятий), а также величины его вклада в страховые фонды, связанные с государством;

• 3)    социал-демократический , сочетающий в себе низкий уровень стратификации и высокий уровень растоваривания инструментов защиты от социальных рисков, которые достигаются за счёт особой налоговой политики и активности профессиональных союзов, а также высокой производительности труда [4].

Однако, несмотря на своеобразие каждой из перечисленных моделей социальной государственности, для всех них характерно наличие механизмов перераспределения благ – от более обеспеченных субъектов – нуждающимся. При этом значимым условием эффективности изучаемых нами форм политической организации общества является высокий уровень формальной занятости населения.

Однако в неевропейских странах существуют иные модели социальной государственности. Так, в ряде стран Персидского залива реализация политики, направленной на снижение неблагополучия населения происходит за счёт распределения между гражданами неналоговых доходов. Начиная с 1970-х годов эти государства проводили политику, направленную на снижение иностранного влияния на добычу углеводородов. В тот же период была сформирована организация стран-экспортёров нефти – ОПЕК, чья политика привела к росту цен на обозначенный тип полезных ископаемых. Получаемая рента распределяется между узким кругом потомственных граждан, при этом трудо- вые мигранты исключены из круга благополучателей [19, с. 91].

Отдельного изучения заслуживает опыт строительства социальной государственности в СССР. У.И. Сересова отмечает, что социальная политика Советской страны строилась на принципах патернализма [20, с. 26]. Декларировались относительно скромные потребности граждан, что позволяло добиться широкого охвата программ поддержки населения при относительно низком уровне социальных расходов (около 14 % бюджетных трат) [21]. При этом качество получаемых благ зависело от рода занятий и статуса нуждающегося лица [22]. Как можно заметить, для советской модели социальной государственности характерны признаки всех трёх типов, выделенных Г. Эспинг-Андерсеном. При этом для Советского государства характерен авторитарный политический режим и преимущественно государственная собственность на средства производства. В этих условиях налоговые доходы не являлись основным источником финансирования системы предоставления общественных благ, что позволяет говорить о схожести советской социальной государственности с таковой в странах Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (далее – ССАГПЗ). Не следует забывать и о том, что как в советском государстве, так и ранее обозначенных странах – экспортёрах углеводородов одной из целей социальной политики являлось сохранение позиций действующей власти. Однако если СССР практически полностью опирался на труд собственных граждан, наделённых социальными правами, то в монархиях Персидского залива на рынке рабочей силы широко представлены трудовые мигранты, лишённые таких прав.

Вестник Российского нового университетаСерия: Человек и общество. 2026. № 3

Причины кризиса социальной государственности в постиндустриальную эпоху

Осмыслив как западные, так и незападные модели социальной государственности, можно выделить два рода таковой:

• 1)    редистрибутивная – основанная на перераспределении: от имущих граждан – нуждающимся;

• 2)    дистрибутивная – основанная на распределении благ, созданных государством.

С учётом вышесказанного в ходе анализа кризиса социальной государственности, вызванного переходом от индустриального общества к постиндустриальному, каждый из её родов следует рассматривать отдельно.

Однако вначале следует дать определение понятию «постиндустриальное общество». Впервые концепция постиндустриального общества была сформулирована Д. Беллом [23]. В контексте данной работы наиболее значимыми в его определении нам видятся следующие признаки:

• •    переход от товарного производства к экономике услуг и знаний;

• •    усложнение трудовых функций;

• •    повышение значимости технологий;

• •    использование «интеллектуальной техники» в процессе принятия решений [23].

Изменение технологического уклада не могло не отразиться на сфере труда и занятости: возникли новые формы организации приносящей доход деятельности, отличающиеся большей степенью гибкости, а вместе с тем меньшей стабильностью (прекарная занятость) [24, с. 255]. Примером обозначенной формы экономической активности может послужить платформенная занятость. Отметим, что обозначенная форма приносящей доход деятельности, в отличие традиционного трудоустройства, не предполагает чётких социальных гарантий. При этом доля лиц, занятых в сфере сельского хозяйства и промышленности, сокращается по сравнению с предыдущим хозяйственно-технологическим укладом, и наибольшая доля рабочих мест приходится на сферу услуг.

Также совершенствование технических средств создаёт условия, в которых от работников требуется постоянное расширение круга своих профессиональных компетенций.

Наконец, в настоящее время в рабочие процессы активно внедряются большие языковые модели и генеративные нейронные сети. Данные аппаратно-программные комплексы используются для быстрого решения стандартизированных рабочих задач. Отметим, что в ряде случаев использование решений, основанных на описанных выше технологиях, обходится работодателям дешевле, нежели наем новых сотрудников.

Помимо технологических факторов кризис социальной государственности в современных условиях вызван отходом от концепций, предполагающих существенную степень государственного участия в отношении производства и перераспределения благ (кейсианства, дирижизма), и сведением роли публичного субъекта в экономике к контролю уровня инфляции, пресечению преступлений против собственности, в некоторых случаях – борьбе с недобросовестной конкуренцией (монетаризму) [25, с. 25]. Наиболее отчётливо обозначенный переход прослеживался в политике М. Тэтчер в Великобритании и Р. Рейгана в США [26, с. 88]. Их правление ознаменовалось перестройкой систем здравоохранения и образования в соответствии с руководящими идеями свободной конкуренции, а также деятельностью, направленной против профсоюзов [27, с. 108–109]. В дальнейшем неоконсервативные идеи оказали влияние на политику международ-

Социальное государство в эпоху перемен: от классических моделей к новым вызовам постиндустриального общества

ных организаций, призванных обеспечивать мировую финансовую стабильность, в частности, Всемирной торговой организации, Всемирного банка, Международного валютного фонда и Европейского союза. Принятие доктрины монетаризма наиболее влиятельными в обозначенный период межгосударственными финансовыми институтами получило в научной литературе название «Вашингтонский консенсус» [28, с. 47].

Помимо факторов, влияющих в равной степени на редистрибутивные социальные государства по всему миру, очертим круг детерминант упадка каждой из моделей социальной государственности в отдельности.

Говоря о социал-демократической модели политической организации общества, нельзя не отметить, что, во-первых, описанные ранее изменения структуры занятости вкупе с политикой ряда государств и международных организаций, направленной на снижение влияния организованных рабочих, привели к снижению роли профессиональных союзов и сокращению доли их членов с 40 %1 от общего количества трудящихся в середине XX столетия до 17 % по состоянию на 2025 год2. Ослабление профессиональных союзов привело к переходу от коллективных переговоров к заключению индивидуального трудового договора с каждым работником. Во-вторых, наиболее успешные страны, социальное государство в которых строится по социал-демократической модели, начиная со второй половины 2010-х сталкиваются с мигра- ционным кризисом. Исследователи отмечают, что некоренные жители изучаемых стран, с одной стороны, недостаточно интегрированы в местное сообщество, чтобы занимать высокооплачиваемые должности, требующие высокопроизводительного труда, с другой – пользуются социальной поддержкой, достаточной для того, чтобы иметь более высокий уровень жизни, чем до эмиграции [29, с. 38–39]. Данное обстоятельство способствует повышению напряжённости в обществе, а также росту нагрузки на бюджетную систему данных стран, что обусловлено необходимостью расходования большего объёма средств на обеспечение безопасности, а также невозможностью компенсировать предоставляемые мигрантам социальные блага за счёт полученных от них обязательных платежей.

Говоря о консервативной модели социальной государственности, в качестве наиболее значимой причины её кризиса следует обозначить старение населения (см. Рисунок 1).

Также снижению объёмов государственных и негосударственных пенсионных фондов способствует уже описанный ранее рост неформальной занятости.

Для либеральной модели социального государства наиболее значимым фактором риска является стагнация заработной платы. Р.Н. Лепа, В.В. Трубчанин и И.В. Савченко отмечают, что в странах с развитой рыночной экономикой рост вознаграждения за труд составляет 0,7–0,8 % за каждый процент повышения производительности

Вестник Российского нового университетаСерия: Человек и общество. 2026. № 3

Год/Year 1981                                                Год/Year: 2025

Население/Population: 4,528,777,306                               Население/Population: 8,231,613,069

Рисунок 1. Половозрастная структура населения в 1981 и 2025 гг.

Источник: URL: (дата обращения: 28.05.2026).

труда [30, с. 9]. Также следует отметить, что в рамках описанной модели системы страхования уязвимы перед колебаниями рынка.

В контексте специфики дистрибутивной модели социальной государственности следует упомянуть, что её советская разновидность потерпела крах, в том числе и ввиду неспособности адаптироваться к постиндустриальному технологическому укладу, которая, в частности, выражалась в низком уровне развития информационно-телекоммуникационных технологий.

Несколько более устойчивой оказалась социальная государственность стран ССАГПЗ, однако в условиях высокой волатильности цен на нефть, геополитической нестабильности, а также роста доли возобновляемых источников энергии (см. Рисунок 2), существует риск её упадка1.

Из сказанного выше можно сделать вывод, что наиболее значимыми причинами кризиса социальной государственности, вне зависимости от ее разновидности, в постиндустриальную эпоху являются:

• •    снижение доли формальной занятости;

• •    дефицит денежных средств в системе социального страхования;

• •    непрерывное усложнение трудовых функций, ведущее к изменению карьерных траекторий.

Технологическая революция и сценарии эволюции форм социальной государственности

В ходе исследования нами были выявлены следующие пути трансформации изучаемых форм организации политической жизни общества под влиянием изменения технологического уклада.

Во-первых, построение социальной государственности по инвестиционной модели , главным приоритетом в рамках которой

Социальное государство в эпоху перемен: от классических моделей к новым вызовам постиндустриального общества

Источник: рисунок выполнен автором.

является помощь работникам в приобретении компетенций, востребованных на рынке труда.

С учётом постоянного ускорения технического прогресса решение данной задачи видится нам довольно затруднительным без создания системы доступного непрерывного профессионального образования. Отметим, что переподготовка является не только средством проактивной защиты от безработицы, но и одним из решений проблемы утраты профессиональных позиций женщинами с детьми и замещения трудовых функций лиц, находящихся в начале карьерного пути, аппаратно-программными комплексами. Как справедливо замечают авторы работы [31, с. 43–44], непрерывное обучение способствует инклюзии на рабочем месте, особенно если образовательные программы находятся в неразрывной связи с трудовой функцией. В противном случае вложения в образовательный процесс могут оказаться довольно неэффективными, что подтверждается опытом Италии [32, с. 176]. При этом эффективность социальной государственности, построенной по инвестиционной модели, зависит не только от развития системы образования. М.Л. Дорофеев выделяет три ключевых критерия оценки обсуждаемой модели политической организации общества:

• •    гибкость и стратегическая устойчивость;

• •    эффективность;

• •    уровень экономии бюджетных средств.

Обозначенные данным автором ключевые характеристики позволяют нам сделать вывод, что в ходе построения социального государства по инвестицион-

138 Вестник Российского нового университета138 Серия: Человек и общество. 2026. № 3

ной модели следует создать условия для абилитации и реабилитации лиц с ограниченными возможностями здоровья в целях повышения их экономической активности, как в рамках программ непрерывного образования [33, с. 441], так и с использованием ресурсов системы здравоохранения. Как справедливо замечают М. Байструп с коллегами, неравенство в доступе к реабилитационным возможностям препятствует экономической активности лиц с ограниченными возможностями здоровья [34].

Ещё одним важным аспектом деятельности инвестиционного социального государства является интеграция в местное сообщество трудовых мигрантов, беженцев и вынужденных переселенцев. Реализация программ, направленных на адаптацию иностранных субъектов к особенностям страны проживания, не только способствует устранению угроз гражданскому миру, но и, как верно отмечается в [35, с. 3146], позволяет обозначенным лицам приобрести культурный и социальный капитал, что, в свою очередь, способствует их вовлечению в трудовые отношения, а следовательно, созданию условий для реализации ими своего права на достойную жизнь.

Во-вторых, ещё одним вариантом политической организации общества в постиндустриальную эпоху является становление популистского социального государства. В рамках этой модели социальной государственности главными получателями благ являются представители общественных групп, выступающих в качестве объекта кооптации, или слоёв населения, чья политическая мобилизация наиболее выгодна действующей власти [36]. Несмотря на относительную эффективность в краткосрочной перспективе, данная модель не ли- шена серьёзных недостатков. Во-первых, в краткосрочной перспективе использование институтов социального государства для решения политических задач ведёт к увеличению нагрузки на бюджетную систему, что лишь усиливает влияние выявленных нами ранее негативных факторов. Во-вторых, предоставление благ и льгот группам, стремящимся к построению закрытых сообществ, создаёт условия для социальной дезадаптации и, как следствие, формированию новых социальных рисков. Наконец, необоснованные преференции могут вызвать недовольство у иных членов общества.

Наконец, третьим сценарием эволюции социальной государственности является переход к модели базового общегражданского дохода (далее – БОД). Под БОД в современной литературе понимается регулярная денежная выплата, предоставляемая каждому члену политического сообщества на индивидуальной основе, без проверки нуждаемости и без требования трудовой активности [37].

В зависимости от объёма замещения существующих социальных программ различают полную модель БОД, замещающую большинство иных форм предоставления благ, и частичную, дополняющую существующую систему социальной защиты [38].

Однако построение социальной государственности, основанной на базовом доходе, сопряжено с рядом фундаментальных ограничений. Во-первых, это фискальная несостоятельность. Расходы на универсальную выплату для всего населения являются непосильными для бюджетной системы большинства государств. Отметим, что обсуждаемая концепция не была реализована ни в одной стране мира [37]. Также критики данной концепции отмеча-

Социальное государство в эпоху перемен: от классических моделей к новым вызовам постиндустриального общества

ют, что в ходе ее реализации имеет место риск зависимости от государства, что БОД делает людей зависимыми от государства, что, в свою очередь, способствует формированию в обществе культуры иждивенчества [39]. Наконец, нельзя не отметить, что в текущих политических условиях введение базового дохода с большой вероятностью приведёт к сокращению объёма предоставляемым гражданам общественных благ1.

Таким образом, модель БОД представляет собой радикальную альтернативу как классическим формам социального государства (основанным на страховых, распределительных и перераспределительных механизмах), так и характерным для постиндустриального общества инвестиционной и популистской моделям. Её практическая реализация сопряжена с высокими фискальными, политическими и институциональными рисками, что ставит под вопрос её состоятельность в качестве реальной альтернативы существующим моделям социальной государственности в обозримой перспективе.

Выводы

Анализ трёх альтернативных сценариев эволюции социального государства позволяет сделать вывод об отсутствии универсальной модели, пригодной для всех типов социальной государственности.

Инвестиционная модель, ориентированная на помощь благополучателям в адаптации к требованиям рынка труда, представляется наиболее эффективной в долгосрочной перспективе, однако требует значительных предварительных бюджетных вложений и развитых институтов.

Популистская модель, напротив, обеспечивает краткосрочную политическую стабильность, но ведёт к росту бюджетной нагрузки и социальной напряжённости.

Модель базового общегражданского дохода предлагает радикальный разрыв с существующими механизмами перераспределения, однако её фискальная несостоятельность и отсутствие успешных примеров реализации в национальном масштабе ставят под вопрос её практическую применимость в обозримой перспективе.