Социальные аспекты публичных пространств советских и постсоветских городов

Социологический аспект анализа деятельности человека непременно обращает внимание исследователей к месту обитания людей – социальной среде взаимодействия индивидов, производственному, культурному, политическому и духовному контексту. С тенденциями урбанизации и индустриализации областью для активного изучения становится город, выступающий лабораторией социальных изменений в обществе, показывающий ликвацию элементов, их соединений, сольватацию и симбиоз.

Тематика рассмотрения публичных городских пространств является актуальной вследствие ее существенной значимости для анализа острых проблем, практического применения теоретически предложенных альтернатив, выявления наиболее важных сторон исследований общественных структур. Процессы, проходящие в урбанизированной среде, необходимо рассматривать в координатах социального взаимодействия горожан, со-

временных ценностей городской культуры, нового образа жизни и меняющегося облика города с его латентными и явными знаками и символами, которые включают в себя не только значения конкретного города, но и являются отражением существующего политического строя, идеологии государства, влияющей на самоидентификацию личности, и значимых особенностей конкретного региона или страны.

Рассматривая городские публичные пространства, где активизируется деятельность общества, можно выявить недостатки и достоинства планирования и благоустройства местности, а также проблемы межличностного и группового общения. Трансформация человеческих отношений началась с появления первого городского поколения, когда индустриализация и урбанизация заняли главенствующее положение в формировании новых привычек, особенностей поведения и ценностей современного человека.

Горожане, которые выросли к периоду 1970-х-начала 1980-х гг., осваивали ценности современного общества: свободу слова, приватность личной жизни, партнерство, права человека, свободу передвижений, что не в последнюю очередь обусловило горбачевскую перестройку и крах всей коммунистической системы [1].

Городской образ жизни кардинально меняет социальную активность, общение и взаимодействие людей. Большая плотность населения непременно влияет на человеческие отношения, которые становятся анонимными и разобщенными. В городах соседи одного дома не знают друг с друга и потребность во взаимодействии проявляют только в крайних случаях.

Георг Зиммель, немецкий социолог, в своей работе «Большие города и духовная жизнь» пишет, что жизнь в городе определяется общественно-техническим механизмом, запускающим трансформацию человеческих отношений и связей. Система взаимодействий индивидов, по Зиммелю, построена на «устойчивых впечатлениях», основанных на принципиально новых психологических условиях и формирующихся с помощью «калейдоскопа быстро меняющихся картин», которые вызваны городской сутолокой, быстрыми темпами роста профессиональной и общественной жизни. Поэтому типичному жителю города ха- 485

рактерны средства защиты от затраты нервных сил, базирующихся на формализации и точности социальных действий [2]. Внутри такого общественного механизма связи индивидов ослабевают, повышается уровень безразличия к другим, увеличивается отчужденность личности от общества. Чувства в городе отходят на второй план, отношения становятся анонимными (и даже обезличенными), что допускает возможность человека нейтрализовать взаимодействие с другими людьми, выстраивая на основании своих стремлений. Дифференциация по интересам обеспечивает некоторую структуру обществу, спасая его от хаоса определенной «техникой жизни».

В процессе единения города и горожанина анонимность запускает «десоциализацию» гражданина, который вынужден впоследствии искать место в новой группе, отличающейся от его первичной группы в семейном или религиозном плане. Спектр взаимодействий и социальные круги человека расширяются, следовательно, увеличивается личная свобода индивида.

Всегда ли вопрос отчужденности и формализации отношений в городах был актуален? Обращаясь к прошлому и вспоминая городских жителей Советского Союза, трудно представить картину равнодушия и невнимания людей друг к другу, которых объединяла идеология, чувство привязанности и, возможно, город, который они буквально строили вместе.

Понятие «публичное пространство» в советском городе имело другой оттенок, так как вся территория в планировании считалась публичной, т. е. принадлежащей в равной степени всем горожанам по умолчанию. Термин «общественное пространство», характеризуя центральную часть города, акцентировал важную роль коллективизма. Все общественные пространства того времени можно было разделить на три большие группы: система общественных центров, система магистралей, система озеленения. Общественный центр выполнял важную политическую и идеологическую функцию, являясь наглядным воплощением коммунистических идей и ценностей [3].

Дворцовая площадь в Санкт-Петербурге – наглядный показатель постсоветской трансформации. Раньше место символизировало идентичность граждан, служило для праздничных парадов и демонстраций, организовывало сакральный центр 486

торжества – к портретам главных вождей переносили вождей местных из «штаба Революции» в Смольном. И именно здесь проходящие мимо трибун граждане осознавали себя как «мы», чувствовали свою причастность к великому государству [4].

Городское публичное пространство СССР, которое было организовано властями и ими контролировалось, поэтапно отступило от своих функций, в числе которых была роль «социального смесителя» и обеспечение свободного взаимодействия между людьми, сместившись фактически в зону неформального публичного пространства – в жилые кварталы, образующие неконтролируемые собрания горожан. Их повседневные взаимодействия были загнаны в сферу приватную, никому не принадлежавшую, например, гаражи, дворы и пустыри, и формировали собственное пространство со своими, альтернативными взаимодействиями, совсем не навязанными государством [5].

В современных публичных пространствах уровень социального контроля снижается, важность сакральности мест уступает привлекательности его удобства и возможности для развлечений и отдыха. Наглядный пример: скамейки в Летнем саду Санкт-Петербурга стоят спинками к символу памяти. Это значительно уменьшает степень сакрального, люди здесь могут позволять себе не только думать о возвышенном, но и делать «приятные» для себя вещи: болтать, выпивать и закусывать [4].

Социальная идентичность ослабевает, обобщенность отходит на второй план, а коммуникация межу людьми переходит на другой уровень: в социальные сети, Интернет, символы и знаки города.

В трансформации постсоветского города выделяют значительные изменения. Во-первых, идеологического характера. Политическое значение пространства как источника национальной идентичности и коллективной памяти ставится под сомнение. Во-вторых, изменения экономические. Новые элементы инфраструктуры города, такие как торгово-развлекательные центры и улицы, деловые районы вырабатывают новые практики приватизации и коммерциализации современного города. В-третьих, социальные. Запущен процесс поляризации общества, маргинализации его отдельных элементов, а также значительных изменений в системе ценностных ориентаций горожан [6].

Это значит, что качественно изменяются и социальные практики взаимодействия в городских публичных пространствах. Чаще поступки и поведение людей становятся менее осмысленными и рациональными, часто оказываясь в толпе города, человек теряет свою индивидуальность, присваивая нормы современного общества, его правила и коды, которые генерируют смыслы. Индивид становится заложником динамичной городской жизни – он одновременно теряет индивидуальность и идентичность с окружающими его людьми.

Находясь в одном пространстве, люди не могут не коммуницировать. Незнакомцы подают неосознанные знаки и сообщения окружающим и, проявляя «вежливое невнимание» [7], отводят взгляд, если встречаются глазами, или стремясь не нарушать приватность ближнего, не подсаживаются к одиноким людям в публичных городских или мобильных пространствах [4].

Замкнутость в собственном мире, неком «коконе» и ценность приватности формируют принципиально нового городского типа человека, уходящего чаще в виртуальность, нежели в реальное пространство. Косвенно или напрямую игнорируя социальную среду повседневности, которая влияет на социализацию индивида, его жизнедеятельность и мироощущение, человечество рискует замкнуться на «микрокосмосах», существующих в псевдореальности и замкнутых социальных группах. Тенденции индивидуализации пространства могут привести не только к удобству мест для людей, но и к разобщенности общества, его дистанционированию.

Налаживание практических действий над изученными причинами вероятно использовать для качественных преобразований, которые актуальны для современного общества, человеческой сущности и социальной упорядоченности. Дальнейший анализ повседневных городских практик в публичных пространствах может стать основой для конструирования и проектирования мест в городе, которые будут способствовать общению и взаимодействию для расширения коммуникативных возможностей посетителей.

SOCIAL ASPECTS OF PUBLIC SPACES

Perm State University