Социальные проблемы семейной молодежи в сфере труда и занятости: систематизация противоречий трудовых отношений молодежи, имеющей семью

Тарандо Е.Е.

Журнал: Теория и практика общественного развития @teoria-practica

Рубрика: Социология

Статья в выпуске: 9, 2026 года.

Бесплатный доступ

В статье выделяются и систематизируются основные проблемы семейной молодежи в сфере труда и занятости. Логика исследования состоит в определении ключевой проблемы и определении проблем, смежных с ней. Выделяется три группы социальных проблем, с которыми сталкивается семейная молодежь современности: низкая оплата труда, нарушение баланса времени для работы и семьи, дискриминация в сфере занятости. Анализ в статье построен на движении от общего к частному. Исходной точкой стали проблемы молодежи в трудовой сфере, далее были рассмотрены социальные сложности семейных пар молодого возраста, сопряженные с трудоустройством, переработками, необходимостью поиска места работы с гибкими условиями труда, наиболее глубокий уровень анализа – изучение проблем молодых семей, имеющих детей-инвалидов, связанных с необходимостью сделать выбор между государственной поддержкой и возможностью зарабатывать на жизнь самостоятельно. В статье кратко резюмируется опыт скандинавских стран в области государственной политики доходов и занятости в отношении семейной молодежи.

молодежь \ семейная молодежь \ проблемы семейной молодежи в сфере труда \ молодые семьи \ имеющие детей-инвалидов \ семейная политика скандинавских стран \ баланс работы и семьи у семейной молодежи

Короткий адрес: https://sciup.org/149152307

IDS: 149152307   |   УДК: 316.334.22:316.36   |   DOI: 10.24158/tipor.2026.9.2

Social Issues of Young People with Families in the Field of Labor and Employment: Systematization of Contradictions in the Labor Relations of Young People with Families

This article identifies and systematizes the key problems that young people with families face in the field of labor and employment. The logic of the study is to determine the key issue and the issues related to it. Three groups of such issues have been identified: low wages, disruption of the family-work balance, and discrimination in labor and employment. The analysis moves from the general to the particular. The starting point is the issues of young people in the field of employment. Next, the article considers the social difficulties of young couples related to finding employment, working overtime, and the need to find a job with flexible working conditions. The most profound analysis is the study of the issues of young families with children with disabilities who have to choose between state support and the possibility of earning a living independently. The article briefly summarizes the experience of Scandinavian countries in terms of state income and employment policy regarding young people with families.

Текст научной статьи Социальные проблемы семейной молодежи в сфере труда и занятости: систематизация противоречий трудовых отношений молодежи, имеющей семью

Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург, Россия, ,

St. Petersburg State University, St. Petersburg, Russia, ,

теряет своей актуальности, особенно в современных условиях демографического кризиса. Среди таких факторов одно из ключевых мест занимает занятость в системе общественного производства молодых людей, имеющих свою семью. Трудовые отношения, в которых они участвуют, отражают ряд противоречий, связанных с разнонаправленностью интересов включенных в эти отношения субъектов. Изучение проблем семейной молодежи в трудовой сфере необходимо и актуально с позиции выработки мер по их решению прежде всего со стороны государства как социального института, реализующего макросоциальные интересы. Классификация этих проблем имеет значение для корректировки государственной политики на федеральном, региональном и местных уровнях власти, направленной на поддержку молодых семей и трудящейся молодежи.

Проблемы сферы занятости в подавляющем большинстве имеют в качестве причины либо конфликт интересов работодателя и работника, либо асимметрию информации, либо макроэкономические условия (негибкость рынка труда, технологическое развитие, экономические кризисы) (Карапетян, Тарандо, 2023). Проблемами, имеющими ярко выраженный социальный аспект, являются те, которые относятся к конфликту интересов работодателя и работника, а также ряд проблем, порождаемых асимметрией информации, когда одна из сторон взаимодействия в рамках отношений занятости обладает большей информацией о ситуации и использует ее в своих целях.

Конфликт интересов работодателя и работника при прочих равных условиях развивается в пользу первого в ущерб интересам второго, поскольку именно работодатель выстраивает социальное пространство занятости таким образом, чтобы реализовывались именно его интересы, которые в конечном итоге сводятся к максимизации прибыли от деятельности организации.

Информационная асимметрия срабатывает аналогичным образом, хотя скрываемая от взаимодействующей стороны информация может быть на стороне сотрудника (Карапетян, Та-рандо, 2023).

Таким образом, при взаимодействии работодателя и работника каждая из взаимодействующих сторон при прочих равных условиях стремится достичь максимизации экономического дохода. При этом то, что для одной из них является прибылью, для другой - оказывается издержками. В контексте социально-трудовых отношений заработная плата для работника является доходом, который он стремится увеличить, а для работодателя это - издержки, которые он стремится сократить. Со стороны содержания этих отношений речь идет о трудовом вкладе работника в деятельность организации, который работодатель старается максимизировать, а работник - минимизировать, чтобы сохранить свой ресурс здоровья. В этом отношении экономические результаты деятельности организации содержат серьезное противоречие интересов работодателя и работника.

Совокупность социальных проблем семейной молодежи является конкретизацией этого противоречия, когда уточняются характеристики работника по возрастным параметрам и семейному положению. Они определяют поведение работников в сфере труда и политику по отношению к ним со стороны работодателя. Конфликт интересов здесь приобретает особую специфику, определяемую возрастом и семейным положением сотрудников. В связи с этим актуальным видится определение круга социальных проблем, порождаемых этим конфликтом в отношении семейной молодежи, систематизация их с целью определения ключевых и производных от них социальных трудностей, когда устранение ключевой проблемы будет «тянуть» за собой разрешение производных от нее ситуаций. Речь идет о построении классификации социальных проблем трудовых отношений, с которыми сталкиваются молодые семьи на рабочих местах, с тем чтобы понять, какие меры, и прежде всего со стороны государства, необходимо предпринять для того, чтобы в рыночной экономике могли реализовываться не только интересы работодателей, но и других социальных групп, в нашем случае - интересы семейной молодежи и общества в целом.

Логика и методология исследования . В статье применяется общенаучная методология, представленная диалектическим методом исследования противоречий социальной реальности применительно к сфере труда и семейных отношений; положениями системного анализа, позволяющего рефлексировать системность социальных проблем семейной молодежи в трудовых отношениях; принципом причинности, который дает возможность выделения ключевой проблемы трудовой сферы применительно к семейной молодежи, а также принципами научного анализа, задающими логическую последовательность рассуждения и выводов.

Общенаучная методология сочетается с методологией социологических исследований. Последняя представлена в рамках проработки каждого конкретного уровня исследования. Здесь следует назвать факторный анализ в социологии, потребительностоимостной подход в экономической социологии, теорию человеческого и социального капитала в экономической социологии, анализ бюджетов рабочего и свободного времени в социологии труда, изучение процесса планирования фондов рабочего времени в социологии управления, построение дерева социальных проблем сферы труда у семейной молодежи, предполагающего применение методологии планирования, разработанной в менеджериальных науках, в частности, в социологии управления. Эмпирический уровень исследования основан на применении методов анализа статистики и вторичного анализа результатов социологических исследований, представленных в научных публикациях и публикациях в средствах массовой информации (СМИ).

Результаты . Прежде чем анализировать проблемы трудовых отношений у семейной молодежи, необходимо обозначить их специфику вообще для данной возрастной группы в целом. На этом уровне конкретизации необходимо выделить основные особенности молодежи, которая включается в отношения занятости и трудовые отношения в системе общественного производства. Эти особенности будут модифицировать основное противоречие социально-трудовых отношений применительно к молодым специалистам.

Во-первых, речь идет о минимальном трудовом опыте, который работодатель рассматривает в качестве одного из ключевых факторов для принятия положительного решения о приеме на работу. На стороне молодого специалиста в этой ситуации должны иметься какие-то дополнительные преимущества, способствующие трудоустройству.

Во-вторых, речь идет о преимущественно теоретических знаниях по профессии и минимальных практических навыках и умениях, отсутствии насмотренности ситуаций, возникающих в профессиональной сфере, и, соответственно, дефиците наработанных решений по возникающим в ней проблемам.

В-третьих, минимальный жизненный опыт в отношении взаимодействия с людьми (применительно к трудовой сфере с руководителями, подчиненными и коллегами по работе), индивидуального социального капитала, знаний формальных и неформальных принципов, правил и приемов осуществления социальных отношений, выражающихся в информационной асимметрии в пользу работодателей и в неспособности распознавать наличие социальной проблемы в данной конкретной ситуации, чтобы найти оптимальное ее решение.

В-четвертых, значимый потенциал здоровья, позволяющий полноценно и долго выполнять трудовые обязанности, быстро восстанавливаться.

В-пятых, речь идет об обучаемости и адаптивности молодых людей, которые быстро схватывают и перерабатывают новые знания и информацию.

В-шестых, рост молодежи в профессии сопровождается ошибками и недочетами, что наносит ущерб компаниям, нанимающим таких специалистов. Организации вынуждены нести издержки по причине неопытности молодых специалистов работы, чтобы по прошествии времени они были способны работать качественно.

В-седьмых, молодой специалист, набравшись опыта, может уйти на другое место работы, если найдет более выгодные для себя условия приложения своих знаний и умений. Согласно результатам социологических исследований, 28 % молодых работников увольняются, не проработав и полгода, а 42 % – постоянно находятся в поисках более выгодных мест приложения труда1. Молодежь создает повышенную текучесть кадров в компании, чего хотел бы избежать любой работодатель.

В-восьмых, новое поколение обладает высокой адаптивностью в отношении освоения новых цифровых технологий, в том числе в профессиональной деятельности.

Данные особенности молодежи группируются вокруг ее человеческого и социального капиталов и определяют круг социальных проблем трудовых отношений и отношений занятости, в которые включаются представители нового поколения.

Первой из них является проблема приема на работу молодых специалистов, особенно если эта работа является первой для них. Подавляющее большинство работодателей ориентируются на соискателей с опытом работы от 1 до 3 лет. При этом молодые специалисты, выпустившиеся из учебного заведения и не имеющие опыта работы, попадают в своеобразную ловушку: для того, чтобы попасть на рабочее место, нужен опыт работы, а для того, чтобы его получить, нужно попасть на рабочее место. Согласно данным Росстата, порядка 81 % выпускников вузов удается устроиться на работу в первый год после завершения обучения. В 2019 г. значение этого показателя равнялось 72 %. Для выпускников средних профессиональных учебных заведения в 2025 г. соответствующий процент оказался выше – порядка 85–86 %2. Повышение значений этого показателя в период с 2020 г. обусловлено усилившимся дефицитом кадров на рынке труда. Согласно данным социологического опроса, около 75–76 % компаний заявляют, что готовы брать молодых специалистов, не имеющих опыта работы, чтобы доучить их уже непосредственно на рабочем месте1.

Второй значимой проблемой трудовых отношений для молодых специалистов являются их более высокие шансы на попадание в сферу неформальной занятости. Жесткие критерии отбора в формальном секторе, затянувшиеся сроки поиска работы, отсутствие опыта трудовой деятельности в системе общественного производства вынуждают молодежь соглашаться на неформальную занятость, которая имеет широкий спектр рисков: от отсутствия социальной защищенности субъектов труда до недобросовестности работодателей в отношении соблюдения их трудовых прав. От 15 до 25 % молодых специалистов, закончивших обучение, попадают в сферу неформальной занятости (точные цифры колеблются в зависимости от уровня образования и региона страны)2.

По данным Т.Л. Клячко, Е.А. Семионовой, доля неформально занятой молодежи сокращается с повышением уровня ее образования. Если речь идет о среднем образовании (11 классов), то здесь доля неформально занятых молодых людей самая высокая – до 43,1 %; 30,9 % выпускников средних профессиональных учебных заведений также заняты в неформальном секторе, а вот доля молодых людей, имеющих высшее образование и занятых неформально, составляет уже только 26 %. При этом 39,7 % представителей работающей в неформальном секторе молодежи говорят о том, что у них отсутствует возможность трудоустройства в формальном секторе (Клячко, Семионова, 2019).

Третьей значимой проблемой трудовых отношений у молодежи является низкий уровень заработных плат, предлагаемый работодателями для начинающих специалистов. Часто при приеме на работу озвучиваются минимальные ставки заработной платы со ссылкой на отсутствие опыта у молодого специалиста. Широко распространены социальные практики неоплачиваемых или низкооплачиваемых стажировок в компаниях, когда молодому человеку предлагают отработать от нескольких месяцев до полугода под обещание трудоустроить его по окончании этого срока.

По состоянию на 2026 г. средняя заработная плата молодого специалиста составила от 53 000 до 77 000 руб. в зависимости от уровня образования, специальности и региона проживания. При этом средняя номинальная заработная плата по России превысила значение в 103 000 рублей. Таким образом, заработная плата молодого специалиста оказывается в 1,5– 2раза ниже средней заработной платы, но в 2–3 раза выше значения минимального размера оплаты труда (МРОТ) (по состоянию на 2026 г. – 27 093 руб.)3.

При этом к 25–34 годам после получения опыта работы на 2–3 предприятиях заработная плата молодого специалиста вырастает до уровня средней по региону при условии достаточности образования4.

Следующей значимой проблемой трудовых отношений молодых специалистов выступает постоянная сверхурочная занятость, которая в большинстве случаев не оплачивается работодателями. Статистика данных именно по молодежным переработкам на официальном уровне не ведется, но есть данные Федерации независимых профсоюзов России по всему занятому населению, согласно которым около 81 % работников трудятся сверхурочно, и только 11 % из этого числа работодатели оплачивают их переработки5. Среди тех, кому приходится работать сверхурочно, 54– 56 % вынуждены делать это на постоянной основе. Молодежь чаще других регулярно перерабатывает: 58–59 % сотрудников сталкиваются с этой проблемой на рабочих местах. Очень часто переработки носят добровольный характер, поскольку молодые люди оказываются мотивированными увеличением дохода и карьерным ростом. В среднем молодежные переработки составляют 11– 25 % от стандартной нормы трудового времени6. Здесь налицо проблема баланса между работой и личной жизнью, когда существенным образом ущемляются возможности последней.

Еще одной значимой проблемой трудовых отношений молодежи является ее неопытность в осуществлении социальных коммуникаций, прежде всего с работодателем, а также слабая информированность об имеющихся социальных возможностях, прежде всего в отношении своих трудовых прав. Причем даже если молодой работник знает о своих правах, он чаще всего не понимает, как их реализовать в отношениях с работодателем. Речь идет о неразвитости навыков отстаивания своих интересов, которые нарабатываются в рамках приобретения опыта осуществления социальных отношений с течением времени. Данные социологического исследования, проведенного сотрудниками Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС) в 2022 г., в рамках которого было опрошено 1510 чел., демонстрируют цифру в 30–35 % относительно доли молодежи, сталкивающейся с нарушениями своих прав со стороны работодателей. В других возрастных группах о таких нарушениях заявили порядка 27 % опрошенных (Покида и др., 2023). При этом несправедливость по отношению к молодым работникам имеет свою специфику, поскольку они чаще соглашаются на сомнительные условия труда в неформальном секторе экономики.

Данные проблемы обусловлены особенностями молодежи как особой социальной группы работников, они выстраиваются вокруг двух оснований – человеческого и социального капитала молодых работников, что определяет возможности группировки проблем трудовых отношений, с которыми сталкиваются молодые люди, относительно этих оснований, которые взаимосвязаны друг с другом. Социальный капитал определяет возможности в трудовой сфере, имеющиеся в распоряжении молодых людей, а человеческий – задает то, как эти возможности реально осуществить.

Проблемы трудовых отношений семейной молодежи имеют в своем основании проблемы сферы труда и занятости у молодежи как социальной группы вообще. Они конкретизируются в данном случае применительно к тому, что молодые люди заводят свои семьи, и это становится значимым фактором их трудового поведения, поскольку определяет социально-экономические особенности этой группы занятых, влияющие на отношение к ним работодателей. Рассмотрим их более подробно.

Во-первых, наличие семьи формирует у индивида высокую потребность в стабильном доходе. Удовлетворение ее осуществляется в системе трудовых отношений через широкий спектр мотивации труда и трудового поведения. Прежде всего это проявляется как предпочтение более высокой зарплаты перед интересной работой. Семейный молодой человек охотнее согласится на рутинную скучную работу с более высокой заработной платой, чем на рискованный интересный проект в виде стартапа с плавающим доходом и непонятными перспективами. Результаты социологических исследований по этому вопросу свидетельствуют о том, что порядка 85–90 % семейной молодежи до 35 лет ставит на первое место именно размер заработной платы при выборе работодателя, в то время как интересная работа и карьерные перспективы отодвигаются на второстепенные места. У несемейной молодежи до 23 лет доля ориентирующихся именно на размер заработной платы находится в пределах 60–65 %1. Для этой группы респондентов часто наиболее значимыми становятся мотивы решения интересных задач и сохранения благоприятного социально-психологического климата в коллективе.

Следствием необходимости удовлетворения потребности стабильности дохода является стремление к постоянной занятости. Это формирует приоритет предсказуемости перед карьерными авантюрами. Доля семейной работающей молодежи, готовой уйти с имеющейся работы на нестабильную занятость, в общей массе представителей этой возрастной группы составляет менее 12 %. Ключевым мотивом преданности работодателю в данном случае является страх невыплаты ипотеки или кредита, поскольку среди опрошенных работающих молодых семейных людей порядка 70 % либо уже имеют ипотеку, либо планируют ее взять в ближайшее время. Наличие такого бремени делает молодых семейных работников сверхлояльными к работодателю, представители этой социальной группы в 2,5 реже меняют место работы, чем их необремененные семьей сверстники (Балабанова и др., 2021).

Еще одним следствием потребности в стабильном доходе у семейной молодежи является ее стремление к трудоустройству именно в формальном (белом) секторе экономики. Согласно данным профильных социологических опросов, лишь 15–20 % семейных молодых людей готовы согласиться на занятость в неформальном секторе. При этом среди опрошенных представителей этой социальной группы 12–15 % на момент проведения опросов уже были трудоустроены, что значительно ниже доли несемейной молодежи, занятой неофициально (35–40 %). Среди молодых семейных работников неформального сектора преобладают мужчины, и данная ситуация распространена в малых городах России и сельской местности, где возможности официального трудоустройства ограничены1. Мотивация такого поведения лежит в плоскости гарантий получения дохода, социального обеспечения со стороны государства, возможностей взять кредит и получить налоговые вычеты.

Еще одним следствием стремления работающей семейной молодежи к стабильному доходу является ее повышенный интерес к сверхурочной и дополнительной занятости. Результаты социологических опросов демонстрируют, что порядка 45 % молодых мужчин, имеющих семью, соглашаются на переработки на регулярной основе. При этом дополнительная занятость нередко имеет место в структурах неформального сектора (порядка 70–75 % всех подрабатывающих молодых семейных мужчин), в то время как основное место приложения трудовых усилий является официальным. Если брать в расчет численность всей группы молодых женатых мужчин, занятых в сфере общественного производства, то 30–33 % (то есть каждый третий такой мужчина) из них регулярно подрабатывают в неформальном секторе (Кученкова, 2019).

Еще одной существенной потребностью работающей семейной молодежи является соблюдение баланса между работой и личной жизнью, в качестве которой выступают семейные обязанности.

Прежде всего речь идет о стремлении включиться именно в гибкие формы занятости. Данные социологических исследований показывают, что от 65 до 85 % представителей работающей семейной молодежи хотели бы включиться в такие формы занятости. Среди женщин (молодых матерей) этот процент несколько выше, чем среди мужчин: 68–72 % против 53–64 %. При этом одинокие родители (матери и отцы) имеют потребность в гибкой занятости в три раза чаще, чем живущие в полных семьях2. Но даже та семейная молодежь, которая не имеет детей, также предъявляет высокие запросы на гибкую занятость. Порядка 55 % ее представителей высказывают пожелания трудиться не стандартный рабочий день, а в режиме гибких форм труда3. Особо востребованными являются «плавающее» начало и конец рабочей смены (например, с 8.00 до 17.00 вместо с 10.00 до 19.00, с тем чтобы можно было успеть забрать ребенка из детского сада), форматы удаленной работы (чтобы можно было сэкономить время на дорогу и инвестировать его либо в семью, либо в полноценный сон), а также гибридный формат занятости, когда несколько дней в неделю молодой семейный сотрудник работает из дома (Бочаров, 2020).

Второй особенностью, которую необходимо назвать в рамках потребности соблюдения баланса между семьей и работой, является стремление трудящейся семейной молодежи избегать сверхурочной занятости. Если в отношении максимизации дохода она стремится заработать побольше и поэтому включается в сверхурочную занятость, то в отношении баланса работы и семьи молодые люди стараются ее избегать. В этом противоречии поведения семейной молодежи в отношении сверхурочной занятости заключается ролевой конфликт, предполагающий вынужденный выбор. На практике он разрешается путем трех основных стратегий. Первая – это стратегия временного компромисса, когда включение в сверхурочную занятость происходит на период перед крупными тратами (например, перед первым взносом по ипотеке, рождением ребенка, дорогостоящей покупкой). Вторая – замещающая стратегия, когда сверхурочная работа осуществляется из дома, а не из офиса. В этой форме можно работать в то время, когда дети спят. Третья – это стратегия разделения гендерных ролей, когда один из родителей (в большинстве случаев – отец) включается в сверхурочную занятость, посвящая этому большую часть своего времени, а второй родитель обеспечивает поддержку быта и воспитание детей. Четвертая стратегия – уплотнение рабочего времени, когда семейный молодой работник старается избегать потерь рабочего времени на перекуры, чаепития и разговоры на отвлеченные темы с тем, чтобы выполнить максимально большой объем рабочих задач (Бочаров, 2020). Все эти стратегии реализуют компромисс в отношении сверхурочной занятости со стороны молодых семейных работников.

Данные особенности представителей молодежи становятся основой для формирования проблем включения в трудовые отношения и отношения занятости для этой социальной группы. Можно утверждать, что две ключевые потребности семейных молодых людей в сфере труда, которые были выделены выше, при их реализации наталкиваются на противоречия социальной среды, что можно рефлексировать как социальные проблемы рассматриваемой возрастной группы, определяемые трудностями в совмещении обязанностей на работе и в семье. В целом, можно говорить о трех группах таких проблем.

Первая из них связана с финансовой уязвимостью представителей нового поколения и низкой оплатой труда. Данная группа проблем имеется у большого числа работающей молодежи: 86 % молодых людей, вступающих в сферу занятости, рассчитывают на заработную плату выше 100 тыс. рублей, но в реальности медианная заработная плата молодежи 18–24 года составляет 61,7 тыс. рублей, а средняя – 76,8 тыс. рублей. В группе молодежи 25–34 лет последняя уже выше – 106,3 тыс. рублей1. При этом молодые семьи отягощены расходами на детей, аренду жилья (или ипотеку), что уносит значимую часть бюджета. Данные социологических опросов показывают, что порядка 92 % представителей семейной молодежи рассчитывают на материальную поддержку старшего поколения. При этом только у 1,8 % из них есть возможность оказывать финансовую помощь своим родителям (Токаева, 2015).

Серьезной социальной проблемой в этой группе проблем выступает ловушка бедности, в которую попадают молодые семьи, рожающие детей. Прежде всего увеличивается количество членов семьи, причем речь идет об иждивенцах, требующих существенных вложений, причем на этих расходах нельзя сэкономить без ущерба для здоровья ребенка. При рождении первого ребенка средний доход на одного члена семьи падает на 45–50 % за счет появления иждивенца и оставления работы одним из родителей (чаще матери). При рождении второго ребенка доход на одного члена семьи падает еще на 30 % и становится примерно в 3 раза меньше, чем в додетный период. Третий ребенок уменьшает доход семьи в расчете на одного его члена таким образом, что приближает семью к черте бедности2. Таким образом, без государственной поддержки семьи с детьми обречены на бедность.

Еще одной социальной проблемой занятости семейной молодежи является ее уход в неформальный сектор экономики. Причем теневой сектор экономики чаще выступает местом дополнительной занятости, а не основной. Согласно последним данным, в неформальном секторе занято порядка 20,4 % экономически активного населения3. Среди семейной молодежи основное место работы в неформальном секторе имеют 12–15 %4, что объясняется стремлением этой возрастной группы именно к гарантированному стабильному заработку. Однако если речь идет о дополнительной занятости, то ее предпочитают 40–60 % представителей семейной молодежи, причем 70–75 % молодых мужчин имеют подработки именно в неформальном секторе (Кученкова, 2019). Мотивация такой занятости лежит в плоскости потребности в деньгах, причем не в перспективе получения большей пенсии, а здесь и сейчас, когда чистый доход оказывается выше, закрываются финансовые потребности и скрываются финансовые поступления, что актуально для тех, кто имеет долговые и алиментные обязательства. Проблемность ситуации заключается в том, что молодая семья предпочитает сиюминутную выгоду базовой безопасности, гарантируемой государством, а также в стимулировании развития и расширения неформального сектора экономики.

Данная группа социальных проблем, возникающих у семейной молодежи, по своей социально-экономической природе является комплексной. Меры по их решению относятся к макроэкономической политике государства, а также к его социальной инициативе, предполагающей регулирование уровня доходов граждан, политику занятости, в том числе по формализации теневой занятости, что касается оздоровления сферы труда и занятости в системе общественного производства.

Вторая группа социальных проблем трудовых отношений у семейной молодежи связана с трудностями соблюдения баланса между работой и семьей. Серьезные диспропорции в распределении бюджета времени в пользу работы раскрываются спектром проблем как в сфере занятости, так и в сфере семьи.

Прежде всего в рамках этой группы проблем необходимо назвать дефицит рабочих мест с гибкими условиями занятости, что порождает отсутствие возможностей адаптировать график работы под нужды ребенка, порождает колоссальный дефицит времени и хронический стресс у молодых родителей. Запрос на гибкие формы занятости имеется у 75–80 % семейной молодежи, но в реальности они доступны всего лишь 15–20 % молодых людей, имеющих семью. (Мышко, 2025). При этом гибкую занятость по основному месту работы имеет не более 15 % представителей этой социальной группы – это в подавляющем большинстве работники ИТ-сектора, цифровых услуг и маркетинга1. Всего в экономике России 18–25 % рабочих мест организовано в рамках гибкой занятости (такой разброс цифр объясняется разными ее форматами). Из этого числа порядка 25–30 % заняты семейной молодежью. Среди этой социальной группы примерно 35 % составляют молодые люди, включенные в само- и платформенную занятость. Для них это, как правило, вторая или третья работа. Еще 22 % имеют в качестве графиков работы официальный гибрид и/или дистанционный формат. Это наиболее благополучная часть семейной молодежи, которая может оптимально сочетать трудовые и семейные обязанности. Еще 18 % представителей этой социальной группы работают на условиях частичной занятости и гибких графиков. Для них такая трудовая деятельность является единственным способом сохранить квалификацию и зарабатывать стаж (Капелюшников, Зинченко, 2026).

Приведенные данные показывают, что лишь небольшая часть семейной молодежи (как мужчин, так и женщин) имеет возможность удовлетворить свою потребность быть занятой на гибкой основе. Налицо серьезный дисбаланс между желаниями занятых субъектов, имеющих детей, и возможностями российского народного хозяйства.

Еще одной значимой социальной проблемой трудовых отношений семейной молодежи является сверхурочная и дополнительная занятость. Чтобы покрыть семейные расходы (ипотека, кредиты, расходы на детей), молодые родители вынуждены конвертировать свое свободное время в рабочее, что наносит ущерб потенциалу здоровья и общению в семье. Дополнительная занятость осуществляется в формах сверхурочных по основной работе, подработок, вторых и третьих работ, а также в отказе от положенных по закону оплачиваемых отпусков. Каждый третий молодой родитель (примерно 33 %) подрабатывает в ущерб своему отдыху в выходные дни. При этом чаще это делают именно молодые семейные мужчины. Около 40 % из них работают более 48 часов в неделю (при установленном законодательством пределе в 40 часов) на регулярной основе (Козырева и др., 2024). Результатом этого становится кризис супружеских и детско-родительских отношений, рост числа разводов. Обозначенная проблема сопряжена с низкой оплатой труда у работающей молодежи. Порядка 55–60 % ее представителей подрабатывают на постоянной основе, а 25–30 % имеют сверхурочную и дополнительную занятость нерегулярно. Остальные 10–15 % не подрабатывают, но не по причине нежелания, а по причине невозможности (Попов, 2021).

Нарушение баланса труда и отдыха приводит к достаточно быстрому выгоранию как на работе, так и в семье. Данная проблема по своей природе является социально-психологической, а не чисто социальной, но ее необходимо упомянуть в этой группе проблем, поскольку тяжелое психологическое состояние при выгорании нарушает многие социальные связи попавшего в такую ситуацию молодого семейного человека. Такое состояние проходит свои стадии развития: сверхответственности (когда молодой семейный работник стремится доказать на рабочем месте, что его семья не мешает работе), снижения эффективности (когда по причине усталости от быта и недосыпов уменьшается результативность работы, и молодому семейному сотруднику начинает казаться, что он гораздо менее эффективен по сравнению со своими холостыми коллегами) и психологической отстраненности (когда у субъекта формируется безразличное и циничное отношение к трудовым обязанностям) на рабочем месте, и стадии эмоционального истощения в быту (когда молодой человек возвращается усталым с работы, и у него нет сил на выполнение семейных обязанностей), хронического чувства вины (когда субъект изводит себя тем, что не может дать своей семье полноценного общения из-за усталости от работы), отчуждения в отношениях (когда молодой человек теряет позитивную эмоциональную связь со своей семьей) (Шкляева, 2021; Ященко и др., 2023).

Данные социологических исследований свидетельствуют, что с выгоранием на работе и в семье сталкиваются порядка 45–55 % представителей работающей семейной молодежи. При этом 22 % женщины заявляют о глубокой стадии выгорания в семье, а мужчины чаще отмечают усталость от работы – 16–17 % (Андреева, Бескова, 2026).

Данная группа социальных проблем также, как и проблемы, входящие в первую группу, требует мер государственной политики по регулированию трудовой сферы. Они должны быть направлены на повышение уровня жизни семейной молодежи, а также на регулирование сферы занятости в контексте создания отвечающих требованиям современности рабочих мест. Речь идет о макроэкономической политике государства, связанной с развитием народного хозяйства, оздоровлением экономики и построением социального государства в России.

Третья группа проблем семейной молодежи представлена распространенностью дискриминационных практик в сфере труда и занятости в отношении представителей этой социальной группы (как женщин, так и мужчин). Девушки подвергаются дискриминации еще на этапе найма на работу, когда работодатель не желает связывать себя трудовыми отношениями с кандидаткой, имеющей детей, которые часто болеют, не желающей перерабатывать и способной в любой момент уйти в декретный отпуск. С одной стороны, законодательство защищает молодых женщин с тем, чтобы они могли исполнять свои родительские обязанности, но с другой – эта защита усиливает скрытый отсев таких кандидаток на вакансии, поскольку работодатели боятся жестких юридических рамок в отношениях с ними и рассматривают их как кадровый риск. И женщины, и мужчины сталкиваются с отказами предоставить отпуск в удобное для выполнения семейных обязанностей время. Порядка 75 % нарушений прав работников приходится на семейную молодежь в возрасте до 35 лет (Клепикова, Обеланова, 2025). Еще одной очень распространенной дискриминационной практикой являются штрафы за отказ от сверхурочных, которые заключаются в снижении премий и отсутствии карьерного роста. Данные социологических опросов свидетельствуют, что двое из трех опрошенных представителей этой социальной группы (67 %) сталкивались с такими дискриминационными практиками1. Мониторинги выявляют широкую распространенность ущемления прав как при приеме на работу, так в повседневности трудовых отношений. Серьезным дискриминационным фактором является наличие детей, с этим напрямую сталкиваются 27 % молодых россиян (причем 19 лет назад этот показатель равнялся 23 %), а у женщин значение этого показателя достигает 36–44 %. На то, что они подверглись дискриминации из-за семейного положения, указали 13 % респондентов2.

Эта группа социальных проблем для своего решения требует регулирующей деятельности государства, связанной с законодательной защитой прав семейной молодежи на труд и родительство с понятными и доступными к реализации способами защиты этих прав в возникающих дискриминационных ситуациях. Здесь также стоит отметить необходимость участия профсоюзов в защите прав молодых семейных работников с тем, чтобы был соблюден баланс работы и семьи.

Выделенные группы проблем выстраиваются вокруг двух основных особенностей семейной молодежи – низкой оплаты труда и нарушений оптимальности баланса работы и семьи. Причем они оказываются между собой взаимосвязанными, выступая двумя сторонами при конкретизации качества жизни представителей этой социальной группы.

Вышеназванные социальные проблемы сферы труда и занятости у семейной молодежи усугубляются, если в молодой семье имеется ребенок-инвалид. Прежде всего речь идет о высоком риске бедности из-за вынужденной безработицы одного из родителей, чаще матери (80–90 % случаев (Фролова, 2021)), которой приходится ухаживать за ребенком круглосуточно на долгосрочной основе. Семья живет на одну зарплату и социальные пособия, причем формируется жесткая зависимость от помощи государства. Здесь имеется экономическая ловушка: чтобы получать пособие, родитель должен вообще не работать, исключение составляет самозанятость и некоторые гибкие формы осуществления трудовой деятельности. Молодая семья, таким образом, встает перед выбором – получать заработную плату, но потерять контроль за состоянием ребенка, тратиться на дорогостоящих нянь и потерять стабильную, пусть и небольшую выплату, или же все-таки получать эту выплату, но держать под контролем состояние ребенка и не иметь необходимости в дорогостоящих нянях.

Серьезной проблемой сферы труда здесь также является отсутствие достаточного количества рабочих мест с гибкой занятостью. Именно такие формы занятости зачастую оказываются единственно возможными в ситуации ухода за ребенком-инвалидом, а спрос на них на рынке труда значительно превышает предложение. Они востребованы не только у родителей детей-инвалидов, но и у студентов, трудоспособных инвалидов, матерей, находящихся в декретных отпусках, жителей депрессивных регионов, которые ищут подработку, родителей-одиночек. В итоге конкурс на одну легальную вакансию с гибкой занятостью может достигать от 10 до 100 человек3.

Доля молодых семей с детьми-инвалидами, в которых работают оба родителя, составляет от 38 до 45 %. В семьях с обычными маленькими детьми эта доля выше – 52–55 %. В городах значение этого показателя достигает 45 %, в сельской местности оба родителя работают при наличии ребенка-инвалида лишь в 33 % случаев (Тындик, Васин, 2016). Таким образом, в ситуации наличия ребенка-инвалида имеются три модели семьи: с одним кормильцем (50–55 % семей), с двумя работающими родителями (33–45 % семей) и двумя неработающими (5–7 % семей). Семьи, где оба родителя не трудоустроены, живут на пособия от государства, они распространены в депрессивных сельских местностях. При этом порядка 40–49 % семей с детьми-инвалидами являются неполными. По отношению к ним доля занятых падает до значений 25–30 % и меньше1.

Поскольку в большинстве полных семей с детьми-инвалидами один из родителей исключен из сферы занятости, то вся нагрузка по обеспечению семьи ложится на плечи работающего второго, как правило, это мужчина. В этой ситуации отец теряет право на ошибку, смену места работы и снижение дохода, он вынужден браться за любую работу, даже с серыми, тяжелыми и изнурительными условиями труда. Результатом этой ситуации выступает серьезное профессиональное выгорание, разрушение баланса работы и семьи в сторону доминирования занятости, отсутствие времени на отдых (Безрукова, Самойлова, 2024). 65–78 % отцов детей-инвалидов, живущих в полных семьях, заявляют о наличии выраженных симптомов профессионального и эмоционального выгорания. При этом у 22–25 % это состояние является глубоким и серьезным, еще 43–53 % отцов свидетельствуют об умеренной степени выгорания, а 25–30 % – о легкой (Маркова, 2021), то есть практически каждый мужчина имеет выгорание в той или иной его стадии.

Для молодой семьи, в которой рождается ребенок-инвалид, это событие является тяжким испытанием. Проблемы в сфере труда и занятости у таких граждан усугубляются сложными жизненными обстоятельствами. В связи с этим стоит поприветствовать государственные инициативы смягчения условий получения социального пособия для лиц, осуществляющих уход. Разрешение быть занятым в некоторых гибких формах труда также оздоровляет ситуацию с доходами у таких семей, предоставляя им возможности не только повышения уровня жизни, но и социальной интеграции в рабочую среду как способ преодоления эмоционального выгорания.

Богатый опыт поддержки молодых семей в сфере труда и занятости, в том числе семей, имеющих детей-инвалидов, накоплен в скандинавских странах. В Швеции предусмотрен 480дневный оплачиваемый декретный отпуск при рождении ребенка, причем 90 дней из него составляет квота отца, которую он не может передать матери. Размер оплаты – примерно 80 % от прежнего заработка, но не может быть ниже 250 крон в день в первые 390 дней, оставшиеся 90 дней оплачиваются по плоской ставке в 180 крон в день. Отпуск измеряется именно в днях, то есть родители могут брать его не целиком, а по дням, работая, например, 1–2 дня в неделю. Такой мерой решается два существенных вопроса. Во-первых, работодатель привыкает, что в декрет уходят не только женщины, но и мужчины, что снижает мотивацию дискриминационных практик в отношении молодых женщин на работе. Во-вторых, такая мера повышает вовлеченность отцов в воспитание детей, формируя новые социальные практики (Kristensen, Lappegard, 2025).

В Норвегии предусмотрены два варианта оплачиваемого декретного отпуска – 49 недель (со 100 %-ной оплатой) и 59 недель (с 80 %-ной оплатой), из них 15 недель составляет отцовская квота, которую также нельзя передать матери (Kristensen, Lappegard, 2025).

В обеих странах существует развитая система материальной поддержки, хотя подходы к ее реализации различаются. В Норвегии используется система налоговых вычетов, когда сумма расходов на детей вычитается из налогооблагаемой базы, причем такой вычет может достигать 15 000 норвежских крон. В Швеции развита система социальных пособий и субсидий для молодых семей с детьми, причем эти выплаты освобождены от уплаты подоходного налога (Субхан-гулова, 2023).

В обеих странах реализуется система субсидирования рабочих мест для молодых семейных работников, когда государство компенсирует работодателю до 50–80 % расходов по оплате труда на период его адаптации или стажировки, что снижает страхи экономических потерь у работодателя от ошибок неопытного молодого работника. В Швеции эта мера носит более развитый характер и применяется более массово2.

В обеих странах разработаны комплексные меры по поддержке семьи, в которой имеется ребенок-инвалид. Они делятся на непосредственные денежные выплаты, компенсацию расходов на услуги по уходу и оказанию услуг в рамках работы муниципальных сервисов (Клушина, 2020).

Например, в Швеции предусмотрены три вида пособий. Это, во-первых, само пособие по уходу за ребенком, которое зависит от объема этого ухода и может составлять либо полную его ставку, либо ее часть. Во-вторых, это пособие на дополнительные расходы, которое полностью или частично компенсирует траты на ребенка, связанные с его инвалидностью. В-третьих, это автомобильное пособие, которое выплачивается для покупки или адаптации автомобиля под нужды ре-бенка1. В Норвегии также имеется развитая система пособий семьям с детьми-инвалидами, которые представляют собой прямые денежные выплаты от государства2.

В Швеции Закон о поддержке лиц с определенными функциональными нарушениями (Закон LSS) предусматривает возможность для ухаживающего родителя трудоустроиться ассистентом к своему ребенку и получать за это заработную плату при условии, что уход за ним занимает более 20 часов в неделю3.

В обеих странах предусмотрены меры для того, чтобы дать возможность родителям полноценно отдохнуть. В Швеции этой цели служат специальные детские сады и лагеря, где ребенка можно оставить на несколько дней. В Норвегии предусмотрена организация прихода специалистов, помогающих в уходе (Калинкина, Воротников, 2021).

Актуальной мерой государственной семейной политики, которую можно позаимствовать из опыта скандинавских стран, является мера по развитию системы трудоустройства ассистентом (социальным работником) по уходу за собственным ребенком с получением заработной платы в размере МРОТ. Если учесть, что в России проживает около 800 тыс. детей-инвалидов, 87,5 % из которых воспитываются в семьях4, то эта мера представляется вполне реализуемой за счет бюджета государства. Она заметно улучшила бы положение многих семей, оказавшихся в сложной жизненной ситуации.

В отношении трудовых льгот было бы полезно принять во внимание существование в системе государственной поддержки Швеции и Норвегии такой меры, как гибкое право работающего в системе общественного производства родителя на сокращенный рабочий день при оказании материальной компенсации от государства, а также право на оплачиваемый отпуск для родителей на обучение реабилитационным практикам.

В отношении жилищных льгот можно позаимствовать и адаптировать систему предоставления безвозмездных грантов на адаптацию жилья под нужды ребенка-инвалида (умный дом, перепланировки, установка подъемников и т. п.).

В области налоговой политики в отношении молодых семей, воспитывающих детей-инвалидов, стоит проработать вопрос о полном освобождении от налогов на специализированные транспортные средства и оборудование, а также вопрос о возможности разделения налоговых вычетов между работающими родителями и другими родственниками.

В настоящее время в России система льгот для молодых родителей, воспитывающих детей-инвалидов, трудового, жилищного и налогового характера существенно расширена, что уже помогло многим таким семьям, но все-таки положение большинства остается пока тяжелым, что актуализирует поиск новых способов поддержки таких семей, в том числе через обращение к зарубежному опыту.

Обсуждение. Анализ проблем семейной молодежи в сфере труда и занятости показал, что они провоцируют серьезные ролевые конфликты в среде молодых родителей, а также бездетной семейной молодежи, выливающиеся в нарушение баланса между работой и семьей. И если в отношении женщин, а также в отношении родителей без уточнения гендерной принадлежности имеется много исследований такого рода проблем (Антонов и др., 2024; Гурко, 2021; Леонидова, 2023), то в отношении мужчин наблюдается недостаток работ, связанных с изучением социальных особенностей совмещения ими семьи и работы. Особенно это касается тех мужчин, которые являются вовлеченными отцами, желающими участвовать в воспитании ребенка. Современный конфликт ролей у таких субъектов в материальном аспекте выражается в том, что быть хорошим отцом означает зарабатывать деньги на содержание ребенка, однако при выполнении этого условия мужчина физически устраняется из жизни семьи, постоянно находясь на работе – результатом становится отсутствующий отец. Вовлеченные в воспитание мужчины сталкиваются с дискриминационными практиками на работе, когда просят гибкий график или берут больничный в связи с болезнью ребенка, а отцовский декретный отпуск во многих российских организациях является стигматизирующим фактором (Безрукова, Самойлова, 2017; 2019). Вынужденность ухода в занятость у молодых отцов перекладывает весь быт на мать, что ведет к достаточно быстрому выгоранию обоих родителей. Поэтому необходимы исследования, изучающие возможности совмещения занятости в сфере общественного производства и практик вовлеченного отцовства через баланс между работой и семейной жизнью прежде всего у мужчин, чтобы разработать комплексную государственную политику, направленную на поддержку молодых семей. Особенно актуальна такая политика будет для молодых семей, имеющих детей-инвалидов, поскольку те меры, которые имеются на данный момент в России, оказываются недостаточными, они должны быть глубже, и в их разработке нужно учитывать опыт зарубежных стран, прежде всего тех, которые добились значимых успехов в семейной политике в отношении этой уязвимой группы населения.

Заключение . Среди выделенных групп социальных проблем семейной молодежи в сфере труда и занятости ключевой представляется проблема сохранения баланса между работой и семьей. Низкая оплата труда и дискриминация на работе оказываются производными от нее. Отсутствие возможности гибко совмещать графики вынуждает семейную молодежь соглашаться на низкооплачиваемую работу рядом с домом, чтобы можно было вовремя забирать детей из детского сада или школы, обеспечить им посещение секций дополнительного образования. Частые больничные в связи с болезнью детей формируют негативное отношение работодателей к молодым родителям. Низкий уровень оплаты труда, который можно компенсировать подработками, выливается в нехватку времени на семью, что делает невозможным рождение вторых и последующих детей. В настоящее время нарушение баланса работы и семьи для молодежи в России остается на уровне личной проблемы, а не системной. В связи с этим работодатели стараются взять на работу таких кандидатов, у которых отсутствуют семейные обязательства. Чтобы исправить ситуацию, необходима продуманная государственная политика, формирование семейноориентированной корпоративной культуры в российских организациях, а также выстраивание общественных ожиданий, ориентированных на поддержку работающих родителей.

Предложенная классификация социальных проблем семейной молодежи в сфере труда и занятости имеет практическую значимость, поскольку выделенные группы социальных проблем для своего решения требуют определенных государственных мер, с которыми они соотносятся, – регулирования, контроля, стимулирования, поддержки (материальной, инфраструктурной, образовательной, информационной), что облегчает разработку программ государственной политики по решению социальных проблем семейной молодежи в сфере труда и занятости.