Социокультурные и институциональные особенности социального предпринимательства в представлениях студенческой молодежи

Plekhanov Russian University of Economics, Moscow, Russia, ,

Введение . Социальное предпринимательство в России представляет собой относительно новый и недостаточно исследованный феномен, играющий важную роль в формировании и развитии национальной экономики и общества в целом. Это специфическая форма предпринимательской деятельности, ориентированная на решение прежде всего социально значимых проблем с использованием методов и принципов, характерных для бизнеса. Актуализация социального предпринимательства особенно важна в условиях институциональной недостаточности и

ограниченных государственных ресурсов, что требует поиска эффективных альтернативных механизмов для удовлетворения социальных потребностей.

Важным элементом, способствующим развитию социального предпринимательства в России, является нормативно-правовая поддержка, закрепленная в статье 24.1 Федерального закона от 24.07.2007 № 209–ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Фе-дерации»1. В соответствии с ней социальные предприятия вправе рассчитывать на широкий спектр мер государственной поддержки, включая обеспечение необходимой инфраструктуры, предоставление финансовой и имущественной помощи, информационное и консультационное сопровождение, организацию профессионального обучения, а также реализацию иных мероприятий.

Помимо государственной поддержки, зафиксированной на законодательном уровне, существенный вклад в развитие социального предпринимательства вносят некоммерческие организации. Так, фонд региональных социальных программ «Наше будущее» оказывает всестороннюю поддержку социальным предпринимателям, включая предоставление финансовых ресурсов, образовательных программ и консультационной помощи.

Согласно данным, представленным в Едином реестре субъектов малого и среднего предпринимательства на сайте Федеральной налоговой службы2, в России зарегистрировано 6 707 026 предприятий, из которых 12 206 относятся к категории социальных, что составляет лишь 0,18 % от общего числа зарегистрированных предприятий. На момент начала предоставления статистических данных по социальным предприятиям в апреле 2020 г. их количество составляло 1 198 при общем числе предприятий 5 979 899 (0,02 %)3. Следовательно, за пять лет количество социальных предприятий увеличилось примерно в десять раз, что свидетельствует о росте популярности среди населения данной предпринимательской деятельности.

Проблема исследования заключается в том, что, несмотря на наличие законодательных и институциональных механизмов поддержки социального предпринимательства, доля социальных предприятий в общем числе зарегистрированных остается на низком уровне. Молодежь представляет собой ключевой ресурс для развития данного направления деятельности поэтому целью исследования стало рассмотрение социокультурных и институциональных особенностей социального предпринимательства в представлениях студенческой молодежи.

Материалы и методы . Понятие «социальное предпринимательство» (social entrepreneurship) получило широкое распространение в научной среде с 1980-х гг. Значимый вклад в его институционализацию как профессионального и академического направления внес американский экономист Г. Диз, возглавлявший Центр развития социального предпринимательства при Университете Дьюка. В 2006 г. Нобелевская премия мира была присуждена профессору М. Юнусу за усилия по созданию экономического и социального развития «снизу» в странах Азии, Африки и Латинской Америки.

В настоящее время отсутствует единое понимание, что именно следует считать социальным предпринимательством, а сама его концепция остается спорной и многозначной. Такая терминологическая неопределенность отражает сложную природу социального предпринимательства как гибридной формы, находящейся на пересечении рыночной деятельности и общественного блага4.

В настоящем исследовании основное внимание уделено институциональному и социокультурному подходам в трактовке социального предпринимательства. Первый из названных опирается на понимание того, что институты задают рамки, в которых осуществляется предпринимательская деятельность. Ключевая их функция заключается в снижении неопределенности через установление устойчивых и предсказуемых форм взаимодействия между субъектами. В этой связи социальное предпринимательство следует рассматривать не только как результат индивидуальной инициативы, но и как явление, возникающее в рамках конкретной институциональной среды, определяющей условия, ограничения и возможности для предпринимателей, решающих социально значимые задачи (Попов и др., 2017).

Особенность социального предпринимательства состоит в его пограничном положении между рыночной логикой и общественно значимыми целями, что требует согласованности между мерами государственной поддержки и общественными установками. При этом если формальные институты могут быть изменены относительно быстро – посредством законодательных и административных решений, то трансформация неформальных норм происходит медленно, в процессе накопления изменений в повседневной социальной практике.

Одним из современных направлений институционального анализа социального предпринимательства является теория институциональных пустот. Согласно ей, социальное предпринимательство возникает как ответ на структурные пробелы в системе предоставления общественных благ и услуг. Когда государственное участие в решении социальных проблем ограничено или недостаточно эффективно, возникает потребность в альтернативах, которые способны частично или полностью восполнить эти дефициты. Общественно ориентированные организации, включая социальные предприятия, начинают выполнять функции, которые традиционно относились к сфере ответственности государства. Таким образом, активное вовлечение негосударственных акторов в социальную сферу представляет собой реакцию на институциональные провалы и способствует формированию устойчивых механизмов самоорганизации и социальной поддержки. При этом чем ниже уровень развития системы социального обеспечения и поддержки уязвимых групп со стороны государства, тем выше спрос на социальное предпринимательство как форму компенсации институциональных дисфункций (Mair et al., 2012).

Дополняя институциональный анализ социального предпринимательства, Е.В. Попов и К.А. Семячков подчеркивают, что в современном социуме оно рассматривается как один из ключевых механизмов генерации и распространения инноваций (Попов, Семячков, 2017).

Согласно социокультурному подходу в понимании рассматриваемого вида деятельности, важнейшим условием успешной реализации социально ориентированных проектов выступает формирование у целевой аудитории соответствующего уровня предпринимательской культуры, включающей нормы, установки и модели поведения1.

Также успешность и формы социального предпринимательства зависят от локальной культурной среды, укорененности в сообществе и степени доверия между его участниками.

М.В. Манова отмечает, что восприятие и развитие социального предпринимательства во многом зависят от политических традиций и модели общественных отношений. Важным фактором становится признание самоценности гражданина как активного субъекта, способного решать социальные проблемы через предпринимательскую деятельность2.

Разнообразие подходов к трактовке социального предпринимательства обуславливает необходимость систематизации ключевых признаков и отличительных особенностей данного явления.

М.А. Макарченко и А.А. Антонов выделяют следующие основные характеристики, отличающие социальное предпринимательство от других форм бизнес-активности:

• 1.    Ориентация на выполнение общественной миссии. Социальные предприниматели сосредотачиваются на решении актуальных проблем в тех сферах, где государство и бизнес оказываются недостаточно эффективными.

• 2.    Инновационность и прозрачность деятельности. Социальное предпринимательство осуществляется, как правило, в организациях с высокой культурой нововведений и открытостью к обществу.

• 3.    Интеграция экономической и социальной составляющих. Успешное социальное предприятие должно быть не только полезным обществу, но и экономически жизнеспособным, способным к самообеспечению и независимости от внешней поддержки (Макарченко, Антонов, 2015).

Проанализированные подходы демонстрируют, что социальное предпринимательство представляет собой сложное, многокомпонентное явление, сочетающее в себе бизнес-инициативу, инновационность и глубокую социальную миссию. Независимо от исследовательской оптики – будь то акцент на лидерских качествах, институциональной устойчивости или способности к масштабированию – в центре внимания остается стремление к устойчивым позитивным изменениям в обществе (Московская, Попова, 2022).

Социокультурные и институциональные характеристики социального предпринимательства легли в основу концептуальной схемы социологического исследования «Представления студентов о социальном предпринимательстве». В мае 2025 г. был реализован авторский опрос с использованием «Яндекс. Формы». Всего в исследовании приняло участие 300 студентов социально-гуманитарного профиля подготовки Российского экономического университета имени Г.В. Плеханова. Выборка формировалась методом «снежного кома». В исследовании приняли участие 70 % девушек и 30 % юношей. Возраст респондентов варьировался от 18 до 22 лет с медианным показателем 20 лет.

Результаты исследования . Совокупная доля студентов, обладающих либо полным (40 %), либо частичным представлением о социальном предпринимательстве (42 %), составила 82 % всех участников. Это свидетельствует о наличии у молодежи интереса к теме, но в то же время указывает на недостаточный уровень ее информированности в контексте данной проблематики.

В рамках исследования был проанализирован образ социального предпринимателя в восприятии студентов. Доминирующими качествами такого субъекта респонденты обозначили инициативность (72 %) и ответственность перед обществом (62 %), что формирует ядро восприятия данной деятельности как активной, целенаправленной и социально ориентированной. Второй значимый кластер, выявленный в ходе опроса, – креативность и новаторство (56 %) в сочетании со стремлением к достижению целей (56 %) – подчеркивает ожидание молодежи использования инновационного подхода при сохранении практической результативности в ходе реализации рассматриваемого вида деятельности. Средние позиции занимают ориентация на решение проблем (48 %) и эмпатия (44 %), отражающие баланс между рациональным и эмоциональным компонентами деятельности. При этом инструментальные предпринимательские качества – уверенность в себе (34 %), умение видеть возможности (26 %), готовность к риску (24 %) – оказались для респондентов менее значимыми, что может свидетельствовать о вторичности чисто экономических компетенций для молодежи. Полученные данные рисуют образ социального предпринимателя как активного новатора, сочетающего целеустремленность с общественной ответственностью, но при этом слабо ассоциирующегося с классическими бизнес-рисками и автономностью. Это отражает специфику молодежных представлений о социальном предпринимательстве, в которых ценностная составляющая доминирует над прагматической.

Результаты опроса демонстрируют сложную мотивационную структуру, приписываемую социальному предпринимателю московской молодежью. На первом месте находится идеалистический компонент – «желание реализовать определенную идею» (68 %), что коррелирует с ранее выявленными доминирующими характеристиками (инициативность – 72 %, ответственность – 62 %). Второй значимый кластер объединяет альтруистические и солидарные мотивы: «решение личных проблем и помощь другим» (56 %) и «удовлетворение общественных потребностей» (54 %), подтверждая устойчивую ассоциацию этой деятельности с социальной миссией.

Примечателен парадокс в восприятии экономической составляющей: мотив «максимизации прибыли через общественные потребности» (54 %) получил сопоставимую с альтруизмом поддержку в студенческой среде, тогда как прямое «стремление к финансовому успеху» (22 %) оказалось маргинальным. Это свидетельствует о нормативном разделении в сознании молодежи «легитимной» прибыли (как средства достижения социальных целей) и незаконного обогащения.

Социально-статусные мотивы («достижение успеха в обществе» – 42 %) занимают промежуточное положение в иерархии ответов респондентов, отражая имеющийся у молодежи запрос на признание, но не доминирование в структуре ценностей. Низкие показатели «самостоятельности» (26 %) и «материального успеха» (22 %) подчеркивают второстепенность индивидуалистических устремлений.

Полученная конфигурация мотивов раскрывает амбивалентность восприятия: социальный предприниматель предстает одновременно как носитель миссионерского идеализма и прагматичный актор, совмещающий общественную пользу с умеренной личной выгодой. Это соответствует современным теориям гибридной мотивации, но также выявляет противоречие между декларируемыми ценностями (альтруизм) и реальными механизмами устойчивости проектов (необходимость прибыли).

Анализ приоритетных сфер развития социального предпринимательства свидетельствуют о четкой градации общественных ожиданий относительно направлений его развития. Абсолютным лидером стала сфера медицинских и оздоровительных услуг (62 %), что отражает острый социальный запрос на доступность здравоохранения и поддержку уязвимых групп населения. На втором месте расположились образовательные услуги (50 %), особенно в сегменте дошкольного воспитания и обучения. Третью позицию занимает психологическая помощь (42 %), демонстрируя растущее осознание значимости ментального здоровья в современном обществе.

Общественный запрос фокусируется на базовых социальных потребностях – здоровье, образовании и психологической поддержке, что соответствует ключевым направлениям социальной политики. При этом отмечается важность экологической повестки и культурного развития.

Результаты проведенного опроса демонстрируют восприятие московской молодежью приоритетных адресатов социального предпринимательства. Наблюдается отчетливая стратификация общественных групп по степени значимости: максимальные показатели сконцентрированы вокруг традиционно признаваемых уязвимыми категорий – сирот (66 %), пенсионеров (60 %) и лиц с инвалидностью (60 %). Это отражает укорененность статуса данных групп в общественном сознании как объектов социальной поддержки.

Маргинализированные категории граждан (мигранты – 14 %, бывшие осужденные – 8 %, лица с зависимостями – 6 %, беженцы – 4 %) демонстрируют минимальную значимость для молодежи, что коррелирует с теорией социальной дистанции: чем сильнее группа отклоняется от нормативных рамок, тем ниже ее приоритетность в восприятии респондентов.

Cреди тех участников исследования, у кого есть опыт в социальном предпринимательстве (32 %), доминирующую позицию занимают проявившие себя в сфере культурных и креативных проектов (68,8 %), что отражает как популярность креативных индустрий среди молодежи, так и их более высокую доступность для студенческого участия по сравнению с институциональными форматами социального предпринимательства. Сопоставимые показатели экологических инициатив (43,8 %) и работы с уязвимыми группами (31,3 %) демонстрируют актуализацию этих направлений, однако их относительно меньшая распространенность по сравнению с креативными проектами может объясняться более высокими организационными и ресурсными барьерами.

Примечателен парадоксально низкий показатель собственно социального предпринимательства как бизнеса с общественной миссией (6,3 %), который контрастирует с более высокими значениями других форм социально ориентированной деятельности. Результаты опроса выявляют преобладание волонтерской модели участия московской молодежи в социальных проектах (81,3 %). Таким образом, интеграция студентов в общественную сферу деятельности реализуется преимущественно через доступные, не требующие значительных ресурсов формы.

Анализ полученных в ходе исследования данных выявляет ключевые структурные барьеры, с которыми сталкивается московская молодежь при реализации социальных инициатив. Наибольшие трудности связаны с институциональными и организационными факторами: отсутствием внешней поддержки со стороны государства и бизнеса (56,3 %) и сложностями формирования команды (56,3 %); образуется двойной дефицит – как вертикальных связей с ресурсными системами, так и горизонтальной кооперации.

Ресурсные ограничения представлены в равной степени финансовой необеспеченностью (37,5 %) и недостатком компетенций (37,5 %), что отражает характерную для молодежных проектов дилемму – невозможность компенсировать нехватку знаний за счет материальных вложений, и наоборот. Относительно низкий показатель бюрократических барьеров (18,8 %) может свидетельствовать либо о преимущественной работе респондентов в неформальных секторах (волонтерство, инициативы), либо о недостаточном выходе проектов на стадию официальной регистрации, где административные сложности проявляются в полной мере.

Полученная конфигурация проблем указывает на системный характер вызовов: молодежные инициативы существуют в условиях «ресурсного вакуума», где недостаток внешней поддержки усугубляется внутренними ограничениями человеческого и финансового капитала. Это объясняет ранее выявленный перекос в сторону низкозатратных форм участия (волонтерство) и ограниченность полноценного социального предпринимательства в молодежной среде.

Заключение . По итогам нашего исследования представляется возможным сформулировать следующие выводы.

• 1.    У студентов преобладает восприятие социального предпринимательства как деятельности, ориентированной прежде всего на реализацию личной миссии в рамках помощи обществу, при этом коммерческая выгода рассматривается как вторичный, но не исключаемый элемент мотивации.

• 2.    Молодые люди рассматривают социальное предпринимательство прежде всего как инструмент поддержки наиболее общественно значимых сфер, отдавая приоритет развитию медицинских и оздоровительных услуг, образовательных программ и психологической помощи, а также поддержки таких целевых групп, как дети, оставшиеся без попечения родителей, лица с ограниченными возможностями здоровья и пенсионеры.

• 3.    Основными препятствиями для участия молодежи в социальном предпринимательстве являются институциональные и ресурсные факторы.

• 4.    Включение студентов в социальные проекты ограничивается волонтерскими практиками из-за недостатка доступа к управленческим и финансовым ресурсам, что отражается в относительно низкой заинтересованности молодежи в социальном предпринимательстве.

Рассматриваемое направление деятельности – это не только экономическая, но и социальная модель будущего, которая требует внимательного подхода, комплексной поддержки и долгосрочного планирования. Молодежь представляет собой ключевой ресурс для его развития, и именно сегодня необходимо закладывать основы для ее активного участия в этой сфере.