Социологические перспективы изучения обращаемости за психологической помощью

Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург, Россия, ,

Saint Petersburg State University, Saint Petersburg, Russia, ,

мира, доказывают гипотезу о том, что представители уязвимых групп риска, нуждающихся в качественной психологической помощи, зачастую имеют меньше шансов обратиться за помощью и получить ее (Velasco et al., 2020: 293).

Решение данного эмпирического противоречия - несоответствие потребности в психологической помощи и распространенности обращения за ней - в настоящий момент объясняется концепцией ««обращаемости за помощью» (help-seeking behaviour). Д. Риквуд и К. Томас дают ее общее определение как «адаптивного копинг-процесса, который представляет собой попытку получить внешнюю помощь для решения проблем ментального здоровья» (Rickwood, Thomas, 2012: 175). Она объясняет установки и сценарии привлечения специалистов в сфере ментального здоровья в качестве социальной практики, направленной для решения эмоциональных, психологических, психических проблем человека. Тем не менее, данное определение не является универсальным: среди многочисленных эмпирических исследований в этой сфере заметно отсутствие системного методологического подхода к трактовке, измерению и интерпретации обращаемости за психологической помощью.

Формирование комплексного научного знания об обращаемости за психологической помощью становится междисциплинарной задачей на стыке социальной психологии и социологии. Психологические трактовки концепта чаще смещают фокус на изучение индивидуальных и социально-психологических детерминантов, в то время как социологические эмпирические исследования сталкиваются с нехваткой концептуальной основы для анализа социальных макро-факторов, ставшего актуальной научной задачей. В российском контексте показательным стал 2022 год, отметившийся первыми масштабными исследованиями обращаемости за психологической помощью как на репрезентативной выборке населения России, так и на выборке отдельных уязвимых групп (в частности, подростков). Представляется, что консолидация теоретических знаний об обращаемости населения за психологической помощью и её основных предикторов способна расширить как научную, так и прикладную ценность массовых опросов по данной проблематике. Возникает необходимость повышения теоретической проработанности темы и создания новых междисциплинарных подходов для поддержки прикладных социологических исследований обращаемости населения за психологической помощью.

Цель настоящей статьи - определить возможности применения социологического знания для изучения обращаемости за психологической помощью и ее факторов. Для её достижения были систематизированы научные знания об «обращаемости» в мировой библиографии; сформулированы исследовательские поля и задачи, поддающиеся решению методами исследования и теоретическими обобщениями в рамках социологических подходов. Представленные в статье выводы - результаты кабинетного исследования в рамках вторичного анализа трех крупнейших систематических обзоров по теме. Суммарная выборка рассмотренных обзоров включает 416 статей. Цель применения данного метода - выявление ключевых векторов развития знания об обращаемости населения за помощью в мировой науке.

Изучение специфики обращения за психологической помощью, ее барьеров и фасилитаторов активно наращивалось с 1970-х гг. по мере роста внимания к проблеме ментального здоровья населения. Признание угроз ментальному здоровью человека в качестве глобальной проблемы, решаемой под эгидой ВОЗ, спровоцировали всплеск научного интереса к данной теме. Фокусируясь на разработке прикладных рекомендаций и научном обеспечении программ повышения психологического самочувствия населения, специалисты смежных сфер аккумулировали обширную эмпирическую базу и библиографию по данной проблематике. Необходимость консолидации этих знаний впервые была решена австралийскими психологами Д. Риквудом и К. Томасом в 2012 г.: метаанализ 316 релевантных работ был проведен в рамках 25 категорий анализа (Rickwood, Thomas, 2012: 177). Ключевое значение данного обзора - признание разрыва между растущим вниманием авторов к проблеме обращаемости населения за психологической помощью и теоретико-методологической проработанностью темы. Большинство рассмотренных работ не предлагало определения «обращаемости за помощью», обоснованной методологии исследований и операционализации конкретных факторов и индикаторов. В результате имеющаяся на тот момент литература не давала однозначного ответа, что именно она изучала и каким образом интерпретировала данные, необходимые для решения социально значимой проблемы психологического здоровья населения.

Авторы предложили генерализованное определение обращаемости за психологической помощью и концептуальную модель ее измерения, однако признали необходимость дальнейших научных изысканий. В частности, основная работа должна быть направлена на укрупнение стандартизированных методик и моделей, особенно необходимых для сравнительных исследований. В связи с этим представляется важным поиск новых теоретических подходов на уровне метатеорий и теорий среднего уровня. Отдельно стоит отметить ограниченность применения «теории запланированного поведения» И. Айзена – наиболее популярной теоретической модели в данном предметном поле. В частности, модель зачастую игнорировала роль имплицитных и структурных факторов «нормативных ожиданий» и «ожидания контроля». Таким образом, решение обратиться за психологической помощью чаще рассматривалось как результат «акторной» независимости человека, действующего преимущественно под воздействием эндогенных эксплицитных факторов и не испытывающего влияния макро-факторов на уровне социальной структуры общества.

Напротив, ограниченная «агентность» обращения за психологической помощью ярко прослеживается в исследованиях социально уязвимых групп населения. Крупнейшая систематизация знаний в рамках данного направления стала результатом совместной работы чилийских и британских команд в 2018–2019 гг. на примере 90 эмпирических исследований, изучавших поведение подростков (Velasco et al., 2020). Ключевая роль данного систематического обзора – выделение именно социальных факторов (стигмы и негативных убеждений в отношении специалистов в сфере ментального здоровья) в качестве главных барьеров обращаемости подростков за помощью. Наиболее популярные в литературе фасилитаторы обращаемости, как положительный опыт взаимодействия со специалистами, также объясняются с позиции успешной социальной интеракции. Кроме того, авторы повторяют основной тезис Д. Риквуда и К. Томаса, подтверждая эклектичность проведённых исследований, их несопоставимость, отсутствие системного подхода к определению «обращаемости за психологической помощью» и методик его измерения. Таким образом, в изучении обращаемости отдельных социально уязвимых групп также наблюдаются весомые теоретические и методологические пробелы.

Среди российских работ крупнейший обзор мировой литературы по теме обращаемости за психологической помощью был выполнен петербургским коллективом Т.В. Казанцевой, Н.А. Антоновой и К.Ю. Ерицян (2019). Помимо того, что работа повторила тезисы об ограниченных эвристических возможностях существующих моделей, её научная значимость заключается в оригинальной классификации факторов обращаемости. Выделяя три уровня анализа обращаемости за психологической помощью (индивидуальный, социально-психологический, средовой), авторы признают недостаточную изученность именно структурных и социально-сетевых предикторов, относящихся к средовому уровню анализа. Таким образом, в рамках междисциплинарного подхода к измерению обращаемости различных групп за психологической помощью наблюдаются перспективы применения социологических концепций для анализа именно социальных факторов, недостаточных в рамках имеющейся литературы.

Помимо целостного взгляда на изученность данной темы, рассмотренные систематические обзоры позволяют выделить две негативные тенденции. Первая – ограниченность методологической базы, интерпретации собираемых данных об обращении за психологической помощью, инструментов её анализа. Вторая – избирательность применения концептуальных моделей (преимущественно психологических) для изучения предикторов обращаемости за психологической помощью: доминирующий фокус на индивидуальном и социально-психологическом уровне анализа был сопряжен с частым игнорированием макро-факторов в более широком социокультурном контексте отдельных стран.

Из многообразия исследуемых факторов обращаемости за психологической помощью, имеющих преимущественно социологический характер, мейнстримными представляются восприятие стигмы и отношение к системе профессиональной помощи, также выстраиваемое под воздействием стигмы. Доминирующим подходом в рамках социологии ментального здоровья, в свою очередь, остается концепция стигмы И. Гофмана (Warner, 2009: 632). Она была сформулирована в 1960-х гг. И. Гофманом в качестве «клейма, нежелательного отхождения от социальных ожиданий» (Goffman, 1963: 8). Однако на фоне распространения психологических услуг, программ дестигматизации и просветительской работы в сфере ментального здоровья в настоящий момент оспаривается роль стигмы в качестве исчерпывающего предиктора обращаемости за помощью и ключевой социальной установки.

Оппозицию стигма-центричным моделям, таким как модель «путей обращения за психологической помощью в интернете» (Best et al., 2017), составляют, в частности, социологические концепции цифровизации и медиатизации. Согласно им, рост обращений за дистанционной психологической помощью объясняется не желанием личности избежать осуждения при очном обращении, а метапроцессами диффузии инноваций и глубинной медиатизации общества. Уровень обращаемости за психологической помощью становится производным от технологического развития данной сферы, цифровизации и диверсификации рынка психологических услуг, в то время как структурным барьером становится не стигма, а низкий уровень развития цифровой грамотности населения, цифровизации институтов здравоохранения в целом и принятия культуры заботы о ментальном здоровье в медиапространстве. Здесь же прослеживается важное пересечение с иной группой концепций, объясняющих различия в обращаемости за помощью различных групп населения с перспективой форм социального неравенства. В частности, плодотворным представляется изучение влияния третьего уровня цифрового разрыва, сфокусированного на преимуществах и недостатках цифровизации отдельных сфер общественной жизни (Добринская, Мартыненко, 2019: 108).

С учетом постепенной организации психологической службы в системе здравоохранения РФ поднимается вопрос о применении иных теорий социального неравенства из сфер здравоохранения и общественного здоровья. Дифференциация доступа населения к психолого-медицинским услугам в мировой литературе рассматривается в разрезе множества факторов (пола и гендера, этноса, религии, социальных страт, территориальных и имущественных различий и т. д.). Применительно к российскому контексту необходимо учитывать результаты последних крупных исследований в данной сфере: так, согласно аналитическому докладу ВШЭ относительно неравенства в сфере здравоохранения, значимые различия наблюдаются в оценке территориальных и имущественных факторов доступа, особенно к платным медицинским и психологическим услугам. В целях выравнивания доступа различных социальных групп к институту здравоохранения может быть приложена концепция трансформационной активности Т.И. Заславской, согласно которой человеческий капитал и модели поведения акторов выступают ключевыми аспектами синхронизации институциональных преобразований1. А использование типологии институциональных механизмов О.В. Иншакова и H.H. Лебедевой позволяет сформировать конкретные механизмы сглаживания социального неравенства в системе здравоохранения (регламентирующий, интериоризирующий, воспроизводящий), в том числе среди потребителей психологической помощи (Вялых, 2020).

Для систематизации социологических концепций, обладающих теоретико-прикладной значимостью в изучении обращаемости за психологической помощью, наибольший интерес способны представлять парадигмы, направленные на синтетическое изучение макро- и микроуровня исследуемого феномена. Первая из таких - теория структурации А. Гидденса, адаптация которой объясняет связь между микро-факторами обращаемости за помощью (на уровне личностных установок и поведения получателя психологической помощи) и макро-факторами социальных структур и институтов. Взаимодействие данных уровней способно объяснить «дуальность» социальной практики обращения за психологической помощью, реализуемой в ходе комплексного влияния поведенческих и структурных факторов (Гидденс, 2003). Второй перспективной макротеорией может выступать «конструктивистский структурализм» П. Бурдье: согласно ему, практика обращения за психологической помощью формируется в ходе социального генезиса на уровне агента, личностного габитуса и объективных структурных полей (Бурдье, 2005). Применение данной парадигмы также любопытно в интерпретации факторов обращаемости посредством различных форм капитала по П. Бурдье: так, обращение к психологу может быть связано как с наличием материального капитала, требуемого для обращения за платными услугами, социальными предпосылками обращения (ролью социального окружения, наличием контактов со специалистами и рекомендацией от знакомых), так и символическим аспектом потребления психологических услуг, при котором забота о собственном ментальном здоровье и посещение специалиста может быть свойственно определенным статусным позициям.

Результаты метаанализа свидетельствуют о недостаточной изученности проблематики обращаемости за психологической помощью и необходимом наращении комплексных концептуальных моделей с использованием макросоциологической перспективы - в частности, парадигм А. Гидденса и П. Бурдье, преодолевающих оппозицию «агент-структура». Более глобально социологические парадигмы способны приобрести зонтичный характер в данном предметном поле, создавая базу для приращения теорий среднего уровня и частных социологических и психологических моделей.

Кроме того, растущее число эмпирических исследований хоть и подтверждает тренд, согласно которому изучение обращаемости за психологической помощью носит преимущественно прикладной, нежели фундаментальный характер, однако не умаляет значимость дальнейшей научной работы в рамках двух рекомендуемых полей. Во-первых, проведение масштабных репрезентативных исследований может быть усилено повышенным вниманием к структурным макро-факторам, свойственным как отдельным регионам РФ, так и российскому обществу в целом. Во-вторых, не меньшую значимость представляют и исследования отдельных социально уязвимых групп - в частности, подростков, пожилых людей и жителей регионов со слабым развитием институтов здравоохранения - в разрезе существующих концептуальных моделей стигматизации и форм социального неравенства.

Изученный массив литературы также позволяет сформулировать рекомендации для будущих научных работ, объем которых, вероятно, будет расти на фоне повышенного внимания к обращаемости населения за психологической помощью с начала 2020-х гг. Одной из ключевых задач представляется унификация существующих стандартизированных методик оценки обращаемости за помощью и их верификация в российском контексте, а также отбор наиболее валидных факторов и тех, чье изучение на данный момент находится в зачаточном состоянии (тип проблемы/диагноз для обращения за психологической помощью, роль культурных и религиозных факторов, установки в отношении дистанционной психологической помощи и др.). Кроме того, очевидна необходимость применения общей терминологии, большая внимательность исследователей к описанию концептуальной основы, методологии и методов, применимости социологических результатов, посвященных проблеме обращаемости за психологической помощью.