Содержание криминалистической характеристики преступлений экстремистской направленности

Угроза распространения экстремизма неуклонно растёт на протяжении последних лет. И хотя противодействие данным преступным проявлениям выступает одним из приоритетных направлений обеспечения национальной безопасности Российской Федерации, борьбу с этим явлением считать эффективной пока рано. И свидетельство этому – данные официальной статистики. Так, анализ абсолютных показателей, представленных в таблице 1, с одной стороны, демонстрирует неравномерную динамику (рост преступлений экстремистской направленности с 2016 по 2017 гг., затем спад в 2018–2019 гг. и последующий стремительный рост в 2,5 раза с 2020 г. по январь–ноябрь

2025 г.) Однако, если принять во внимание, что изменение численности рассматриваемых преступных деяний в 2018–2019 гг. обусловлено частичной декриминализацией ст. 282 УК РФ, установлением административной ответственности за ряд действий экстремистского характера ст. 203.1. КоАП РФ, а также разъяснениями в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20.09.2018 N 32 "О внесении изменений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2011 года N 11 "О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности", то такой спад является искусственно обусловленным, что и подтверждает последующий стремительный рост.

Таблица 1

Динамика преступлений экстремистской направленности на территории Российской Федерации в 2016–2025г. (по официальным данным МВД России сайт МВД России // (дата обращения 12.05.2026).

Год	2016	2017	2018	2019	2020	2021	2022	2023	2024	январь — ноябрь 2025
Кол-во преступле ний	1450	1521	1265	585	833	1057	1566	1340	1719	2104

Представляется, что рост численности абсолютных показателей преступлений экстремистской направленности обусловлен обострением геополитической обстановки, всеобщей цифровизацией и использованием при совершении данного вида преступлений возможностей информационно телекоммуникационной сети Интернет, а также активными миграцион- ными процессами, способствующими социальной напряженности в стране. [1, c. 20]

Таким образом, вопрос противодействия экстремизму является одним из важнейших в обеспечении национальной безопасности государства. Угрозы, исходящие от экстремистской деятельности, носят комплексный характер, посягают на основы конституционного строя, тер- риториальную целостность государства, межнациональное и межконфессиональное согласие. Рассматриваемые преступные действия активно радикализируют общество, ведут к подрыву фундаментальных демократических основ и социальной сплоченности, разжигают ненависть и могут привести к террористическим актам. Именно поэтому тревогу вызывает качественная трансформация этого преступного явления: активное использование сети Интернет для совершения преступлений, для вербовки и координации деятельности, высокий уровень конспирации, транснациональный характер многих экстремистских сообществ и вовлечение в их деятельность людей молодого возраста и т. д. Данные обстоятельства требуют комплексного исследования преступлений экстремистской направленности, а также адекватного и высокопрофессионального реагирования правоохранительной системы.

Основная часть

Прежде всего следует отметить, что деяния входящие в категорию преступлений экстремистского характера — это целая группа преступлений, которые предусмотрены ст. 280 УК РФ «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности», ст. 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, равно унижение человеческого достоинства», ст. 282.1 «Организация экстремистского сообщества», ст. 282.2 УК РФ «Организация деятельности экстремистской организации и участие в деятельности организации», ст. 282.3 «Финансирование экстремистской деятельности», ст. 282.4 «Неоднократные пропаганда либо публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики экстремистских организаций, либо иных атрибутики или символики, пропаганда либо публичное демонстрирование которых запрещены федеральными законами». 1 Вместе с тем многие исследователи отмечают [2, c. 28], что обозначенный перечень преступлений не является исчерпывающим, поскольку в примечании 2 к ст. 282.1 УК РФ к рассматриваемой группе деяний относятся все преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти, или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса РФ и п. «е» ч.1 ст. 63 УК РФ.2 Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности» дает еще более широкое понятие «экстремизма», включая в него, помимо действий, превалирующим мотивом которых является политическая, социальная, расовая, национальная, религиозная или языковая неприязнь, также действия направленные на насильственное изменение основ конституционного строя и (или) нарушение территориальной целостности Российской Федерации, публичное оправдание терроризма и т. д.3 Таким образом, следует согла- ситься с авторами [2, с. 29], которые предлагают делить рассматриваемые преступления на две категории. Первая группа - это деяния, превалирующим мотивом которых выступает неприязнь к определенной социальной группе, вторая - все иные. В рамках настоящего исследования анализируются особенности именно первой группы преступных деяний.

В отечественной криминалистической доктрине, основы которой были заложены в трудах Р. С. Белкина, И. А. Возгрина, В. А. Образцова, криминалистическая характеристика определяется как комплекс обобщенных сведений о криминалистически значимых признаках определенного вида (группы) преступлений, знание которых способствует их успешному раскрытию и расследованию [3, с. 234]. Однако ее научная и практическая ценность заключается не в статичном описании совокупности признаков, а в ее функциональном предназначении. Она представляет собой информационнопознавательную модель, которая, отражая объективные закономерности преступной деятельности, служит для следователя важнейшим эвристическим инструментом, на котором базируется построение соответствующей методики расследования.

Многие современные исследования, посвященные сложным, многоэпизодным и неочевидным преступлениям, справедливо акцентируют внимание не столько на дискуссии о наборе элементов криминалистической характеристики, сколько на анализе их корреляционных связей [4, с.23]. Для преступлений экстремистской направленности этот подход представляется ключевым. Так, рассмотрение, к примеру, способа совершения преступления в отрыве от личности преступника и механизма следоообразования теряет практический смысл. Именно устойчивые, за- кономерные взаимосвязи между элементами позволяют выстраивать прогностические модели, которые и составляют главную ценность данной категории для правоприменителя. К примеру, распространение экстремистских материалов через анонимные Telegram-каналы (способ) с высокой долей вероятности указывает на субъекта, обладающего определенными техническими навыками, принадлежащего к молодой возрастной группе и разделяющего специфическую идеологию, что определяет особую следовую картину в виде цифровых следов.

В структуру криминалистической характеристики преступлений экстремистской направленности следует включать такие элементы, как: обстановка совершения преступления, способ совершения преступления, механизм следообразования и личность преступника.

Говоря о рассматриваемых деяниях, необходимо отметить, что обстановка совершения преступлений – это не только совокупность объективных характеристик (типа времени и места), но и внешние факторы социально-бытового плана, к числу которых можно отнести: наличие и свободу доступа к техническому оборудованию, которое используется для создания и тиражирования материалов, содержащих признаки экстремизма [5, с.374]; возможность доступа к сети интернет, использование для этого различных имен, VPN-сервисов, прокси-серверов и т. д.

При этом, говоря о месте совершения преступлений экстремистской направленности, следует отметить, что оно может представлять собой места проведения акций, места нанесения экстремистской символики (стены зданий, памятники), жилые и нежилые помещения, где изготавливается и хранится запрещенная литература или оружие, публикуется ин- формация в сеть Интернет, социальные сети, мессенджеры и т. д. В последнее время обстановка совершения преступлений экстремистской направленности характеризуется трансграничностью, то есть возможностью совершать преступление с территории одного государства, в то время как преступный результат наступает на территории другого. Эта специфика обстановки порождает серьезные процессуальные и тактические трудности, связанные с установлением личности преступника, фиксацией доказательств и определением юрисдикции. Вербовочная деятельность таких организаций, координация и сбор средств практически полностью осуществляются через мессенджеры и социальные сети, при этом организаторы находятся на территории других государств, а исполнители – в России. Расследование таких дел требует сложного комплекса оперативно-розыскных и следственных действий для установления всей цепочки и сбора доказательств.4

В процессуальном контексте знание о том, что преступление совершено в информационнотелекоммуникационной сети «Интернет», императивно диктует следователю необходимость проведения специфического следственного действия – осмотра интернет-ресурсов (сайтов, страниц в социальных сетях, каналов в мессенджерах) в порядке, предусмотренном ст. 176–177 УПК РФ5. При этом именно особенности виртуальной обстановки (возможность мгновенного удаления или изменения информации) определяют неотложный характер данного действия. Более того, информационный характер предмета посягательства обуславливает необходимость установления его смысловой направленности еще на стадии доследственной проверки (ст. 144 УПК РФ). Для этого следователь вынужден прибегать к такому процессуальному инструменту, как получение заключения специалиста, проведению предварительного исследования или назначению экспертизы, поскольку без установления признаков возбуждения ненависти или наличия призывов к экстремистской деятельности отсутствует само основание для возбуждения уголовного дела. Таким образом, данный элемент характеристики напрямую влияет на принятие ключевого процессуального решения на начальном этапе расследования.

Ключевым элементом криминалистической характеристики преступлений экстремистской направленности, определяющим содержание всех остальных элементов, является способ совершения, который отличается высоким динамизмом и интеллектуализацией. Применительно к рассматриваемой категории преступных деяний следует отметить его полноструктурный характер, то есть наличие таких компонентов, как подготовка, совершение и сокрытие.

Так, действия по подготовке к совершению преступлений экстремистской направленности включают в себя подбор и изучение идеологических материалов; создание фейковых аккаунтов в социальных сетях; поиск и вербовку единомышленников; сбор денежных средств (финансирование); приобретение технических средств или оружия; планирование конкретных акций.

Реализация преступных действий может включать в себя: непосредственное создание и размещение экстремистского контента в сети Интернет (публикация поста, загрузка видео, комментарий); организацию и проведение несанкционированного публичного мероприятия; нанесение надписей или символики; совершение акта насилия по мотиву ненависти; вовлечение в деятельность экстремистской организации и т. д.

Так, гражданин ФИО в течение 2018–2019 гг. опубликовал одиннадцать постов в социальной сети «Одноклассники» с призывом к применению насилия (убийства) к представителям группы лиц определенной национальности (евреи).6

Другим примером совершения рассматриваемых преступлений является деятельность осужденного к 6 годам заключения гражданина ФИО1, реализуемая им при отбывании наказания в ИК. ФИО 1 осуществлял действия, направленные на формирование своего влияния в исправительной колонии и пропаганду запрещенного в России движения «АУЕ» («арестантское уголовное единство» и т. д.). В результате ФИО1 вовлек в деятельность данной организации ФИО2 и ФИО3. 7

Действия по сокрытию преступления представляют собой: подбор инструментов обхода блокировок и фильтрации интернет-трафика (VPN сервисы, DNS и прокси серверы, туннелирование и т. д.; удаление аккаунтов и цифровых следов со своих устройств; шифрование данных; выработку ложного алиби и согласованной позиции с соучастниками на случай задержания и т. д.

Детальный анализ способа совершения преступления позволяет не только понять механизм деяния, но и выдвинуть версии о профессиональных навыках, уровне технической подготовки и психологических особенностях преступника, что необходимо в процессе организации раскрытия и расследования преступлений.

Одним из системообразующих элементов криминалистической характеристики рассматриваемых деяний является мотив их совершения. Именно данный элемент выступает критерием отграничения данных преступлений от иных схожих деяний (например, хулиганства). К числу мотивов, которыми руководствуются лица, совершающие преступления экстремистской направленности, следует относить политическую, идеологическую, расовую, национальную или религиозную ненависть или вражду, либо ненависть или вражду в отношении какой-либо социальной группы8.

Примером может выступать дело гражданина ФИО, согласно материалам которого он в течение 2019 г. разместил в социальных сетях десять постов, ориентированных на унижение достоинства и разжигание ненависти к группе лиц по мотиву рели- гиозной неприязни (православным христианам).9

Социально-демографический портрет лица, совершающего преступления экстремистской направленности, включает в себя мужчин относительно молодого возраста (16– 30 лет), активно использующих сети Интернет, подверженных идеологическому влиянию и психологической манипуляции. Нередко это лица, испытывающие чувство социальной неустроенности, стремящиеся к самоутверждению через принадлежность к радикальной группе [6, c.149]. Также следует отметить, что уровень знаний в области компьютерных технологий у данных лиц находится на среднем пользовательском уровне, профессиональных знаний в области информационных технологий для реализации рассматриваемых преступлений зачастую не требуется. Для организаторов экстремистских сообществ характерны лидерские качества, харизма и хорошие организаторские способности.

В контексте расследования знание психологических и идеологических особенностей личности преступника предопределяет тактику его допроса. Прямолинейные, «лобовые» вопросы о мотиве ненависти в отношении идеологически убежденного лица, как правило, контрпродуктивны и ведут к отказу от дачи показаний (ст. 51 Конституции РФ). Поэтому целесообразно избирать тактику    косвенных    вопросов, направленных на выяснение его мировоззрения, круга чтения, причин подписки на определенные интер-нет-сообщества. Кроме того, наличие стойких идеологических убеждений, которые могут граничить с фанатизмом, зачастую ставит перед следствием вопрос о вменяемости субъекта и его способности в полной мере осознавать общественную опасность своих действий. Это в свою очередь обусловливает необходимость назначения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы.

Говоря о личности лица, потерпевшего от преступлений экстремистской направленности, необходимо отметить, что это в большинстве случаев не случайная жертва. Выбор определенного пострадавшего обусловлен его реальной или предполагаемой преступником принадлежностью к определенной социальной, национальной, расовой или религиозной группе, в отношении которой субъект испытывает ненависть. Таким образом, посягательство часто направлено не столько на конкретного индивида, сколько на всю группу, которую он олицетворяет. Это формирует особый виктимологи-ческий аспект: жертвой может стать любой представитель "враждебной" группы10[7, c.122].

В результате совершения преступлений экстремистской направленности происходят значительные изменения в объективной действительности и в сознании людей, что играет ключевое значение при организации и производстве первоначальных следственных действий и планировании расследования. Причем данная трансформация отражает особенности личности преступника и выбранного им способа совершения преступления. Именно поэтому в структуре криминалистической характеристики преступлений такой элемент как механизм следообразо- вания является одним из ключевых, на котором базируется процесс раскрытия и расследования. При совершении деяний рассматриваемой категории следовая картина имеет комплексный, двухуровневый характер. Так, группу материальных следов могут составлять традиционные объекты, обнаруживаемые при осмотрах и обысках. К их числу следует отнести: экземпляры экстремистской литературы, листовки, плакаты; символика и атрибутика (флаги, нашивки); оружие (холодное и огнестрельное); следы краски на одежде и теле при нанесении граффити; следы ДНК и отпечатки пальцев на месте совершения насильственного преступления. Группу идеальных следов составляет информация, сохранившаяся в памяти очевидцев, потерпевших и самого преступника, которая фиксируется в ходе допросов и очных ставок.

Кроме того, есть категория цифровых (виртуальных) следов. Это наиболее важная и обширная группа следов для современных экстремистских преступлений. Они в свою очередь подразделяются на:

• 1.    Следы, оставшиеся на стороне пользователя – информация на компьютерах, смартфонах, планшетах подозреваемого (история посещений сайтов, кэш браузера, сохраненные файлы, переписка в мессенджерах, метаданные созданных файлов).

• 2.    Следы на стороне сервера – информация, хранящаяся на серверах провайдеров, социальных сетей, хостинговых компаний (регистрационные данные пользователя, IP-адреса, с которых осуществлялся вход, сам опубликованный контент).

• 3.    Сетевые следы – информация о трафике, хранящаяся у операторов связи.

Работа с цифровыми следами требует от следователя не только знаний процессуального порядка их изъятия и фиксации, но и понимания технических основ их возникновения и существования, что обусловливает необходимость тесного взаимодействия со специалистами в области IT [8, c.11]. Ярким примером значимости таких следов является расследование деятельности Telegram-канала «Утро Дагестана», использовавшегося для координации антисемитских беспорядков в аэропорту Махачкалы в октябре 2023 года11. Именно анализ цифровых следов – сообщений, логов администрирования, данных о пользователях – позволил следствию установить организаторов и наиболее активных участников, находившихся за пределами региона и даже страны.

Таким образом, обнаружение цифровых следов (IP-адресов, лог-файлов, метаданных) делает практически обязательным привлечение к участию в следственных действиях специалиста в области компьютерных технологий, начиная с самого первого осмотра. Некомпетентное изъятие цифрового носителя может привести к безвозвратной утрате доказательственной информации [9, c. 251]. Далее, сама природа цифровых следов, недоступных для непосредственного восприятия и оценки следователем, определяет необходимость назначения судебных экспертиз как основного способа их исследования и введения в процесс доказывания [10, c. 266]. В частности, для установления связи между конкретным устройством и действиями в сети, а также для восстановления удаленной информации назначается су- дебная компьютерно-техническая экспертиза. Для анализа смыслового содержания переписки и публикаций с целью установления экстремистского мотива необходимо назначить лингвистическую экспертизу. Таким образом, теоретические знания о следовой картине напрямую трансформируются в процессуальные решения о привлечении сведущих лиц и назначении экспертиз.

Выводы и заключение

В заключение необходимо подчеркнуть, что криминалистическая характеристика преступлений экстремистской направленности не является устоявшейся категорией. Она представляет собой открытую, динамично развивающуюся систему знаний, которая постоянно пополняется за счет обобщения следственной и судебной практики. Ее практическая ценность для следователя заключается в возможности использования установленных наукой корреляционных зависимостей между элементами в качестве ориентирующей основы. Обнаружив один или несколько элементов (например, специфический способ совершения преступления в сети Интернет), правоприменитель получает возможность с высокой степенью вероятности предположить характеристики других элементов (личности преступника, возможного места нахождения цифровых следов), что позволяет целенаправленно планировать расследование, эффективно применять тактические приемы и в конечном итоге достигать целей уголовного судопроизводства.