Специальные основания освобождения от уголовной ответственности как проявление компромисса в уголовном процессе (на примере Российской Федерации и Республики Таджикистан)

Современное российское уголовно-процессуальное законодательство позволило науке уголовного процесса выделить и обосновать наличие поощрительных форм уголовного судопроизводства, которые предполагают отказ государства от полноценного цикла уголовного преследования и судебного разбирательства при наличии социально полезного и значимого постпреступного поведения лица, привлекаемого к уголовной ответственности. К таким формам принято относить институт освобождения от уголовной ответственности по дискреционным основаниям, упрощенные и ускоренные порядки судопроизводства, а также специальные основания освобождения от уголовной ответственности [13, с. 22, 63–64].

В рамках настоящего исследования, используя научные разработки, позволяющие спроецировать поощрительные формы в уголовно-процессуальном законодательстве Республики Таджикистан, предлагается анализ категории «компромисс» как основы данной поощрительной формы, функциональным признаком которой является постпреступное поведение лица, имеющее высокую социальную значимость.

В Особенной части Уголовного кодекса Республики Таджикистан (далее — УК РТ) предусматривается более 20 составов преступлений, по которым допускаются специальные основания для освобождения от уголовной ответственности (например, по преступлениям против общественной безопасности (ст.ст. 194(3), 195, 195(2), 196), в сфере экономической деятельности (ст. ст. 262, 279, 292), против основ конституционного строя и безопасности государства (ст.ст. 305) и другим.

Материалы и методы

В статье использованы нормы уголовного и уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации и Республики Таджикистан, регулирующие специальные основания и процессуальный порядок освобождения от уголовной ответственности, а также научная литература по предмету исследования. Методологическую основу работы составили общенаучные и частно-научные методы научного познания, включая анализ и синтез, формально-юридический и сравнительно-правовой методы, метод конвергенции.

Описание исследования

Несмотря на закрепление специальных оснований освобождения от уголовной ответственности в нормах уголовного закона, их реализация, как и любой другой поощрительной формы, осуществляется исклю- чительно в рамках уголовного процесса и завершается процессуальным решением уполномоченного должностного лица или суда. В этом смысле указанный институт следует рассматривать в качестве полноценной поощрительной формы уголовного судопроизводства, ориентированной на стимулирование позитивного постпреступного поведения и достижение социально значимого результата. Поощрение реализуется через процессуальную форму, применение которой обусловлено материально-правовой нормой, зафиксированной в уголовном законе.

Как представляется, законодательное закрепление специальных оснований освобождения от уголовной ответственности является выражением компромиссной модели, в которой государство предлагает поощрение в виде отказа от преследования в обмен на выполнение лицом, допустившим или посягнувшим на нарушение закона, позитивных постпреступных действий, направленных на достижение социально значимого для общества результата, (то есть в целях удовлетворения публичного интереса).

Для определения сущности категории «компромисс», имеющей латинское происхождение, обратимся к её этимологии. Компромисс в переводе с латинского «compromissum» [compromitto] означает соглашение спорящих сторон о том, чтобы подчиниться третейскому решению; «compromitto, misi, missum, ere» прийти к соглашению о том, чтобы подчиниться решению третейского судьи [7, с. 220]. В психологии компромисс понимается как соглашение между людьми, достигнутое за счет взаимных уступок друг другу в чем-либо существенном по обсуждаемому ими вопросу [12, с. 178]. Полагаем, что такое понимание позволяет рассматривать компромисс как социальное явление, лежащее в основе механизма согласования интересов, что согласуется с условием поощрительной формы, включающей в себя совпадение интересов всех участников уголовно-процессуальных поощрительных правоотношений на использование поощрительной формы [13, с. 27].

В правовой науке подчеркивается социальная сущность компромисса в виду его проникновения во многие сферы общественных отношений, который при этом не поддается точному научному определению и носит в значительной мере эмпирический характер [18, с. 13]. Это обстоятельство свидетельствует о необходимости теоретического уточнения значения компромисса как в публично-правовой сфере в целом, так и в уголовном судопроизводстве в частности, поскольку в рамках правоохранительной деятельности государства компромисс имеет ограниченные и строго регламентированные формы и основания, зафиксированные в действующем законодательстве.

Компромисс рассматривается в качестве правового феномена, представляющего собой допускаемое нормами права соглашение, достигаемое между участниками о системе взаимных прав и обязанностей, фиксирующее баланс взаимных интересов и разрешающее конфликт либо определяющее процедуру его разрешения. Рассматривая уступки как атрибут компромисса, что наряду с установлением конкретных условий разрешения конфликта его участниками, они могут затрагивать и вопросы процедурного характера [10, с. 41].

В рамках современного российского публичного права компромисс рассматривается как неотъемлемый структурный и содержательный элемент, многоуровневая и многогранная категория: компромисс проявляется как принцип права и как способ разрешения конфликтов (включая примирительные процедуры, особые порядки уголовного судопроизводства), а также как соглашение, границы которого определяются требованиями публичного интереса и законности [2, с. 91–97].

Правовым выражением компромисса в публичном праве понимают: а) процесс согласования условий различных договоров, принятие совместных решений; а также б) своеобразное соглашение государства и правонарушителя или преступника, стремящегося минимизировать негативные юридические последствия совершенного деяния. Указывается при этом, что такое соглашение является вынужденным со стороны государства и применяется тогда, когда выполнение задач правоохранительных органов иным способом невозможно или затруднено [2, с. 94].

Позволим себе не согласиться с «вынужденностью» компромисса для государства, поскольку полагаем, что компромисс, инициируемый государством добровольно в норме закона, является выражением его воли, которая, используя правовую метафору, законодательно оформлена в виде условной «публичной оферты» (о чем речь пойдет далее в настоящем исследовании). Как верно подмечено Кайшевым А. В., государство является инициатором уголовно-правового компромисса, поскольку именно оно закрепляет в уголовном законе положения, предоставляющие или обязывающие правоприменителя освободить лицо от уголовной ответственности. Государство же определяет условия и варианты поведения лица, совершившего преступление, а также правовые последствия их соблюдения. Автор отмечает, что освобождение от ответственности не ставится в зависимость от субъективных мотивов привлекаемого лица («внутренние побуждения»), поскольку приоритетным является достижение цели справедливости [5, с. 10].

В науке отмечается, что «поощрение» и «компромисс» не являются уголовно-правовыми понятиями, а те или иные положения уголовного закона можно отнести к компромиссу или поощрению только с точки зрения их социальной значимости [5, с. 6]. Полагаем, что как раз социальная значимость компромисса является основополагающим функциональным признаком такой поощрительной формы как освобождения от уголовной ответственности по специальным основаниям.

Согласимся с тем, что уголовно-правовой компромисс рассматривается как средство удовлетворения публичного интереса государства, выражающегося в достижении справедливости путем отказа от реализации права на наказание при условии выполнения лицом требований закона. При этом, критерием допустимости компромисса служит социальная значимость охраняемых законом интересов и исключение компромисса при посягательстве на неотъемлемые права и свободы человека [5, с. 6–7]. Государство в лице должностных лиц органов предварительного расследования или суда, принимает решение о возможности процессуального применения и реализации уголовно-правового компромисса.

Уголовно-правовой компромисс представляет собой самостоятельный институт, обладающий собственной природой и функциями, занимающий особое место в деятельности органов по борьбе с преступностью. При этом нормы, закрепляющие или допускающие элементы компромисса, образуют внутренне согласованную систему, построенную по определенным критериям и охватывающую широкий круг форм социально одобряемого поведения [14, с. 52]. Компромисс понимается и как уголовно-правовая сделка, совершаемая между государством и лицом, совершившим преступление, которая предполагает сотрудничество на взаимовыгодной основе и налагает на стороны взаимные права и обязанности [16, с. 80]. В качестве последствия применения компромисса понимается отказ государства от применения к конкретному лицу мер уголовной репрессии [5, с. 6].

Справедливо отмечается, что для государства польза компромисса заключается в том, что становится возможным предотвращение причинения большего вреда общественным отношениям, снизить (устранить) общественную опасность совершенного деяния и личности виновного и реализовать при этом предупредительную и регулятивную функции уголовного закона [17, с. 9].

Также встречается понимание компромисса как одного из способов разрешения конфликтов уголовного судопроизводства в досудебной стадии и который может быть представлен компромиссными процедурами или компромиссными тактическими приемами, достигаемый посредством взаимодопустимых уступок сторон-участниц конфликта, продиктованных осознанной необходимостью и направленных на удовлетворение интересов противоположной стороны конфликта [19, с. 12; 11, с. 8].

Полагаем, что все же компромисс в уголовно-правовом смысле выступает не столько уступкой со стороны государства, сколько инструментом правового реагирования, одним из методов борьбы с преступностью, выражающийся не в поощрении факта преступления, а в поощрении социально полезного для общества результата постпреступных позитивных действий лица, привлекаемого к уголовной ответственности.

В науке также встречается понятие «компромиссное производство», под которым понимается дифференцированная, особая уголовно-процессуальная форма, в которой уголовно-правовой конфликт разрешается путем допускаемого законом обмена сторонами взаимовыгодными уступками, что обуславливает изменение в структуре процесса и содержании уголовно-процессуальной деятельности [6, с. 6]. Также в науке указывается о согласительном (компромиссном) ускоренном досудебном производстве, базирующемся на положительном постпреступном поведении лица, совершившего преступление, признание вины, согласие с уголовно-правовой квалификацией, характером и размером причиненного вреда и иными юридически значимыми действиями, предусмотренными уголовно-процессуальным законом [3, с. 11].

Предложена и уголовно-процессуальная концепция компромисса в ранге меры противодействия преступности, направленной на оптимизацию российского уголовного процесса в интересах конкретных лиц [8, с. 48–59; 9, с. 118–120].

В целом, можно сделать вывод, что к уголовно-процессуальным основаниям для компромисса традиционно в российской науке уголовного процесса относят прекращение уголовного дела с примирением сторон, прекращение уголовного дела или уголовного преследования в связи с назначением меры уголовного правового характера в виде штрафа, прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием, в связи с возмещением ущерба [4, с. 115]. Полагаем, что применительно к УПК РТ прекращение уголовного дела с примирением с потерпевшим, раскаянием от совершенного и рассматриваемые специальные основания освобождения от уголовной ответственности следует относить к компромиссным основаниям поощрительных форм уголовного судопроизводства (ст.ст. 29, 30, ч. 2 ст. 29 УПК РТ).

Г. С. Русман указывает, что идея компромисса в условиях уголовного судопроизводства РФ может быть раскрыта с точки зрения взаимности уступок не столько сторон уголовно-правового конфликта (потерпевшего и подсудимого), сколько взаимными уступками государства и лица, привлекаемого к уголовной ответственности [13, с. 224].

Согласимся с тем, что компромисс в его буквальном понимании действительно скорее возможен во взаимоотношениях обвиняемого и государства, нежели обвиняемого и потерпевшего, поскольку окончательное решение о завершении уголовного дела применением поощрительной формы как раз за государством. Вместе с тем, позволим себе подискутировать в части взаимности уступок. Как ранее указывалось, мы не рассматриваем зафиксированные в Уголовном законе специальные основания для освобождения от уголовной ответственности как форму уступки со стороны государства, а рассматриваем это в качестве намеренного способа борьбы с преступностью по сложным категориям уголовных дел и формы поощрительного реагирования, направленной на получение социально значимого полезного результата постпреступных позитивных действий лица. Компромисс позволяет государству решать его задачи в борьбе с преступностью, выстраивая взаимосвязи с лицом, способным выполнить необходимые социально одобряемые полезные постпреступные действия, указанные в примечании к соответствующей статье УК РТ, что обеспечивает достижение более весомого социально значимого результата и, как следствие, удовлетворение публичного интереса в более эффективной форме. Предоставляя правовую возможность лицу избежать уголовной ответственности, государство прагматично преследует собственный интерес — в обмен на предоставляемое благо получить социально значимый результат, который является более ценным для общества, чем полноценная реализация всей процедуры уголовного преследования. Иными словами, государство в рассматриваемом контексте специальных оснований освобождения от уголовной ответственности, целенаправленно выстраивает компромиссный механизм, удовлетворяющий его публичный интерес в рациональной форме.

Но при этом, рассматриваемый компромисс не может быть в рамках поощрительных форм истолкован в его классическом или частноправовом понимании как взаимная уступка сторон, поскольку стороны в этом положении не являются равноправными субъектами. С одной стороны, воля государства изложена однозначно и неизменно в нормах уголовного закона. С другой стороны, имеется волевой элемент у лица, реализующего условия примечания. Однако изначальное неравенство сторон, обусловленное публичным характером уголовного процесса, выражается в дискреционных полномочиях должностного лица или суда по оценке достаточности и полноты постпреступных социально значимых действий такого лица.

Государство, предлагая в нормах уголовного закона возможность освобождения от уголовной ответственности в обмен на социально полезный результат позитивных постпреступных действий, тем самым предоставляет своего рода «публичную оферту», которая не может быть изменена, а только либо принимается лицом, претендующим на поощрение, либо нет. Используя метод конвергенции и опираясь на положения гражданского права, укажем, что под условной «публичной офертой» 1 мы понимаем конструкцию публично-правовой природы, в которой государство в одностороннем порядке транслирует в примечаниях к статьям Особенной части УК РТ юридическую возможность для освобождения от уголовной ответственности лиц, выполнивших указанные в законе условия [1, с. 154–164; 15, с. 155–160]. Такой правовой механизм допускает освобождение от уголовной ответственности при условии выполнения лицом позитивных постпреступных действий, указанных в норме.

Однако данная «публичная оферта» носит именно условной характер, поскольку исключает реализацию «оферты» в рамках уголовного процесса по умолчанию при её акцептировании любым постпреступным позитивным поведением лица. Не каждый отозвавшийся на «публичную оферту» субъект может заслужить освобождение от уголовной ответственности, поскольку решение о возможности применения норм, указанных в примечании к статье Особенной части УК РТ, принимается должностным лицом, ведущим предварительное расследование или судом. Соответственно, закрепленная в законе «публичная оферта» не реализуется автоматически, а зависит от дискреционной оценки достаточности и заслуженности предпринятых усилий и действий со стороны лица, претендующего на получение поощрения. Иными словами, не каждое акцептирование условной «публичной оферты», закрепленной в примечаниях к статьям Особенной части УК РТ может породить правовые последствия в виде освобождения от уголовной ответственности. Данное условие в свою очередь, порождает правовую неопределенность, поскольку, с одной стороны, воля законодателя закреплена в норме уголовного закона, однако с другой стороны, её реализация в условиях уголовного процесса не гарантирована. Это, своего рода имманентное свойство в целом поощрительных форм уголовного судопроизводства, в которых ни один из участников судопроизводства не может быть уверен в том, что заявленное ходатайство о поощрительной форме будет удовлетворено и разрешение уголовного дела произойдет именно в данной поощрительной форме.

Анализируя вышеприведенные позиции, полагаем, что уголовно-правовой компромисс в рассматриваемом контексте специальных оснований освобождения от уголовной ответственности выступает процессуальным выражением поощрительного механизма [13, с. 216–217], суть которого заключается в осознанном отказе государства от реализации репрессивного аппарата в пользу публичного интереса — эффективного достижения социально значимого результата в упрощенной форме. Метод уголовно-правового поощрения выражается в стимулировании лица к совершению определенных действий путем освобождения его от уголовно-правового принуждения [4, с. 114.].

Компромисс как неотъемлемый элемент поощрительной формы, на наш взгляд несет двойную нагрузку: с одной стороны он усматривается в рамках уголовно-правовой нормы, предоставляющей возможность альтернативного разрешения уголовного дела без привлечения к уголовной ответственности; с другой стороны, компромисс проявляется в самом процессуальном выражении материально-правовой нормы, а именно в упрощенном порядке рассмотрения уголовного дела, не требующего соблюдения полного цикла судебного разбирательства.

Заключение и вывод

Принимая во внимание вышесказанное, позволим себе прийти к следующим выводам.

• 1.    Компромисс в рамках поощрительных форм уголовного судопроизводства не может быть истолкован в его классическом или частноправовом понимании как взаимная уступка сторон, основанная на равенстве их правового положения и свободе усмотрения, что обусловлено приоритетом публичного интереса. Публичный характер уголовного преследования предполагает асимметрию процессуальных статусов и возможностей участников правоотношений. В этой связи полагаем, что применительно к специальным основаниям освобождения от уголовной ответственности компромисс следует рассматривать как публично-правовое явление, представляющее собой рационально выбранный государством способ поощрительного процессуального реагирования на социально значимое постпреступное поведение лица, привлекаемого к уголовной ответственности.

• 2.    Публично-правовой компромисс не предполагает уступки государства, а представляет собой осознанно избранную модель поощрительного реагирования. Государство не отказывается от уголовного преследования под влиянием внешних негативных факторов или вынужденных обстоятельств, а изначально закладывает в уголовном законе возможность освобождения от уголовной ответственности в обмен на социально полезный результат постпреступного позитивного поведения. Таким образом, компромисс приобретает форму условной публичной оферты, которая либо принимается и исполняется лицом в полном объёме, либо отклоняется. При этом поощряется не сам факт совершенного преступления и не личность правонарушителя, а полученный результат имеющий социально значимую ценность . Поощрение в рассматриваемой нами конструкции не носит персонализированный характер и не связано с оценкой моральных качеств лица, его исправления или криминального прошлого. Напротив, многие специальные основания освобождения от уголовной ответственности прямо не связывают возможность применения поощрения с отсутствием судимости или обязательным условием совершения преступления впервые.

• 3.    Решение о реализации компромисса полностью принадлежит государству и носит оценочный характер. Можно сказать, что государство не идет на уступку, а диктует условия поощрения и определяет степень заслуженности его применения. Данная особенность публично-правового компромисса рассматриваемой поощрительной формы ставит перед наукой задачи в разработке единообразных критериев оценки и снижении риска дискреционности принимаемых решений.

• 4.    Публично-правовой компромисс ориентирован на удовлетворение публичного интереса. Отказ от уголовного преследования со стороны государства выступает инструментом достижения публично значимых целей — повышение эффективности борьбы с преступностью, экономии процессуальных ресурсов и восстановление общественных отношений. Индивидуальный интерес лица, претендующего на освобожде-

• ние от уголовной ответственности, носит вторичный характер и совпадает с публичным интересом лишь постольку, поскольку способствует его реализации.

Из этого мы делаем вывод, что объектом поощрения в рамках публично-правового компромисса выступает не субъект уголовной ответственности и не противоправное деяние как таковое, а результат, направленный на устранение или существенное снижение общественной опасности. Социальная значимость такого результата может выражаться в предотвращении более тяжких последствий, восстановлении нарушенных общественных отношений, обеспечении безопасности общества и государства. Таким образом, государство в рамках рассматриваемого публично-правового компромисса, ориентировано на рациональное использование постпреступного потенциала лица в интересах общества и государства.

Таким образом, на основании проведенного исследования предлагается авторское определение категории « публично-правовой компромисс в поощрительных формах уголовного судопроизводства» как закреплённой в уголовном законе и реализуемой в уголовном процессе формы поощрительного реагирования государства на социально значимое постпреступное поведение лица, при которой государство, преследуя публичный интерес, осознанно отказывается от реализации уголовного преследования при условии выполнения установленных законом условий и при исключительном праве оценки их достаточности и заслуженности.

Вышеприведенные размышления подтверждают, на наш взгляд, актуальность и востребованность научных изысканий по рассматриваемой теме и поиск решений по обозначенным проблемам.