Специфика оформления падежных аффиксов и типов склонения в ареальных единицах рутульского языка (на материале ихрекского и борчинско-хновского диалектов)

Изучение падежей и их значений в дагестанских языках представляет особый интерес в силу их многопадежности и наличия в них номинативной, эргативной, дативной, локативной и других конструкций предложения. В ареальных единицах рутульского языка проблема выделения падежей осложняется грамматической недифференцированностью отдельных местных падежей, многочисленностью сложных глаголов и идиоматических словосочетаний, в состав которых входят имена в форме того или иного падежа и т.д.

Сравнительное исследование падежных систем в ареальных единицах рутульского языка позволит выявить сходство и отличия в оформлении отдельных падежей и в составе серий местных падежей; установить общности и расхождения, характеризующие функциональносемантическую сторону падежей сравниваемых диалектов, и выявить тенденции в развитии падежной системы рутульского языка.

Исследователи рутульского языка выявляли в нем разное количество ареальных единиц. Так, Е.Ф. Джейранишвили выделял четыре наречия: 1) собствнно мухадское; 2) шиназское; 3) мухрекско-ихрекское; 4) борчинское [1]. В лингвистическом энциклопедическом словаре дается следующая дифференциация: 1) мухадский диалект; 2) шиназский диалект; 3) ихрекский диалект; 4) хновский диалект [2]. Наиболее основательная дифференциация диалектов рутульского языка представлена Г.Х. Ибрагимовым, выделявшим мухадский, ихрекский, шиназский, мухрекский и борчинско-хновский диалекты [3]. Мы считаем эту точку зрения наиболее полно отражающей действительность и поэтому в своей статье опираемся на материал диалектов и говоров, выделенных Г.Х. Ибрагимовым.

В мухадском диалекте, легшем в основу литературного рутульского языка, 17 падежей, которые условно можно разделить на 3 группы: 1) общеграмматические падежи или падежи, выражающие субъектно-объектные отношения: именительный, эргативный, родительный, дательный; 2) промежуточные падежи, которые стоят особой группой, - сравнительный и совместный; 3) местные падежи, выражающие пространственные отношения между предметами, - 6 локативнонаправительных и 5 исходных падежей, объединенные в 6 серий.

Исследовав систему склонения двух диалектов рутульского языка - борчинско-хновского и ихрекского (составляющих юго-западное наречие, по системно-структурным особенностям тяготе- ющее к цахурскому языку) и сравнив полученные данные с фактами мухадского диалекта, мы выявили различия в оформлении аффиксов падежей, в выборе вставочных элементов, дифференцирующих типы склонения, и в функционировании некоторых падежей.

В мухадском диалекте и хновском говоре борчинско-хновского диалекта употребление того или иного аффикса родительного падежа не зависит от класса слова, согласуемого с данной формой, тогда как в борчинском говоре борчинско-хновского диалекта и ихрекском диалекте имеет место классное согласование, например: нин-ды шугу «матери брат», нин-ды риши «матери сестра», нин-ды зер «матери корова», но нин-ыд хал «матери дом» (ихрекский диалект). Здесь оформление генитива I, II и III классов противопоставлено IV классу: в первых трех классах имеет место аффикс -ды, в IV классе - аффикс -ыд. Таким образом, борчинский говор и ихрекский диалект проявляют своеобразие в отношении категории одушевленности-неодушевленности: при склонении форма родительного падежа одушевленных имен оформляется аффиксом -vд, форма же неодушевленных имен оформляется аффиксом -дv. В других ареальных единицах рутульского языка формантами генитива также служат -дv, -vд, но их применение не мотивировано категориями одушевленности-неодушевленности и разумности-неразумности.

Подобное явление описано в монографии Г.Х. Ибрагимова и в цахурском языке: «Род. падеж (генитив) располагает аффиксами -vна, -на (I-III), -vh, -н (IV), -vh, -ни. Генитив с аффиксами -vна, -на, -vh, -н оформляет определение существительных в номинативе и имеет классное согласование, а с аффиксами -vh, -ни - определение существительных в косвенных падежах, причем, без классной дифференциации» [4, с. 72].

Совместный падеж образуется в мухадском диалекте посредством аффикса -хьван (для имен с вокальным исходом, возвратных и личных местоимений)// -vхьван, в борчинско-хновском и ихрекском диалектах ему соответствует аффикс -фан//- vфан:

• - хьван//-фан: шу-хьван - шугу-фан (ихр.д.) «с братом», ва-хьван - гъвафан (борч.-хнов. д.) «с тобой»;

• - ахьван//афан: кьыхъ-ахьван - кьыхъ-афан «с теленком», духл-ахьван - духл-афан «камнем»;

• - ехьван//-йфан - къумши-ехьван - къунши-йфан «с соседом» (ихр.д.), хыди-ехьван - хыди-йфан (борч.-хнов. д.) «с другом» и т. д.

Переход аффикса -хван в -фан связан с процессом делабиализации согласных, который имел место в борчинско-хновском и ихрекском диалектах.

Сравнительный падеж рутульского языка выступает в двух значениях: сравнения и замены. Употребление склоняемых частей речи в том или ином значении определяется контекстом. Например: Сахьусдыдыхъаъ кьваlбхьусды йиван джанлыд виъи. - Чем первый, второй конь здоровый есть.// Сахьусдыдыхъаъ кьваlбхьусды йиван гъийгъа гибтlе ваъ.- Вместо первого второго коня сегодня впрягите.

Аффикс сравнительного падежа в мухадском диалекте - -хъаъ//, -vхъаъ, в ихрекском и борчинско-хновском диалектах ему соответствует аффикс -хъа// -vхъа. Аффикс -хъаъ (-хъа) оформляет форму сравнительного падежа некоторых существительных ед. числа с вокальным исходом, личных местоимений и возвратного местоимения единственного числа: шу-хъаъ - шугу-хъа (ихр.д.) «чем брат, вместо брата», гъыl-хъаъ «чем мост, вместо моста», джу-хъаъ «чем сам, вместо себя». Аффиксы -ахъаъ (-ахъа), -ехъаъ (-ехъа), -ухъаъ (-ухъа) характерны для существительных ед. числа: духл-ахъаъ «чем камень, вместо камня», гвалах-ахъаъ «чем работа, вместо работы», сипил-ехъаъ «чем лук, вместо лука» и т.д.

В мухадском диалекте: Гьакьалсыз дустахъаъ гьакьаллы душман йыха йиъи (посл.), - умный враг лучше глупого друга (букв. Глупый друг чем, умный враг хорош есть). К1аъды мукъу1д инса-нахъаъ кьухьды мукъу1уд йимаьл’ йиха виъи (посл.), - осел из большого села лучше человека из маленького села.

В борчинско-хновском диалекте: Йахъа риший бат1рад риъи. - Сестра красивее меня.

В ихрекском диалекте: Гъийгъады джыбыр пагаады ч1аблахъа выха виъи (посл.), - сегодняшний курдюк лучше завтрашнего барана. Ч1илыхъа ю1кьды са кьел виъи (посл.), - тяжелее слова только соль.

В борчинско-хновском диалекте отсутствует субэссив/сублатив (в рутульском языке эссивы и лативы формально совпадают), обозначающий семантику нахождения объекта под ориентиром (без акцента на наличие или отсутствие при этом контакта объекта с ориентиром) и движения объекта под ориентир. Субэлатив же оформляется аффиксом -дыгыр (вазыр-дыгыр «из-под луны») с затемненной этимологией, не характерным для других ареальных единиц рутульского языка и не вписывающимся в общую систему падежных аффиксов.

Формант постэссива/постлатива, обозначающего семантику нахождения объекта около или на задней поверхности ориентира и движения объекта к задней поверхности ориентира, в борчин-ско-хновском диалекте совпадает с показателем в мухадском диалекте -хда/ -vхда (вазыр-ыхда «за луной, за луну»). Постэлатив формально совпадает с контэлативом и оформляется аффиксом -клаа (вазырык-лаа ««из-за луны»).

Косвенную основу склоняемых форм единственного числа в рутульском языке образуют вставочные элементы -д-/-vд-, -й-, -vл-, -vp-, -ний- (-ну, -на).

Во всех ареальных единицах рутульского языка во мн. числе косвенная основа одушевленных существительных и других склоняемых частей речи I и II кл. образуется посредством вставки -ш-, неодушевленных существительных и субстантивов III и IV кл. - посредством вставки -м-.

При склонении косвенную основу субстантивированных прилагательных, числительных, местоимений и причастий I и II кл. ед. числа в мухадском диалекте оформляет вставка -ний-, суб-стантивы III и IV кл. оформляются вставкой -д-:

И.п. - йыхды “хороший, -ая” (I, II кл.) йыхды (III, IV кл.)

Э.п. - йыхды-ний-э                         йыхды-д-ире

Р.п. - йыхды-ний-ды                      йыхды-д-ид

Д.п. - йыхды-ний-ис                         йыхды-д-ис и т.д.

Ихрекский диалект проявляет своеобразие в разграничении категории разумно-сти/неразумности: в нем вставочные элементы косвенной основы разумных имен I и II классов и неразумных имен III и IV совпали в единой форме -ну/-ни:

И.п.    рыхды (11кл.) «хорошая»       гьыхды (IVкл.)

Э.п.    рыхды-ну-раь                 гьых-ни-ираь

Р.п.    рыхды-ни-ды                 гьых-ни-ды

Д.п.    рыхды-ни-с                    гьых-ни-с и т.д.

В борчинско-хновском диалекте вставочные элементы косвенной основы разумных имен I и II классов и неразумных имен III и IV также совпали в единой форме -на/-не:

И.п.    йыхды (I, II кл.) «хороший,-ая»         йыхды (III, IVкл.)

Э.п.    йих-на-раь                             йых-на-ра

Р.п.    йых-на-ды                           йых-на-ды

Д.п.    йых-на-с                                 йых-на-с и т.д.

Наблюдаются различия и в функционировании отдельных падежей. Так, в ихрекском диалекте выявляются примеры употребления некоторых существительных в роли обстоятельства образа действия: Шейибырмыфан хатир лешун. - За деньги уважение брать (покупать). В мухадском диалекте в подобном контексте возможна форма сравнительного падежа: Шейибырмыхъаъ хатир лешун. - За деньги уважение брать (покупать).

Таким образом, в ареальных единицах рутульского языка наблюдаются различия в оформлении падежных форм, в выборе вставочных элементов, дифференцирующих типы склонения, и в функционировании некоторых падежей.