Сперанский или Карамзин: дилемма в романе Достоевского «Бесы»
Автор: Кудрявцева Е.М.
Журнал: Неизвестный Достоевский @unknown-dostoevsky
Статья в выпуске: 2 т.12, 2025 года.
Бесплатный доступ
Для Ф. М. Достоевского имя Н. М. Карамзина было связано, как известно, с воспоминаниями детства. После знакомства в 1862 г. с «Запиской о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях» имя историографа ассоциировалось со славянофильскими идеями об объединении «земель русских». Фигуры придворного историографа Н. М. Карамзина и государственного деятеля М. М. Сперанского заняли особое место в размышлениях Ф. М. Достоевского о духовном и историческом пути России. На Сперанского Достоевский обратил внимание в 1861 г. благодаря книге М. А. Корфа «Жизнь графа Сперанского» и рецензии на нее М. И. Владиславлева, заказанной М. М. Достоевским и опубликованной во «Времени». Имена Сперанского и Карамзина единственный раз оказались рядом в июньской записи 1870 г. в подготовительных материалах к роману «Бесы»: «Кто: Сперанский или Карамзин?». Черновая запись свидетельствует, что в сознании романиста позиции этих исторических деятелей были соотнесены с содержанием полемики славянофилов и западников в качестве диаметрально противоположных и идеологизировались: имена Сперанский и Карамзин знаменовали мысль о двух возможных путях в дальнейшем развитии России. Если славянофилы («консерваторы»), с точки зрения Достоевского, утверждая допетровский идеал, являлись лишь отвлеченными мечтателями, то западники («нигилисты») продолжали дело Петра I — разрушение традиционных основ. «Мечтательность» славянофилов преодолевалась у Достоевского карамзинской мыслью о диалектической связи старого и нового. Размышления романиста претворятся в известной формуле о всемирности, всечеловечности, всепонимании и всеотклике. Этими качествами, по мнению Достоевского, обладал А. С. Пушкин.
Достоевский, Карамзин, Сперанский, Пушкин, Бесы, консерватизм, нигилизм, славянофильство, западничество, почвенничество, историософия
Короткий адрес: https://sciup.org/147250979
IDR: 147250979 | DOI: 10.15393/j10.art.2025.7961
Speransky or Karamzin: the Dilemma in Dostoevsky’s Novel “Demons”
F. M. Dostoevsky associated the name of N. M. Karamzin with his childhood memories. In 1862, after Dostoevsky discovered the “Note on Ancient and New Russia in Its Political and Civil Relations,” he connected the historiographer’s name with Slavophile ideas about the unification of the “Russian lands.” The figures of the court historiographer N. M. Karamzin and the statesman M. M. Speransky occupied a special place in F. M. Dostoevsky’s reflections on the spiritual and historical path of Russia. Dostoevsky heeded attention to Speransky in 1861 owing to the M. A. Korf’s book “The Life of Count Speransky.” M. M. Dostoevsky commissioned its review by M. I. Vladislavlev and the journal “Vremya” published it. The names of Speransky and Karamzin appeared together only once — in a June 1870 entry in the preparatory materials for the novel The Demons: “Who: Speransky or Karamzin?” The rough draft demonstrates that in the novelist’s mind considered the positions of these historical figures ideologized and diametrically opposed, similarly to the polemics between Westernizers and Slavophiles, respectively: the names of Karamzin and Speransky signified the idea of two possible paths of Russia’s subsequent development. While from Dostoevsky’s point of view the Slavophiles (“conservatives”) affirmed the pre-Petrine ideal and were merely abstract dreamers, the Westernizers (“nihilists”) continued the work of Peter the Great, i.e., the destruction of traditional foundations. According to Dostoevsky, the “dreamy” nature of the Slavophiles was overpowered by virtue of Karamzin’s idea of the dialectical connection between the old and the new. The well-known formula about universality, all-humanity, all-understanding and all-response embodies the novelist’s reflections. According to Dostoevsky, A. S. Pushkin possessed these qualities.
