Спонтанная кашель-индуцированная правосторонняя межрёберная абдоминальная грыжа с пролабированием печени и толстой кишки: клиническое наблюдение eTEP-TAR-реконструкции

Ахтанин Е.А. Сидельцев А.В. Шибитов В.А. Титаров Д.Л. Курихин И.В. Климов К.А. Великовская Е.А.

Журнал: Клиническая практика @clinpractice

Рубрика: Клинические случаи

Статья в выпуске: 3 т.17, 2026 года.

Бесплатный доступ

Обоснование. Межрёберные абдоминальные грыжи относятся к редким дефектам грудобрюшной стенки и в большинстве опубликованных наблюдений связаны с травмой, переломами рёбер, предшествующими операциями или хроническими состояниями, сопровождающимися повторным повышением внутрибрюшного и внутригрудного давления. Кашель-индуцированные варианты без прямой внешней травмы и без операций на органах брюшной полости или передней брюшной стенке описаны значительно реже. Ещё менее определённой является тактика лечения крупных латерально-межрёберных дефектов с пролабированием печени и толстой кишки, поскольку единый стандарт реконструкции для таких ситуаций не сформирован. Описание клинического случая. Представлен клинический случай пациентки в возрасте 66 лет с ожирением II степени, у которой после эпизода интенсивного кашля во время авиаперелёта сформировалась крупная правосторонняя межрёберная абдоминальная грыжа. Травмы, предшествующие операции, на органах брюшной полости и передней брюшной стенке пациентка отрицала. По данным компьютерной томографии выявлена грыжа правого мезогастрия с грыжевыми воротами 139 × 118 мм и грыжевым мешком 122 × 133 мм; содержимым мешка являлись петли толстой кишки и правая доля печени. Выполнена эндовидеохирургическая тотальная экстраперитонеальная задняя сепарационная герниопластика (eTEP-TAR) с установкой макропористого сетчатого протеза Bard SoftMesh 30 × 30 см в ретромускулярное пространство. Интраоперационно грыжа размером до 15 × 22 см располагалась между X и XI рёбрами справа. При мобилизации грыжевого мешка произошло вскрытие плевральной полости в проекции правого плеврального синуса с формированием карбокситоракса; дефект ушит двухрядным непрерывным швом на гипервентилируемом лёгком. Послеоперационный период протекал без признаков системной инфекции. На 5-е сутки при С-реактивном белке 40,6 мг/л и отрицательном прокальцитонине выявлена внутримышечная серома 116 × 37 × 60 мм объёмом 140 мл; микробиологическое исследование отделяемого из дренажа роста микроорганизмов не выявило. Пациентка выписана на 6-е сутки после операции в удовлетворительном состоянии. Через 12 месяцев клинических признаков рецидива, повторной серомы или инфекции сетчатого имплантата не выявлено. Заключение. Данное наблюдение показывает, что при редкой кашель-индуцированной межрёберной абдоминальной грыже с вовлечением печени и толстой кишки возможно применение минимально инвазивной экстраперитонеальной ретромускулярной реконструкции, однако выбор тактики должен оставаться индивидуальным и опираться на анатомию дефекта, содержимое грыжевого мешка и опыт хирургической команды.

межрёберная абдоминальная грыжа \ кашель-индуцированная грыжа \ eTEP-TAR \ печень \ клиническое наблюдение

Короткий адрес: https://sciup.org/143186526

IDS: 143186526   |   DOI: 10.17816/clinpract708530

Spontaneous cough-induced right-sided abdominal intercostal hernia with liver and colon herniation: a case report of eTEP-TAR hernia repair

BACKGROUND: Abdominal intercostal hernias are rare defects of the thoracoabdominal wall and, in most reported cases, are associated with trauma, rib fractures, previous surgery, or chronic conditions causing repeated increases in intra-abdominal and intrathoracic pressure. Cough-induced variants without direct external trauma and without previous abdominal or abdominal wall surgery are much less common. The optimal repair strategy for large lateral intercostal defects with herniation of the liver and colon also remains unclear, because no standardized reconstruction approach has been established for such cases. CLINICAL CASE DESCRIPTION: We present a 66-year-old woman with class II obesity who developed a large right-sided abdominal intercostal hernia after severe cough during an airplane flight. She denied previous trauma and any history of abdominal or abdominal wall surgery. Computed tomography demonstrated a right mesogastric hernia with a 139 × 118 mm defect and a 122 × 133 mm hernia sac containing loops of the colon and the right hepatic lobe. The patient underwent endoscopic totally extraperitoneal posterior component separation hernia repair (eTEP-TAR) with placement of a 30 × 30 cm macroporous Bard SoftMesh prosthesis in the retromuscular plane. Intraoperatively, a hernia measuring up to 15 × 22 cm was identified between the right 10th and 11th ribs. During mobilization of the hernia sac, the pleural cavity was opened in the projection of the right pleural sinus, resulting in capnothorax; the defect was closed with a two-layer continuous suture on a hyperventilated lung. No systemic infection developed. On postoperative day 5, with C-reactive protein of 40.6 mg/L and negative procalcitonin, an intramuscular seroma measuring 116 × 37 × 60 mm with a volume of 140 mL was detected; culture of the drainage fluid showed no microbial growth. The patient was discharged in satisfactory condition on postoperative day 6. At 12-month clinical follow-up, there were no signs of recurrence, recurrent seroma, or mesh infection. CONCLUSION: This case suggests that minimally invasive extraperitoneal retromuscular reconstruction may be feasible for selected rare cough-induced abdominal intercostal hernias with liver and colon herniation. However, conclusions from a single case should not be generalized, and the choice of repair should be individualized according to the anatomy of the defect, hernia contents, and surgical expertise.

Текст научной статьи Спонтанная кашель-индуцированная правосторонняя межрёберная абдоминальная грыжа с пролабированием печени и толстой кишки: клиническое наблюдение eTEP-TAR-реконструкции

Submitted 22.06.2026                        Accepted 22.07.2026                Published online 15.10.2026

ОБОСНОВАНИЕ

Клинические наблюдения редких хирургических состояний сохраняют значение как источник описания нетипичных вариантов заболевания, диагностических трудностей, технических решений и индивидуализированной тактики лечения. Для повышения полноты и прозрачности таких публикаций разработаны рекомендации CARE

(CAse REport), включающие описание информации о пациенте, клинических данных, диагностической оценки, вмешательства, исходов, позиции пациента и информированное согласие [1]. Для хирургических клинических случаев дополнительно применимы рекомендации SCARE (Surgical CAse REport), ориентированные на стандартизированное описание оперативного вмешательства, послеоперационного ведения и клинического значения наблюдения [2].

В герниологии латеральные дефекты брюшной стенки выделяют в отдельную анатомо-клиническую группу. В классификации Европейского общества герниологов (European Hernia Society, EHS) предложено описывать грыжи брюшной стенки с учётом локализации и размера дефекта, поскольку эти параметры необходимы для сопоставления результатов лечения [3]. Латеральная брюшная стенка в реконструктивной хирургии ограничена полулунной линией ( linea semilunaris ) медиально, рёберной дугой сверху, подвздошным гребнем снизу и паравертебральной мускулатурой сзади; дефекты этой зоны могут быть представлены истинными грыжами, послеоперационными дефектами или выпячиваниями, связанными с денервацией и атрофией мышечно-фасциальных структур [4]. Грыжи фланковой области остаются относительно малоизученной группой: опубликованные данные представлены преимущественно неконтролируемыми сериями и клиническими наблюдениями, а оптимальная техника реконструкции является предметом обсуждения [5].

Межрёберные грыжи занимают пограничное положение между патологией грудной стенки, диафрагмы и латеральной брюшной стенки. В классических наблюдениях чаще описывались межрёберные лёгочные грыжи, при которых через дефект грудной стенки пролабирует лёгочная ткань [6]. Исторические публикации E. Maurer и B. Blades [7], E.J. Croce и V.A. Mehta [8], F.H. Cole с соавт. [9], O.P. Sharma и B. Duffy [10], J.W. Serpell и W.R. Johnson [11] сформировали основные представления о межрёберных и трансдиафрагмальных межрёберных грыжах, их связи с переломами рёбер, травмой, разрывом диафрагмы, кашлевыми эпизодами и необходимостью восстановления как диафрагмального, так и межрёберного дефекта.

В отечественной литературе межрёберные и диафрагмально-межрёберные дефекты представлены преимущественно наблюдениями смежной редкой патологии. В учебном пособии Е.Б. Тополь-ницкого и соавт. [12] описана посттравматическая диафрагмально-межрёберная грыжа грудной стенки как редкое отдалённое последствие травмы груди; механизм её формирования связан с повреждением преддиафрагмального пространства или рёберно-диафрагмального синуса, после чего под действием внутрибрюшного давления органы брюшной полости выходят через дефект диафрагмы в дефект межреберья с формированием подкожного выпячивания. Э.А. Галлямов и соавт. [13] представили первый в России опыт торакоскопической герниопластики по поводу межрёберной лёгочной грыжи и отдельно указали, что в литературе выделяют «абдоминальную межрёберную грыжу», при которой органы брюшной полости выходят через межреберье при сохранённой диафрагме, и «трансдиафрагмальную межрёберную грыжу», для которой характерно повреждение диафрагмы. Ж.В. Шейх с соавт. [14] на материале клинического наблюдения спонтанной межрёберной лёгочной грыжи подчеркнули значение компьютерной томографии (КТ) как метода, позволяющего оценить содержимое грыжевого мешка, плевральные полости и элементы грудной стенки. Группа С.Ф. Багненко [15] описала межрёберную лёгочную грыжу в результате спонтанного разрыва рёберной дуги, что подтверждает возможность нетравматического механизма формирования межрёберного дефекта. В работе Н.Л. Матвеева и А.И. Уханова [16], посвящённой эндоскопическому хирургическому лечению послеоперационных межрёберных и поясничных грыж, авторы прямо отмечают редкость межрёберных грыж брюшной стенки, возможность выхода в грыжевой мешок изгиба ободочной кишки или печени и техническую сложность создания ретромускулярной площадки для сетчатого протеза адекватного размера.

При межрёберной абдоминальной грыже через дефект межрёберных мышц пролабируют органы брюшной полости. E. Unlu и соавт. [17] указали, что межрёберные абдоминальные грыжи чрезвычайно редки, а большинство наблюдений связано с травмой; правосторонние случаи встречаются реже, что объясняется поддерживающим эффектом правой доли печени. В то же время описаны не только открытые, но и минимально инвазивные варианты лечения: M.A. Kurer и I.M. Bradford [18] представили лапароскопическую пластику неосложнённой межрёберной абдоминальной грыжи, A. Bobbio с соавт. [19] описали комбинированный эндоскопический и перкутанный подход, а J.E. Losanoff и соавт. [20] показали риск рецидива после недостаточно надёжного тканевого восстановления межрёберной грыжи печени и обосновали необходимость прочной реконструкции грудной стенки с использованием сетчатого имплантата.

Кашель-индуцированные межрёберные грыжи встречаются особенно редко. A. Connery и E. Mutvalli [21] описали правостороннюю кашель-индуцированную абдоминальную межрёберную грыжу с пролабированием печени у пациента с хронической обструктивной болезнью лёгких, ожирением и стероидной терапией. A. Dobradin и J. Bello [22] подчеркнули, что при кашель-индуцированных грыжах ранняя диагностика может быть затруднена, а решающее значение имеет сочетание внимательного сбора анамнеза, физикального осмотра и повторной оценки КТ-данных. A.E. Sagar и соавт. [23] описали пациентку с морбидным ожирением, у которой после единственного эпизода выраженного кашля сформировалась правосторонняя трансдиафрагмальная межрёберная грыжа с пролабированием печени и толстой кишки при отсутствии травмы и операций. A.A. Chapman и S.B. Duff [24] обобщили спонтанные трансдиафрагмальные межрёберные грыжи и подчеркнули роль резкого изменения градиента давления между брюшной и грудной полостями. P. Mohandas с соавт. [25] описали кашель-индуцированную трансдиафрагмальную межрёберную грыжу у пациента с давней травмой в анамнезе и показали значение КТ грудной клетки и живота для подтверждения диагноза. J. Lee и соавт. [26] представили случай острой нетравматической кашель-индуцирован-ной грыжи и указали на необходимость оценки факторов риска, включая ожирение, хроническую обструктивную болезнь лёгких, приём стероидов и сахарный диабет.

Большая часть опубликованных наблюдений всё же относится к травматическим вариантам. D. Sarkar и соавт. [27] описали трансдиафрагмальную межрёберную грыжу после закрытой травмы с пролабированием лёгкого и органов брюшной полости через межрёберный дефект. S. Biswas и J. Keddington [28] представили случай, первоначально расценённый как липома грудной стенки, что подчёркивает риск диагностической ошибки при мягкотканном образовании боковой грудобрюшной области. E. Smith и соавт. [29] описали посттравматическую межрёберную грыжу печени и возможность наблюдательной тактики при широком основании, относительной бессимптомности и отказе пациента от операции. C. Bendinelli и соавт. [30] сообщили о странгуляции пролаби-рованного сегмента печени с некрозом и последующим абсцессом, что демонстрирует потенци- альную опасность отсрочки вмешательства при осложнённых вариантах. E.I. Benizri и соавт. [31] представили два случая правосторонней трансдиафрагмальной межрёберной грыжи с пролабированием печени и правой половины ободочной кишки, успешно пролеченные с использованием сетчатого протеза. M.A. Ohlow и M. Hocke [32] описали послеоперационную межрёберную грыжу с пролабированием печени после люмботомии. J.C. Rompen и соавт. [33] сообщили об ущемлённой трансдиафрагмальной межрёберной грыже у пациента с предшествующей люмботомией и синдромом Хилаидити, что иллюстрирует значение предшествующих операций и анатомического положения кишки как факторов риска.

Таким образом, представленный ниже случай интересен сочетанием нескольких признаков: правосторонней локализацией, крупным размером грыжевого мешка, содержимым в виде печени и толстой кишки, связью дебюта с кашлевым эпизодом, отсутствием травмы и предшествующих операций, а также применением эндовидеохирургической экстраперитонеаль-ной ретромускулярной реконструкции eTEP-TAR (enhanced-view totally extraperitoneal — transversus abdominis release). Цель публикации — представить редкое клиническое наблюдение спонтанной кашель-индуцированной правосторонней межрёберной абдоминальной грыжи больших размеров с пролабированием печени и толстой кишки, а также описать особенности хирургической тактики с применением eTEP-TAR.

ОПИСАНИЕ СЛУЧАЯ

О пациенте

Женщина, 66 лет, масса тела 103 кг.

Со слов пациентки, заболевание началось приблизительно за 2 года до госпитализации. Во время авиаперелёта возник эпизод надсадного приступообразного кашля. Хроническую бронхолёгочную патологию и аллергологический анамнез пациентка отрицала, этиология кашля осталась неверифицированной. На высоте кашлевого приступа пациентка отметила острую локальную боль и формирование пальпируемого дефекта в правой мезогастральной области. Эпизоды ущемления грыжи в анамнезе отрицала.

Сопутствующие заболевания: первичный гипотиреоз в состоянии медикаментозной компенсации, эутиреоз; эссенциальная артериальная гипертензия (получает азилсартана медоксомил).

Индекс массы тела при поступлении 38,3 кг/м2, что соответствует ожирению II степени.

Хирургический анамнез. Оперативные вмешательства отрицает.

Отсутствие предшествующих операций на органах брюшной полости и передней брюшной стенке является ключевым обстоятельством данного наблюдения, поскольку исключает послеоперационный механизм формирования латерального дефекта и усиливает значение кашлевого эпизода как вероятного пускового фактора. Лечение пациентки проходило в два этапа.

Данных о наследственных заболеваниях соединительной ткани, значимых психосоциальных факторах или обстоятельствах, способных повлиять на приверженность лечению, не получено.

Пациентка госпитализирована в ГБУЗ «Городская клиническая больница имени С.С. Юдина» Департамента здравоохранения г. Москвы в плановом порядке 13.10.2024 с целью обследования, исключения сопутствующих патологий. При поступлении состояние удовлетворительное, живот симметричен, равномерно увеличен за счёт подкожно-жировой клетчатки. При физикальном осмотре определяется грыжевой дефект по правой передней подмышечной линии на уровне X–XI ребра, пальпаторно размеры расценены как 10x15 см. Мягкоэластическая консистенция, при горизон- тальном положении тела грыжа свободно вправляется в брюшную полость. По результатам дообследования выраженной сопутствующей патологии нет. Установлен сопутствующий диагноз желчнокаменной болезни. Принято решение первым этапом выполнить лапароскопическую холецистэктомию с повторной госпитализацией через 3 месяца.

Повторная госпитализация — 13.01.2025.

Результаты обследования

При предоперационном лабораторном обследовании отмечено умеренное повышение С-реак-тивного белка при отрицательном прокальцитонине; клинических признаков системной инфекции нет. Коагулограмма и показатели цитолиза не имеют клинически значимых отклонений.

КТ органов брюшной полости и малого таза выявила вентральную грыжу в правом мезогаст-рии с размерами грыжевых ворот 139 x 118 мм и грыжевого мешка 122 x 133 мм. Содержимым грыжевого мешка являлись петли толстой кишки и правая доля печени (рис. 1, а ). С учётом редкой межрёберной локализации классификация EHS применена условно: дефект соответствует латеральной зоне L1 и категории W3 по максимальной ширине (>10 см). Топографическое отношение дефекта к костным структурам грудобрюшной стенки показано на рис. 1, б .

Рис. 1. Компьютерная томография органов брюшной полости: фронтальная ( а ) и 3D-реконструкция костного каркаса ( б ). Правосторонняя межрёберная абдоминальная грыжа ( а ): через дефект правой переднебоковой брюшной стенки пролабируют правая доля печени и участок толстой кишки; грыжевое выпячивание распространяется в мягкие ткани правой боковой грудобрюшной области. Топографическая оценка зоны грыжевого дефекта относительно нижних рёбер, позвоночника и подвздошной кости ( б ): дефект проецируется на правую боковую грудобрюшную область в зоне нижних межреберий; отмечается изменение топографического соотношения X–XI рёбер справа в зоне грыжевого дефекта (двусторонняя стрелка).

Дифференциальный диагноз

Диагностическая сложность случая обусловлена редкостью межрёберных абдоминальных грыж, отсутствием травмы и предшествующих операций, а также нетипичной правосторонней локализацией с вовлечением печени. На этапе диагностики учитывались латеральная вентральная грыжа, послеоперационный дефект после первого этапа лечения, диафрагмальная или трансдиафрагмальная межрёберная грыжа, а также мягкотканное образование грудобрюшной стенки. КТ позволила уточнить размеры дефекта, содержимое грыжевого мешка и отношение образования к костным структурам.

Лечение

С учётом размеров дефекта, латеральномежрёберной локализации, вовлечения печени и толстой кишки, а также отсутствия признаков ущемления выбрана плановая хирургическая тактика. Пациентке выполнена эндовидеохирургическая тотальная экстраперитонеальная задняя сепарационная герниопластика (eTEP-TAR) под комбинированной общей анестезией с миорелаксантами и искусственной вентиляцией лёгких. Продолжительность операции составила 5 часов 20 минут.

Интраоперационно визуализирована грыжа размером до 15x22 см, расположенная между X и XI рёбрами справа (рис. 2, а). Выполнено формирование правого ретромускулярно-го пространства с продолжением диссекции в предбрюшинное, претрансверсальное, забрюшинное и преддиафрагмальное пространство. При мобилизации грыжевого мешка произошло вскрытие плевральной полости в проекции правого плеврального синуса с формированием карбокситоракса. Дефект плевральной полости ушит двухрядным непрерывным швом на гипер-вентилируемом лёгком (этап ушивания грыжевого дефекта представлен на рис. 2, б). Дефект брюшной стенки ушит с использованием макропористого сетчатого протеза Bard SoftMesh размером 30x30 см, установленного в ретро-мускулярное пространство. Вмешательство завершено дренированием ретромускулярного пространства.

После операции пациентка переведена в отделение реанимации и интенсивной терапии. В первые часы послеоперационного периода состояние оценивалось как тяжёлое — 9 баллов по системе балльной оценки APACHE II (Acute Physiology and Chronic Health Evaluation II), что связано с объёмом вмешательства, ранним послеоперационным периодом и сопутствующей патологией. Проводили интенсивную терапию с поддержанием гемодинамики и дыхательной функции, профилактикой тромбоэмболических осложнений и анальгезией. Обезболивание выполняли в том числе с помощью эпидуральной анальгезии, ропивака-ин по инфузионной помпе вводили со скоростью 4 мл/ч. На 2-е сутки отмечена положительная динамика, пациентка переведена в профильное хирургическое отделение.

Рис. 2. Интраоперационная эндовидеохирургическая картина: этап мобилизации грыжевого мешка при eTEP-TAR реконструкции ( а ); этап ушивания правого латерального межреберного дефекта ( б ): визуализируются тонкостенный грыжевой мешок с выраженной сосудистой сетью и окружающие ткани в области правого латерально-межрёберного дефекта.

Рис. 3. Компьютерная томография органов брюшной полости: жидкостное скопление (серома) в мягких тканях боковой стенки живота ( 1 ). Органы брюшной полости расположены анатомично, признаков грыжевого выпячивания не выявлено.

На 5-е сутки после операции (20.01.2025) методом ультразвукового исследования (УЗИ) мягких тканей в области правой рёберной дуги выявлено отграниченное аваскулярное (при цветовом допплеровском картировании) внутримышечное жидкостное образование размером 116x37x60 мм, объёмом 140 мл, расценённое как серома. По данным КТ органов брюшной полости от 20.01.2025 также подтверждено наличие жидкостного содержимого в мягких тканях грудной стенки справа (рис. 3). Свободная жидкость в брюшной полости по данным УЗИ не выявлена, других интраабдоми-нальных осложнений не зафиксировано. Серома эвакуирована при пункции под УЗ-наведением, не рецидивировала. Микробиологическое исследование отделяемого из дренажа от 20.01.2025 роста микроорганизмов не выявило.

В динамике лейкоцитоз регрессировал. К 21.01.2025 уровень лейкоцитов составил 3,26 х 10 9 /л, нейтрофилы 60,2%. С-реактивный белок оставался умеренно повышенным (40,6 мг/л) к 20.01.2025, что расценено как проявление локальной послеоперационной воспалительной реакции на фоне серомы. Прокальцитонин отрицательный, посев отделяемого из дренажа стерильный, клинических признаков системной инфекции нет.

Болевой синдром регрессировал, стул получен, явлений пареза кишечника не отмечено. Проводилась стандартная антикоагулянтная профилактика эноксапарином натрия, анальгетическая терапия нестероидными противовоспалительными препаратами и трамадолом по требованию. Пациентка выписана на 6-е сутки после операции (21.01.2025) в удовлетворительном состоянии под амбулаторное наблюдение хирурга по месту жительства.

Динамика и исходы

Послеоперационные рекомендации были разъяснены пациентке при выписке и включали ограничение тяжёлой физической нагрузки, использование послеоперационного бандажа, уход за послеоперационными ранами и плановое амбулаторное наблюдение хирурга. Раннее послеоперационное ведение переносилось удовлетворительно. Нежелательных реакций на анальгетическую и антикоагулянтную терапию не отмечено.

Через 12 месяцев после операции проведена клиническая оценка результата лечения. Жалоб, связанных с областью оперативного вмешательства, пациентка не предъявляла. При клиническом осмотре признаков рецидива грыжи, повторного формирования серомы, инфицирования области вмешательства, инфекции сетчатого имплантата или системных воспалительных осложнений не выявлено.

Прогноз

С учётом отсутствия жалоб через 12 месяцев после операции, отсутствия клинических признаков рецидива, повторной серомы и инфекции сетчатого имплантата прогноз расценён как благоприятный. Пациентке рекомендовано дальнейшее наблюдение хирурга в течение 12–24 месяцев с выполнением контрольного УЗИ 1 раз в год. При появлении жалоб, выпячивания или диагностической неопределённости по результатам ультразвукового исследования — выполнить КТ переднебоковой стенки живота.

Мнение пациента

Пациентка сообщила, что до операции основными беспокоящими факторами были выраженное выпячивание правой боковой области живота, дискомфорт при движении и тревога из-за постепенного увеличения размеров грыжи. После операции она отметила исчезновение видимого выпячивания, отсутствие боли в области вмешательства и возможность обычной повседневной активности без прежнего ограничения. При контрольном опросе через 12 месяцев пациентка подтвердила удовлетворённость результатом лечения.

Основные этапы клинического наблюдения, диагностики, хирургического лечения и последующего наблюдения представлены на рис. 4.

Рис. 4. Хронология развития болезни, ключевые события и прогноз. ЖКБ — желчнокаменная болезнь; ЛХЭ — лапароскопическая холецистэктомия.

ОБСУЖДЕНИЕ

Представленное наблюдение относится к редкой группе межрёберных абдоминальных грыж. С практической точки зрения оно сочетает несколько признаков, важных для диагностики и выбора хирургической тактики: правостороннюю локализацию, крупный размер дефекта, пролабирование печени и толстой кишки, отсутствие предшествующих травмы и операций, а также связь дебюта заболевания с эпизодом выраженного кашля.

Терминология подобных дефектов требует точности. Межрёберная абдоминальная грыжа предполагает пролабирование органов брюшной полости через дефект межрёберных мышц. Трансдиафрагмальная межрёберная грыжа дополнительно предполагает наличие дефекта диафрагмы, через который органы брюшной полости перемещаются в грудную полость или далее в межрёберный дефект. В нашем наблюдении грыжа располагалась между X и XI рёбрами справа, а при мобилизации грыжевого мешка произошло вскрытие плевральной полости, в связи с чем корректнее описывать случай как правостороннюю межрёберную абдоминальную грыжу с торакоабдоминальной анатомией дефекта, не расширяя термин до трансдиафрагмальной грыжи без прямого указания на исходный дефект диафрагмы.

Механизм формирования подобных грыж в литературе связывают с сочетанием ослабления грудобрюшной стенки и резкого повышения градиента давления. При кашле, рвоте, натуживании и других ситуациях происходит кратковременное повышение внутригрудного и внутрибрюшного давления, что может приводить к разрыву меж- рёберных мышц, переломам рёбер, повреждению диафрагмы или формированию комбинированного дефекта [21–26]. У нашей пациентки не было хронической обструктивной болезни лёгких, стероидной терапии, сахарного диабета, известной травмы и предшествующих операций. Наиболее значимым фактором риска являлось ожирение II степени, которое могло повышать нагрузку на переднебоковую брюшную стенку и затруднять клиническую оценку дефекта.

Сходство нашего наблюдения с публикацией A.E. Sagar и соавт. [23] заключается в правосторонней локализации, кашлевом пусковом факторе и пролабировании печени и толстой кишки. В то же время наш случай отличается более длительным анамнезом, отсутствием указаний на морбидное ожирение, отсутствием травмы или операций и применением eTEP-TAR вместо открытой торакотомной реконструкции. Наблюдение J. Lee и соавт. [26] также подтверждает, что кашель-индуцированная трансдиафрагмальная межрёберная грыжа может возникать без внешней травмы, однако у их пациентки имелись несколько выраженных факторов риска: ожирение, хроническая обструктивная болезнь лёгких, приём стероидов и сахарный диабет. Это делает наш случай более близким к редкой группе спонтанных кашель-индуцированных дефектов без типичного коморбидного фона.

КТ является ключевым методом диагностики, поскольку позволяет определить размеры ворот, содержимое грыжевого мешка, отношение дефекта к рёбрам, диафрагме, плевральной полости и органам брюшной полости. При подозрении на осложнение грыжи может применяться и УЗИ. T. Rettenbacher и соавт. [34] показали, что при грыжах брюшной стенки УЗ-признаками ущемления являются свободная жидкость в грыжевом мешке, утолщение стенки кишки в грыже, жидкость в грыжевой петле и расширение кишечных петель в брюшной полости. В нашем наблюдении до операции признаков ущемления не было, а после операции УЗИ использовали для выявления и контроля серомы.

Выбор плоскости размещения сетки имеет принципиальное значение. В литературе по вентральным грыжам описаны поздние осложнения, связанные с непосредственным контактом синтетического материала и кишки. J.E. Losanoff и соавт. [35] на примере энтероколокожного свища после пластики брюшной стенки подчёркивали риск эрозии кишки при близком прилежании протеза к висцеральным органам и значение тканевого барьера между сеткой и кишечником. Для нашего случая это является дополнительным аргументом в пользу экстраперитонеаль-ного ретромускулярного размещения сетчатого имплантата, поскольку содержимым грыжи являлись толстая кишка и печень.

Метод eTEP позволяет выполнить минимально инвазивный доступ к ретромускулярному пространству с широкой диссекцией и размещением сетки вне брюшной полости. I. Belyansky и соавт. [36] описали применение eTEP для лапароскопической ретромускулярной пластики вентральных и послеоперационных грыж, подчеркнув гибкость установки портов, возможность закрытия дефекта и широкое ретромускуляр-ное перекрытие сеткой. V.G. Radu и M. Lica [37] представили ранние результаты эндоскопической ретромускулярной пластики вентральных грыж, включая eTEP-TAR, и указали на необходимость детального понимания анатомии и этапов операции. S. Hern a ndez-Villafranca и соавт. [38] описали eTEP-подход именно для латеральных первичных и послеоперационных грыж; в их серии 34 пациентов TAR применялся в 61,8% случаев, клинически значимое осложнение отмечено у одного пациента, рецидив при медиане наблюдения 13,5 месяца выявлен также в одном случае.

Использование eTEP-TAR в нашем наблюдении было обусловлено крупным латерально-межрёберным дефектом, необходимостью широкого перекрытия сеткой, вовлечением печени и толстой кишки, а также стремлением избежать интраперитонеального положения протеза. В отличие от большинства опубликованных случаев межрёбер- ных грыж, где преобладают открытые торакальные, абдоминальные или торакоабдоминальные доступы, выбранная методика позволила сформировать ретромускулярное, претрансверсаль-ное, предбрюшинное, забрюшинное и преддиаф-рагмальное пространство с установкой крупного макропористого протеза вне брюшной полости.

Интраоперационное вскрытие плевральной полости отражает анатомическую сложность дефекта на границе грудной и брюшной стенки. Подобная ситуация требует готовности к ушиванию плеврального дефекта, контролю вентиляции, оценке риска карбокситоракса и послеоперационному мониторингу дыхательной функции. В нашем случае дефект ушит двухрядным непрерывным швом на гипервентилируемом лёгком, после чего послеоперационное течение не сопровождалось признаками дыхательной недостаточности или системной инфекции.

Послеоперационная серома в зоне крупной реконструкции брюшной стенки может рассматриваться как ожидаемое локальное осложнение, особенно после значительной диссекции тканей и работы с большим грыжевым мешком. В систематическом обзоре и метаанализе D. Aliseda и соавт. [39], включившем 13 исследований и 918 пациентов после минимально инвазивной eTEP-герниопластики, частота серомы составила 5% (95% ДИ 2–8%), при этом данных именно по eTEP-TAR при крупных и нетипичных дефектах значительно меньше. В серии S.J. Baig и P. Priya [40], где eTEP-TAR применяли при вентральных дефектах шириной до 12 см и использовали сетчатый протез 30 x 30 см, серома после eTEP-TAR описана у одного пациента и устранена однократной аспирацией. В нашем наблюдении серома выявлена на 5-е сутки, микробиологическое исследование отделяемого роста не выявило, прокальцитонин оставался отрицательным, клинических признаков системной инфекции не было, что позволило трактовать послеоперационное течение как благоприятное, несмотря на локальное жидкостное скопление.

O. Ioannidis и соавт. [41] в обзоре 2021 года идентифицировали 42 случая трансдиафрагмальной межрёберной грыжи и показали, что эта патология чаще встречается после травмы, у мужчин, нередко сопровождается пальпируемым образованием и болью, а лечение в большинстве случаев хирургическое. На этом фоне представленное нами наблюдение выделяется нетравматическим

оактика:

кашель-индуцированным механизмом, правосторонней локализацией, вовлечением печени и толстой кишки, отсутствием предшествующих операций и применением минимально инвазивной экстраперитонеальной реконструкции.

Ограничениями наблюдения являются отсутствие инструментального контроля в срок 12 месяцев, в связи с чем вывод об отсутствии рецидива основан на данных клинического осмотра и не исключает бессимптомных малых дефектов, а также невозможность прямого сопоставления результата с открытыми методиками лечения подобных дефектов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Представленное клиническое наблюдение демонстрирует редкий вариант правосторонней кашель-индуцированной межрёберной абдоминальной грыжи больших размеров с пролабированием печени и толстой кишки у пациентки без предшествующей травмы и операций на брюшной стенке. Ключевыми диагностическими факторами являются тщательный анализ анамнеза, физикальная оценка латерального объёмного образования и компьютерная томография с определением размеров дефекта, содержимого грыжевого мешка и отношения к рёбрам, диафрагме и плевральной полости.

Эндовидеохирургическая eTEP-TAR-реконст-рукция может рассматриваться как перспективный вариант лечения сложных латеральномежрёберных дефектов, поскольку позволяет выполнить широкое экстраперитонеальное ретро-мускулярное размещение сетчатого имплантата и избежать его контакта с органами брюшной полости. При подобных вмешательствах хирургическая бригада должна быть готова к вскрытию и ушиванию плевральной полости, а послеоперационное наблюдение должно включать контроль дыхательной функции, локальных жидкостных скоплений и признаков инфекции.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Вклад авторов. Е.А. Ахтанин — концепция исследования, исследование и клиническое наблюдение; В.А. Шибитов — администрирование проекта, научный надзор; А.В. Сидельцев — концепция исследования, хирургическое лечение; Д.Л. Титаров — методология, формальный анализ; И.В. Курихин — рецензирование и редактирование рукописи, ответственный автор; К.А. Климов — написание первоначального варианта рукописи, сбор данных; Е.А. Великовская — написание первоначального варианта рукописи, анализ литературы. Все авторы одобрили рукопись (версию для публикации), а также согласились нести ответ- ственность за все аспекты работы, гарантируя надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой её части.

Согласие на публикацию. Пациентка не является участником клинического исследования. Описанное лечение выполнялось в рамках оказания медицинской помощи по клиническим показаниям. Лекарственные средства и медицинские изделия по показаниям, не указанным в инструкции, не применяли. Авторы получили письменное информированное добровольное согласие пациентки на публикацию персональных данных, в том числе фотографий, в научном журнале, включая его электронную версию (дата подписания 21.01.2025). Объём публикуемых данных с пациентом согласован.

Источники финансирования. Отсутствуют.

Раскрытие интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

Оригинальность. Рукопись является оригинальной, ранее не публиковалась и не находится на рассмотрении в другой редакции.

Доступ к данным. Все данные, необходимые для понимания клинического случая, представлены в статье. Первичная медицинская документация не размещается в открытом доступе в целях соблюдения врачебной тайны.

Генеративный искусственный интеллект. При подготовке рукописи авторы использовали алгоритм YandexGPT (a.ya.ru) для языковой правки отдельных фрагментов текста. Генеративный искусственный интеллект не использовался для анализа клинических данных, принятия клинических решений или формулирования выводов. Окончательная версия рукописи проверена и одобрена авторами.

ADDITIONAL INFORMATION

Author contributions: E.A. Ahtanin , conceptualization, investigation and clinical observation; V.A. Shibitov , project administration, supervision; A.V. Sideltsev , conceptualization, surgical treatment; D.L. Titarov , methodology, formal analysis; I.V. Kurikhin , review writing and editing, corresponding author; K.A. Klimov , original draft writing, data collection; E.A. Velikovskaya , original draft writing, literature review. Thereby, all authors provided approval of the version to be published and agree to be accountable for all aspects of the work in ensuring that questions related to the accuracy or integrity of any part of the work are appropriately investigated and resolved.

Consent for publication: The patient was not enrolled in a clinical study. The treatment described was provided as part of routine medical care according to clinical indications. No medicinal products or medical devices were used off-label. The authors obtained written informed consent from the patient for publication of personal data, including photographs, in the scientific journal and its electronic version (signed on 21.01.2025). The scope of the published data was agreed with the patient.

Funding source: No funding.

Disclosure of interests: The authors declare that they have no competing interests.

Statement of originality: The manuscript is original, has not been published previously, and is not under consideration by another journal.

Data availability statement: All data necessary to understand the clinical case are presented in the article. Primary medical records are not publicly available in order to maintain patient confidentiality.

Generative AI: During manuscript preparation, the authors used the YandexGPT algorithm (a.ya.ru) for language editing of selected text fragments. Generative artificial intelligence was not used to analyze clinical data, make clinical decisions, or formulate conclusions. The final version of the manuscript was reviewed and approved by the authors.