Спорово-пыльцевые исследования на могильнике Гнездилово (Суздальское Ополье): к реконструкции элементов погребального обряда

Бесплатный доступ

В статье обоснована эффективность применения метода спорово-пыльцевого анализа для реконструкции элементов погребального обряда на могильнике Гнездилово 12 (X – начало XII в.). Сложности работы на памятнике связаны с плохой сохранностью органики и разрушением слоя распашкой, поэтому пробы отбирались из заглубленных объектов (могильных ям и ровиков, а также под скоплениями керамики), которые не были задеты распашкой. Цель работы – охарактеризовать растительный покров округи памятника в X–XII вв. и выявить следы использования растительных материалов при совершении погребений. Соотношение пыльцы древесных пород и травянистой растительности указывает на то, что территория памятника была в основном свободна от леса. Зафиксированы высокие концентрации спор папоротников в ровике кургана и мха сфагнума под керамикой и в погребениях, а также обилие пыльцы злаков под топором в погребении 34. Наличие спор грибов-аскомицетов в ряде погребений указывает на разложение органических материалов (возможно, деревянных конструкций), которые не были зафиксированы археологически. Полученные данные свидетельствуют о намеренном использовании различных растительных материалов при совершении погребений в XI в.

курганы \ спорово-пыльцевой анализ \ непыльцевые палиноморфы \ погребальный обряд \ Суздальское Ополье

Короткий адрес: https://sciup.org/143186472

IDS: 143186472   |   DOI: 10.25681/IARAS.0130-2620.284.427-442

Pollen Studies at the Gnezdilovo Burial Ground (The Suzdal Opolye): Reconstruction of Funeral Rite Elements

The paper substantiates the effectiveness of pollen analysis for reconstructing elements of the funeral rite at the Gnezdilovo 12 burial ground (X – early XII centuries). Due to the poor preservation of organic matter and the disturbance of the layer by ploughing, samples were taken from deeper features (grave pits, ditches and areas under ceramic accumulations) that were not affected by ploughing. The study aims to characterize the vegetation cover around the site and identify evidence of the use of plant materials in funeral rites. The of ratio AP to NAP pollen indicates that the area of the site was not covered by forest. Analysis revealed high concentrations of fern spores in the mound ditches, as well as under the pottery sherds and in the graves. There was also an abundance of cereal pollen under the axe in burial 34. The presence of ascospores in several burials suggests the decomposition of organic materials (possibly wooden structures) that were not recorded archaeologically. The data obtained testify the deliberate use of plant materials during funerals in the XI century.

Текст научной статьи Спорово-пыльцевые исследования на могильнике Гнездилово (Суздальское Ополье): к реконструкции элементов погребального обряда

Археоботанические анализы стали достаточно привычной частью естественно-научного комплекса методов изучения древнерусских поселений, однако до сих пор в недостаточной степени применяются при исследовании средневековых

1 Статья подготовлена в рамках плановой темы № НИОКТР 126011315527-2 (ИА РАН).

некрополей. Публикация данных из некрополя Гнездилово кажется авторам необходимой не только для расширения круга источников для близких по времени и территории памятников, но и для обсуждения возможностей метода спорово-пыльцевого анализа и интерпретаций первых его результатов.

Могильник Гнездилово 12 находится в 6,5 км к юго-западу от Суздаля (56°22’24” N, 40°23’45” E) в верховьях бассейна р. Мжары (правый приток р. Каменки) на регулярно обрабатываемом пологом склоне среднего высотного яруса Суздальского плато. Эта территория относится к Юрьев-Польскому округу светло-серых и серых лесных глинистых и тяжелосуглинистых почв на слабокарбонатных покровных отложениях. Структура почвенного покрова во многом унаследована от полигонально-блочного реликтового криогенного микрорельефа, практически уничтоженного естественными и антропогенными процессами ( Лобков и др. , 2025. С. 103).

На сегодняшний день памятник является одним из наиболее хорошо изученных некрополей X – начала XII в. в Суздальском Ополье ( Макаров, Красникова , 2023). История изучения могильника насчитывает более 170 лет, ее начало связано с масштабными работами по исследованию курганных древностей под руководством графа А. С. Уварова, продолжение – с работами совместной Суздальской экспедиции ИА РАН и ГИМ под руководством Н. А. Макарова. До начала активной сельскохозяйственной деятельности некрополь Гнездило-во представлял собой сложный погребальный комплекс с не менее чем 80 курганными насыпями, содержавшими остатки кремаций и ингумаций в ямах или на уровне горизонта, грунтовыми или поверхностными рассыпными кремациями и грунтовыми ингумациями, получившими распространение не позднее XI в. ( Макаров и др. , 2021а; 2021б). В настоящее время следы насыпей полностью снивелированы распашкой, и площадка памятника представляет собой выположенный участок склона, ежегодно засеваемый культурными злаками.

Значительная степень разрушения объектов, расположенных на глубине до 25–35 см от уровня современной поверхности, и плохая сохранность органики в сухом суглинистом слое существенно ограничивают возможности выявления особенностей погребального обряда (в том числе присутствие внутримогильных конструкций) и вынуждают искать оптимальные методы для их обнаружения. В таких условиях применение метода спорово-пыльцевого анализа и учета непыльцевых палиноморф оказывается весьма эффективным за счет высокой стойкости их оболочек к разложению и достаточной концентрации пыльцевых зерен и спор в слое.

Материалы и методы

Образцы для спорово-пыльцевого анализа отбирались на памятнике из различных объектов, в которых мог сохраниться неповрежденный культурный слой (рис. 1): придонные части ровиков и ям, дно погребений (под сосудами и находками), которые можно датировать в широких рамках XI в., профили стенок раскопов, где визуально читались остатки почвенного горизонта, слой под скоплениями керамики и развалами сосудов. Задача сбора палинологических проб заключалась в том, чтобы в сильно поврежденном распашкой слое обнаружить сохранившиеся участки и при помощи спорово-пыльцевого анализа:

га © cd га

D □ □ ►

Рис. 1. План могильника Гнездилово 12 и раскопов 1–3 (2020–2023 гг.)

Условные обозначения : а – граница памятника; б – раскопы на плане памятника; в – погребения; г – места отбора проб

1) охарактеризовать состояние растительного покрова в окрестностях памятника;

2) выявить особенности погребального обряда, связанные с использованием растительных материалов.

Всего обработано 62 образца (6 разрезов, 6 образцов под развалами сосудов, дно курганных ровиков (курганы 2, 3 и 4), пробы из могильных ям шести погребений). В настоящей статье публикуются результаты спорово-пыльцевого анализа проб почвы под распашкой, образцов из ровика кургана 2, под развалами керамики и образцов из погребений (табл. 1).

Таблица 1. Список исследованных образцов

№ п/п

Лаб. № образца

Год раскопок

Археологический контекст

1

10086–10088

2020

Раскоп 1. Разрез 1. Южная стенка раскопа

2

10084

2020

Раскоп 1. Развал керамики в яме 6 (кв. 476/239)

3

10085

2020

Раскоп 1. Развал керамики в кв. 480/240

4

10334–10337

2022

Раскоп 2. Разрез 1. Западный ровик кургана 2 (южная бровка)

5

10346–10350

2022

Раскоп 2. Разрез 2. Западный ровик кургана 2 (северная бровка)

6

10843

2022

Раскоп 2. Западный ровик кургана 2, развал керамики (проба 2), кв. 383/167

7

10844

2022

Раскоп 2. Западный ровик кургана 2, развал керамики (проба 3), кв. 387/168

8

10845

2022

Раскоп 2. Погребение 28. Проба из-под развала горшка

9

10846

2022

Раскоп 2. Погребение 28. Около черепа, гл. 603-602

10

10440

2022

Раскоп 2. Погребение 28. Грунт из зоны плашки у головы

11

10438

2022

Раскоп 2. Погребение 29. Под сосудом (проба № 16)

12

10439

2022

Раскоп 2. Погребение 29. Белое пятно рядом с сосудом (проба № 19)

13

10433

2022

Раскоп 3. Погребение 24. Слой темно-серого суглинка

14

10838

2022

Раскоп 3. Погребение 24. Внутримогильная конструкция

15

10839

2022

Раскоп 3. Погребение 33. К северу от бедренной кости, кв. 504/346

16

10436

2022

Раскоп 3. Погребение 33. Под сосудом № 7 (проба 54)

17

10435

2022

Раскоп 3. Погребение 34. Под сосудом № 17 (проба 52)

18

10434

2022

Раскоп 3. Погребение 34. Под сосудом № 29 (проба 53)

19

10437

2022

Раскоп 3. Погребение 34. Под топором

Все образцы обработаны горячим методом в растворе соляной кислоты (10 %), растворе щелочи (10 %) и затем центрифугированы в тяжелой жидкости с удельным весом 2,25. Подсчет пыльцевых зерен и непыльцевых палиноморф проводился на микроскопе ADF U300 при увеличении ×400. В каждом образце подсчитано от 221 до 669 пыльцевых зерен и спор. Для построения диаграмм было использовано программное обеспечение Tilia и TiliaGRAPH ( Grimm , 1990). Процентное участие каждого таксона подсчитано от общей суммы пыльцы и спор.

Результаты

Разрез 1 (2020) находился в южной стенке раскопа 1, его мощность составила 48 см. Профиль включал в себя слой современной пахоты (верхние 30 см) и сохранившийся под ней горизонт серой почвы мощностью около 15 см, более светлый в нижней части, лежащий на материке. В почвенном горизонте визуально фиксировались следы корневых ходов и мелкие угольки. Из серой почвы на спорово-пыльцевой анализ отобраны три образца.

Все образцы продемонстрировали близкий состав пыльцы и спор (рис. 2: А ), который в целом можно признать обычным для почвенных горизонтов, сохранившихся под пашнями в Суздальском Ополье ( Алешинская и др. , 2023. С. 182). Для такой композиции характерны следующие признаки:

– доминирование пыльцы травянистой растительности, представленной главным образом пыльцой злаков ( Poaceae ), цикориевых ( Cichorioideae ), сложноцветных ( Asteroideae ) и маревых ( Chenopodiaceae );

– преобладание пыльцы березы ( Betula ) в группе древесных пород.

Общий состав спорово-пыльцевого комплекса разреза 1 указывает на высокую степень преобразования ландшафта, доминирование открытых пространств и небольшую площадь лесных участков. Основным отличием спорово-пыльцевых спектров разреза 1 на могильнике Гнездилово 12 от других памятников округи Суздаля является довольно высокая доля спор мхов и папоротников (от 13 до 30 %). Причем в основном эти находки представлены спорами сфагновых мхов ( Sphagnum ) (до 15 % от общей суммы пыльцы и спор).

Западный ровик кургана 2 (Раскоп 2). Образцы из западного ровика кургана 2 взяты в четырех точках: в двух местах исследованы разрезы через ровик (разрезы 1/2022 и 2/2022), а также отобраны отдельные образцы из придонной части, в том числе два под развалами лепных сосудов. Спорово-пыльцевые спектры образцов из нижней части заполнения ровика похожи по своему составу (рис. 3: А, Б ). Их объединяет в первую очередь аномально высокая доля спор папоротников порядка многоножковых ( Polypodiales )2, которая нигде более, кроме как на этом объекте, не отмечена. Процент спор папоротника (в пересчете от общей суммы пыльцы и спор в образце) составляет от 30 до 44 %, при этом доля пыльцы деревьев – 22–31 %, трав – 27–50 %. Пыльца ольхи ( Alnus ) преобладает в группе древесных пород (5–16 %), в меньшем количестве встречена

■ .___£; 1           epoiyj sojeooqiuy. 2     шпщоЛцод. Q. 2     s3|BipodA|Od_ , ©BQOBipodooXn ----- U9||od вивд sBaoejQdXo wruAdoBBd •rg o6BJUB|d •_____I2 ВО|УП-шпполи B9JnB}UQ0 gBBOBjBBUO- ШnlUBJQ0 •______Г шгир||вщ_ B|npued!i!j_ I|blus ‘9;BJodui •__^ . 1____ 9В9ЭВ1ШВП __^ эвээв|поипиву “      9B99BS0y •___£2 H      9B90BqBjJ 9B90B|dV-eB0oeuo6X|Od_ 9B9OB||AqdoXjBQ_ 9B90B0ISSBJg В181Ш9^У 9B9OBipodOU949 о 9B9PI0J9JSV- ЭВЭрюиОЦО1Э о Г04 9d^-BI|B9J9Q -------QB90B0J_ •_____Ls BULL 5         sn|Ajoo о CO ф          snuivJ ф c[ в|п;эд_ snuid.

ndoug

iaaedj_

Baaaday

wo ‘енидАщ

-----шnu6вqds

1

BiooiyJ

•

о s9|Bipod/|OdJ

I

о

1 о . см

•

9B9OBipodOOX-|J шnlЧoЛдogJ

_£?

----sojgoomuvd

•

•

__________Ls

еивл [

LUnJJOlIBU I 1

K>!iini______ ■

oBeiueidJ?___

BQjnBiuenJ

•_____£2

BISIW9}JV_E__

IIBLUS ‘91BJ0dlJ I L        —

9B99BiJB|nqdojogJ

эвээвщоипиву |

•

4 °

9B9OBUO6A|OdJ

n    9B90BJ6BUD 1

co                                            .

5     ЭВЭЭВ1ШВП1*___

эвээвав-!

•

9B9OBipodOU94O_|®_______ •

9B99B||X4doXjBO к_______•

9B9OBOISSBjg_t_______ •

9B9OBldv_t_______ *

ЭВЭрюиОЦЭ1эХ______ ■

9B9PI0J91SW L       -

9dXl-BI|B9J9nX_______■

1       1

—г- О

II

xiibqJ

•

sn|Ajoo_k______ -

■

L°

°

|          в|П1эд_Ь_______ ■

■

Щ         snuiw 1

о

. CM

snuw La___

•

RdOUQ

iqgBdi

tsqagdgy

о - о

1 о . co

1 о . CO

1 о

1 о t

C'l £   CM        Ф

“ 5 “  “     x

Ф Ф _                 S CD              X

ш       Hi °   i

S о  =    °

co s co

c

О   Ф

CM     S

О   x

CM     Ф

о

О

о °

CM о

см

Рис. 2. Спорово-пыльцевые диаграммы, %

А – разреза 1 (2020); Б – образцов со дна западного ровика кургана 2 и проб под скоплениями керамики. Примечание : • – таксоны, присутствующие единично

8П|Люэ_Ь e|nj9gl

snuijL

Рис. 3. Спорово-пыльцевые диаграммы разрезов западного ровика кургана 2

А – разрез 1 (южная бровка); Б – разрез 2 (северная бровка). Примечание: • – таксоны, присутствующие единично

----- su9}doXjaJ________

•Г

ш n I qoA дод J________

г

шnsso|6olqdo f

F

BlOOiyJ»________

•Г

g-         saieXjaJ________

О

SQ|Bi podA | oy В ________

1

1

эвээв! podооЛ-] L ________

F

---- шnu6вqdg^_____

■

■

■

______ U9||0d BIJB/\_L_________

ВЭ j n в;иээ J_________

•

Г

хэш n у J_______

•

B|npu9di||d_[__________

F

sn | пш n н J_________

•

•

Г

KJSJfiJ__

в|nuвdшвэJ•_______

•

Г

шnJЛdo6вy J»_______

г

обв^и B|d J?________

г

9B90BJ6BUO 1

•

•г

9B90BS0y J_______

•

•

•г

9B99Bq ВJ J*_______

•

•1

9B90BUB|nqd0J0g_|»________

•г

ЭВЭЭВ1 nounиву I» ________

•

•

•г

£ 9B9OB||XqdoXjBoJ»_______

•

•г

эвеэв1шв“]_[________

F

9B90BldyJ—_

F

9B90BU06X|0d_E________

----——

■

евэо boissb jg _[_________

F

Bisiiuapv-L 9B9OBipodou9qo f

I|buis '©iBjodujJ ©BBOBJ©dAo_^

9B9piOJ9JS\/

F2

E$

9B9piouoqo!9_

■     II.

L

9dA}-B!|B9J90_

2

<—»

------ эвээвоу

■ 1

2

X||BS>_________________i_

:2

snuiyJ snuiyj вээн I

- iunsso|6oiqdoJ*

BIOOiy_L sojoooqjuv f шпщэАдод^ 9B99Bip0d00Xq_^ шnu6вqds_t

----- U9||od вивд4___

L2

o6e)UB|jJ___

L2

B|npU9dl|l-| 1____

- - 42

BUBIJ9|BA 1

•

F2

ио^эбошв^оуи_

•

Г2

BejnBjuagJ*___

42

шnJЛdo6вq |»

r2

9B9OBj6BUoJ_

42

9B90BpiJ|J__

L2

9BeoBJ9dXo_[_________

•

9B90BiJB| n qdojog J__________

•

• •

L2

9B99BSOyJ*__

2

9B90BqBjJ_

•

______-42

n 9B9OBUO6X|Od I*___

•

Г2

tn                                     r

эвээв1шв“| L

L2

эвээв|поипивц L

L2

эвээв! dvJ__

L2

9B99BiiXudoAjBn L

Bisiujg^ivJ__

L2

s»!)inl________

2

9B90B0ISSBJg f___

F2

I|bujs 'giBJodu i L___________

■

L2

9B9piOJ9;SV_b_________ fa

9B9piouoqoio 1

9B9OBipodougqo_h________

L2

9d/VBI|B9J9Q_[__ [

L2 r°

------ 9В9ЭВ0Н I

■ ■ ■

L2

sn|/jool

Binigg L

пыльца березы ( Betula ) (3–6 %), липы ( Tilia ) (2–6 %) и орешника ( Corylus ) (2–5 %). В группе трав наиболее представлена пыльца злаков (7–11 %), цикориевых (2–10 %), астровых (2–5 %), губоцветных ( Lamiaceae ) (2 %), маревых (1–2 %), крапивы ( Urtica ) (до 7 %), полыни ( Artemisia ) (1–2 %). В верхней части разрезов ровика отмечается тенденция к росту участия пыльцы ольхи (до 14 %) и злаков (до 18–26 %) и снижению доли спор порядка Polypodiales (10–17 %).

Образцы под скоплениями керамики. Два скопления круговой керамики конца XI – начала XII в. находились под распашкой на уровне серого почвенного горизонта и в слабо углубленной яме к западу от погребений 1, 2 и 10 (раскоп 1, яма 6 в кв. 476/239 и 480/240). Состав спорово-пыльцевых спектров этих проб тоже имел существенные отличия от условно фоновых комплексов разреза 1 (рис. 2: Б ). Внимание привлекает в первую очередь доминирование спор (35 и 41 %) в общем составе спектров, обеспеченное главным образом спорами сфагнового мха (18 и 26 %). Кроме того, в одном из образцов встречено значительное количество непыльцевых палиноморф (НПП), отнесенных к типу HdV-989 ( Carrión, Van Geel , 1999)3.

Доля пыльцы травянистой растительности составляет 33 и 42 % спектров, а деревьев – 24 и 26 %. Для группы деревьев набор преобладающих таксонов также необычен для спектров памятника: встречено довольно много пыльцы липы (8 %) и орешника (7–8 %), доля березы невелика (4 и 8 %). В группе трав преобладает пыльца цикориевых (7 и 12 %), астровых (3 %), злаков (1 и 6 %), маревых (1 и 3 %) и полыни (1 и 3 %).

Образцы из погребений (рис. 4: А ) . Из подкурганного погребения 24 (XI в.) исследовано два образца. Один из них был отобран из слоя темно-серого суглинка, который, судя по всему, можно рассматривать как следы от продольных балок погребальной конструкции. В общем составе преобладает пыльца травянистых растений (53 %), доля пыльцы древесных пород составила 33 %, спор – 14 %. В группе пыльцы деревьев наибольшее количество составляет пыльца березы ( Betula ) (29 %). В составе травянистых растений доминирует пыльца астровых ( Astreroideae ) (15 %), цикориевых ( Cichorioideae ) (17 %) и кипрейных ( Onagraceae ) (8 %). В группе спор наиболее представлены споры сфагнума ( Sphagnum ) (6 %), плауна ( Lycopodiaceae ) (4 %), ужовника ( Ophioglossum ) (2 %). Значительная часть пыльцы в образце обуглена, а также в нем зарегистрировано обилие микроугольков, за счет чего грунт из могильной ямы приобрел насыщенный темно-серый цвет.

Второй образец из погребения также связан с конструкцией. По составу его спектр похож на спектр предыдущего образца, но с меньшим участием пыльцы березы (10 %) и большим – спор ужовника (13 %).

Из бескурганного погребения 28 (XI в.) отобрано три образца (под развалом лепного сосуда, лежащего на материковой ступеньке; около черепа и рядом с плашкой у головы погребенной). Для общего состава спорово-пыльцевых спектров всех проб характерно довольно высокое процентное участие пыльцы

9dXj-BI|B9J99

ЭВЭрюиОЦЭ1Э

9BQOBipodOU94O_£

B9JnB}UQ0j_

9B9OB||AqdoAjBQj.

9B99B9ISSBjgX

||BIUS ‘QJBJOdlJjJ, ео^П± шгнр!|вчх± эвээви в| n qdojog J_ 9B99BS0d_|_ эвээв|пэипиву_].

9B9OBUO6X|Od_E o6B;uB|d_L 9B90Bj6BU0_i ЭВ9ЭВ1|1Ц_ ЭВ9ЭВ1ШВ"Ц_ QBQOBIUBJQ0_|_ ШП1|В0_|_ B|npu9di|!d_t 9B99BqBdJ_ QBBOBJQdXoX

9B9piojg;sv 9B90Bldy f

9B90B0d snuiinl

BIILLL

X||BSI snojeno I sniXjOQ L

snu|v_L snuidl B90!d F

Рис. 4. Результаты анализа образцов из погребений

А – спорово-пыльцевая диаграмма, %; Б –концентрация непыльцевых палиноморф (единиц в 1 г грунта). Примечание: • – таксоны, присутствующие единично

деревьев (33–42 %) и спор (21–23 %), при этом среди последних наиболее представлены споры порядка многоножковых ( Polypodiales ) (7–12 %) и сфагнума (7–12 %).

В образце из-под развала сосуда доминирует пыльца березы (24 %), также присутствует пыльца орешника ( Corylus ) (7 %) и липы ( Tilia ) (5 %). В группе трав высока доля пыльцы цикориевых (10 %), астровых (5 %), злаков ( Poa-ceae ) (4 %). Среди споровых растений преобладают споры папоротника порядка многоножковых (12 %) и сфагнума (7 %). Нельзя не отметить встречающиеся в заполнении могильной ямы фрагменты керамики от лепного сосуда из описанного выше ровика кургана 2, что в сочетании с планиграфической ситуацией позволяет предполагать возможность использования части накопившегося заполнения ровика для засыпки могильной ямы погребения 28.

В образце около черепа пыльца березы встречена в меньшем количестве (8 %), при этом довольно много пыльцы хвойных пород ( Picea – 5 %, Pinus – 5 %). В группе трав преобладает пыльца цикориевых (16 %), астровых (4 %), маревых (6 %), злаков (5 %). Доля спор папоротников порядка Polypodiales составила 11 %, сфагнума – 8 %, плаунов ( Lycopodiaceae ) – 3 %.

Третий образец, отобранный рядом с деревянной плашкой в районе черепа, демонстрирует спорово-пыльцевой спектр, очень похожий по составу на предыдущие два образца. Из нюансов можно отметить один из самых высоких среди рассматриваемых образцов процент пыльцы липы (8 %) и спор сфагнума (12 %).

В подкурганном погребении 29 (середина – вторая половина XI в.) на анализ было взято две пробы: под лепным шероховатым сосудом, найденным в ногах погребенного, и из белого пятна рядом с сосудом. В этом погребении не обнаружено следов деревянной конструкции и не найдены гвозди, которые могли бы указывать на ее наличие. Для спорово-пыльцевых спектров образцов из этого погребения характерно меньшее, по сравнению с описанными выше образцами, участие пыльцы деревьев (19–21 %) и большее – пыльцы травянистых растений (67–69 %). В группе трав заметно участие пыльцы злаков (6–10 %), зонтичных ( Apiaceae ) (7 %), полыни ( Artemisia ) (11 %), а также цикориевых (10–17 %) и астровых (6–7 %). В группе спор преобладают споры папоротников порядка Polypodiales (6–10 %), также встречены споры сфагнума (2 %) и плауна (2,5 %).

Из бескурганного погребения 33 (первая половина XI в.) также отобрано два образца (рядом с бедренной костью и под сосудом в ногах погребенной). Спорово-пыльцевые спектры образцов по общему составу близки к спектрам проб из погребения 29. Среди особенностей можно отметить достаточно высокую долю пыльцы липы (5–8 %) и полыни (4–7 %). В образце из-под сосуда заметно участие пыльцы злаков (14 %) и Cerealia- type (6 %).

Из подкурганного погребения 34 (XI в.) было исследовано три образца: два под развалами лепных сосудов в ногах погребенного (№ 17 и 29) и один образец из-под топора, обнаруженного рядом с правой берцовой костью. Образцы под сосудами демонстрируют близкий состав спорово-пыльцевых спектров, за исключением того, что под сосудом № 29 встречено гораздо больше спор, чем под сосудом № 17 (24 % против 9 %). В общем составе образцов под сосудами доминирует пыльца трав (60–73 %), доля пыльцы древесных составила 17–20 %. В группе деревьев преобладает пыльца березы (6–9 %), сосны (4–5 %) и липы (2–8 %). Среди трав наиболее представлена пыльца злаков (12–13 %), цикориевых (12–18 %) и астровых (7–8 %), крестоцветных (Brassicaceae) (3–4 %) и маревых (Chenopodiaceae) (3–4 %).

Образец, отобранный под топором, выделяется доминированием пыльцы злаков: как дикорастущих, так и культурных ( Cerealia- type с размером зерен более 40 мкм) (28 % и 27 % соответственно). Такой состав спектра очень необычен, и можно предположить, что он связан с растительными материалами, которые находились под топором.

Непыльцевые палиноморфы (НПП) в погребениях (рис. 4: Б ). В образцах из погребений также были подсчитаны другие микроскопические объекты, не относящиеся к пыльцевым зернам и спорам, но имеющие характерную морфологию. Большинство найденных палиноморф относятся к спорам различных грибов (в основном это споры грибов аскомицетов, многие представители которых растут на разлагающейся органике).

Самые высокие концентрации непыльцевых палиноморф зафиксированы для образцов из погребения 29: общая сумма НПП доходит до 28 тыс./гр. В этом погребении встречены главным образом споры Sordaria- type и Alysidium- type. Оба типа этих аскоспор часто ассоциированы с разлагающейся органикой, в том числе с древесиной.

Для погребения 28 также характерно наличие большого количества аскоспор ( Sordaria- type, Diporotheca- type, Chaetomium ). Особенно много их найдено в образце около черепа.

Обсуждение

Спорово-пыльцевые спектры образцов из могильника Гнездилово 12 представляют сложность для интерпретации, поскольку пыльца и споры попадали в слой, судя по всему, разными путями. Пыльца древесных пород и части трав отражает растительный покров, характерный для округи памятника, в то время как споры сфагновых мхов и папоротников, вероятно, были привнесены человеком вместе с частями этих растений (см. ниже). Невысокая доля пыльцы деревьев в изученных образцах (рис. 2; 3) указывает на то, что вблизи памятника существовали пространства, свободные от леса.

Образцы из ровика кургана 2, давшие очень близкие результаты в четырех точках, позволяют сделать предположение о намеренном помещении ваий папоротника (наземных побегов, выполняющих функцию листа) в ровик кургана. Крайне сомнительно, что споры могли попасть в слой из растений, произраставших in situ, поскольку спороношение у папоротников начинается на 2–5-й год при благоприятных условиях (богатая гумусом, постоянно влажная почва, наличие полутени), которые вряд ли могли существовать в ровике. Кроме того, для успешной колонизации этого участка нужен постоянный и достаточно близкий источник с «материнскими» растениями. При этом данные по пыльце древесных пород указывают, что на территории памятника лес отсутствовал. Оценка состояния растительного покрова и степени открытости ландшафта на основании наших данных, разумеется, может носить только самый общий характер, поскольку образцы из культурного слоя не дают возможности для подробных реконструкций. Однако учитывая известные данные о пыльцевой продуктивности и способности к переносу ветром у различных таксонов (Каревская, 1999. С. 24), можно реконструировать достаточно разреженный лесной покров. Это заключение не противоречит выводу об уменьшении облесенности и появлении вторичных лесов в Ополье, сделанному на основании анализа обширного материала с различных памятников и естественных разрезов региона (Алешинская и др., 2023. С. 190).

То же касается и спор сфагнового мха в образцах из-под скоплений керамики в слое, а также в отдельных погребениях. Сфагнум – характерное растение болот, для активного роста и спороношения которого необходимы определенные условия увлажнения и длительное время ( Попов , 2008. С. 29). Даже в рецентных пробах из сфагновых ельников и на открытых болотах споры сфагнового мха часто обнаруживаются в пределах 10–15 % ( Новенко и др. , 2017. С. 60). В литературе известны находки спор и макроостатков различных растений в средневековых погребениях, в том числе мхов и папоротников, которые, по мнению авторов, были использованы в качестве наполнителя для подушек и подстилок ( Moilanen et al. , 2024. P. 407; Lenpiäinen-Avci et al. , 2017. P. 138; Tranberg et al. , 2020. P. 57). В одной из работ ( Kanwiszerowa, Walenta , 1988. S. 60) описаны находки древесины и мха Polytrichum (кукушкин лён), причем сохранившиеся коробочки со спорами позволили установить сезон погребения (апрель – май, т. к. споры в коробочках еще не до конца сформировались). Согласно реконструкции авторов статьи, дно гроба было выстлано мхом, а кроме того, подушечки из мха покрывали тело погребенного сверху. Использование мха неоднократно зафиксировано и при возведении курганов викингов в Скандинавии (Усеберг, Кармёй, Эстфолд), в том числе для покрытия им палубы корабля ( Cannell , 2021. P. 380). Для более ранних периодов есть данные по эпохе бронзы Шотландии ( Henshall , 1964. P. 178; Russell-White et al. , 1992. P. 308; Smith , 1995. P. 88; Ralston , 1996. P. 139). На памятниках этого времени зафиксированы находки как спор, так и макроостатков сфагнового мха в каменных ящиках с ингумациями и даже в урнах с кремированными останками. Авторы указанных работ склонны интерпретировать эти находки как остатки подушек, покрывал или матрасов, хотя в одном случае было высказано предположение об использовании сфагнума в качестве хирургической повязки для остановки кровотечения: стебли сфагнума были найдены в районе грудной клетки, но плохая сохранность костей не позволила установить наличие повреждений у погребенного ( Henshall , 1964. P. 179).

Таким образом, использование растительных материалов, и, в частности, мхов, в погребальных практиках было, по всей видимости, довольно распространенным явлением в Северной и Центральной Европе от эпохи бронзы до позднего средневековья. В связи с этим можно высказать предположение о том, что и в могильные ямы Гнездилова части сфагнума были помещены намеренно. Использование именно мха могло носить чисто утилитарный характер благодаря высоким абсорбционным свойствам этого растения, а также его мягкости и пластичности.

Среди образцов из могильных ям совершенно выделяется по составу образец, отобранный под топором из погребения 34 (лаб. №10437). Спорово-пыльцевой спектр этой пробы оказался очень выразительным: более 50 % пыльцевых зерен принадлежали семейству злаков, причем половина из них относилась к типу культурных (Cerealia-type). Ветровой занос пыльцы злаков в таком количестве маловероятен, в особенности это касается пыльцы культурных злаков, пыльцевые зерна которых имеют крупный размер, и многие из них (например, пшеница, ячмень, просо) размножаются путем самоопыления, а следовательно, в воздух попадает ничтожное количество такой пыльцы (Faegri et al., 2000. P. 186). Поэтому можно предположить, что она попала в погребение вместе с растительными материалами, например, это мог быть «букет» из злаков, как в захоронении меровингской эпохи из Ла-Ронклина, Швейцария (Graenert, Rast-Eicher, 2003. P. 161). На этом памятнике в погребении девочки 3–4 лет была найдена золоченая фибула (третья четверть VII в. н. э.), а под ней – сохранившиеся фрагменты льняной ткани и растительные остатки, которые были определены как листья злаков. Авторы этого исследования считают, что это мог быть либо погребальный букет, либо же остатки подстилки.

Как было отмечено выше, найденные в образцах из погребений могильника Гнездилово 12 непыльцевые палиноморфы в массе своей относятся к отделу грибов аскомицетов. Споры этих организмов часто ассоциированы с разлагающейся органикой, в том числе целлюлозой ( Van Geel , 2001. P. 105; Van Geel et al. , 2003. P. 878; Macphail, Stevenson , 2004. P. 4). Чаще всего в погребениях обнаруживается древесный тлен и остатки гробовин, а также гвозди, которые также служат маркером наличия погребальных конструкций. Но в случае, если такие следы не зафиксированы, дополнительным аргументом в пользу наличия несохранившейся органики, могут служить непалиноморфы. Например, в погребении 29 не найдено гвоздей или тлена от конструкций. Тем не менее в образцах зафиксировано огромное количество спор грибов Alysidium -type и Sordaria -type4, которые, вероятно, участвовали в разложении органики, помещенной в могильную яму.

Заключение

Палинологические исследования на средневековом некрополе Гнездило-во 12 дали интересные результаты. Несмотря на то что культурный слой памятника плохо сохранился в результате распашки, удалось выявить объекты, пригодные для отбора проб, и продемонстрировать высокую информативность метода спорово-пыльцевого анализа для реконструкции деталей погребального обряда. Процентное соотношение пыльцы древесных и трав в спорово-пыльцевых комплексах указывает на то, что территория памятника, по всей видимости, была свободна от лесной растительности, представленной в основном вторичными березняками с участием широколиственных пород и ольхой на влажных участках.

Сравнительный анализ спорово-пыльцевых спектров из разных археологических контекстов позволил выделить устойчивые аномалии, которые не могут быть объяснены ветровым заносом и указывают на возможное целенаправленное использование растительных материалов. Среди таких маркеров можно отметить высокие концентрации спор папоротников порядка Polypodiales в заполнении ровика кургана 2, повышенное содержание спор сфагновых мхов под скоплениями керамики и в ряде погребений, уникальный спорово-пыльцевой спектр образца под топором в погребении 34 с обилием пыльцы злаков. Наряду с данными этнографии и археологическими параллелями эти находки позволяют предполагать, что различные растительные материалы могли быть использованы в погребальной обрядности XI – начала XII в. Данные по непыльцевым палиноморфам стали аргументом для предположения о наличии несохранившейся конструкции в погребении, где не были зафиксированы остатки древесины или гвозди.