Сравнительно-историческая характеристика отражения института частной собственности в законодательстве Российского и Аламаннского государств в раннем Средневековье

Тихоокеанский государственный университет, Хабаровск, Россия, ,

,

о необходимости создания альтернативы ООН в лице Совета мира. С такой инициативой выступил президент США Д. Трамп1. В условиях быстро меняющегося политического ландшафта исследование исторического опыта становления государства и права в их зависимости от развития института частной собственности позволяет обоснованно отвечать на современные вызовы.

Исследование предлагаемой темы базировалось на применении основных методов исторического исследования. Прежде всего, это сравнительно-исторический метод. Он позволил выявить общие черты в характеристиках институтов государства и частной собственности Аламанн-ского общества и Руси, поскольку они находились на схожих этапах своего развития. Кроме того, этот метод позволил определить и особенные черты уровня развития частной собственности двух государств, связанных прежде всего с их социальной структурой. Хронологический метод дал возможность проследить идентичные изменения института частной собственности Руси и Аламаннии в разных временных промежутках истории, что доказывает тезис о неравномерном развитии государств в общем историческом контексте.

В постановке проблемы научного исследования утверждены три базовых основания: частная собственность, государство и право. Гипотезой работы послужило утверждение об их взаимосвязи друг с другом и возможности выявить существование внутренней зависимости этих трех звеньев человеческой цивилизации.

Научная новизна данного исследования заключается в попытке проанализировать глубину и широту распространения частной собственности в раннем Средневековье в Аламаннском и Русском государствах на основе сравнения текстов их первых кодексов. Иными словами, ее обеспечил собственно сравнительно-исторический анализ юридических документов с целью выявления уровня экономического развития государства.

Практическая значимость исследования лежит в плоскости возможного использования положений и выводов статьи в преподавании курсов отечественной истории, а также истории государства и права с позиции единства парадигм развития институтов государства и частной собственности.

Результаты и обсуждение . На сегодняшний день существует множество теорий возникновения государства. Многие из них не могут считаться состоятельными, поскольку не проходят проверку на универсальность, то есть на применимость ко всем государствам в целом. Наиболее значимой в этом отношении является экономическая теория, которая более других подтверждается практикой государственного строительства на протяжении как минимум последних пяти тысяч лет.

Наиболее четко эта теория обоснована в труде Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (Энгельс, 1989). В ней он обосновывает главную причину появления государства не как института, присущего одной территории или группе территорий, а как организации человеческого общества в целом. Ф. Энгельс писал: «Недоставало еще только одного: учреждения, которое не только ограждало бы вновь приобретенные богатства отдельных лиц от коммунистических традиций родового строя, которое не только сделало бы прежде столь мало ценившуюся частную собственность священной, и это освящение объявило бы высшей целью всякого человеческого общества, но и приложило бы печать всеобщего общественного признания к развивающимся одна за другой новым формам приобретения собственности, а значит, и к непрерывно ускоряющемуся накоплению богатств; недоставало учреждения, которое увековечило бы не только начинающееся разделение общества на классы, но и право имущего класса на эксплуатацию неимущего и господство первого над последним. И такое учреждение появилось. Было изобретено государство» (Энгельс, 1989).

Такая точка зрения выстраивает следующую логическую цепочку: частная собственность приводит к появлению государства как института ее защиты и приумножения.

Следующим вопросом, наиболее спорным на сегодняшний день, является очередность появления права по отношению к частной собственности и государству.

Исследователь Е.Б. Абакумова, обобщив несколько направлений в решении этого вопроса, приходит к следующему выводу: «Все перечисленные, а также и другие теории могут быть подразделены на три большие группы по признаку происхождения права относительно возникновения общества и государства: 1) право возникает вместе с обществом; 2) право возникает вместе с государством; 3) право возникает позже возникновения общества, но до возникновения государства» (Абакумова, 2022: 16).

Прежде всего хотелось бы выяснить, что имеется в виду под термином «право». Очевидно, что это важнейший институт государства в его нынешнем понимании. Однако такая оценка права не позволяет рассмотреть сам процесс его появления и развития.

Хорошо известно о существовании обыденного права, или, как его еще называют, «пред-права». Главным недостатком этого института общества также явилось отсутствие универсальности его применения. Пока существовали родоплеменные объединения людей, обычаи были разными и практиковались в каждом из них отдельно. Когда появились племена и племенные союзы, потребовалась универсализация алгоритмов действий. Это стало вторым шагом к появлению права как института государства.

В своей работе «Эволюция государства: историческая динамика и теоретическая модель» В.Я. Любашиц и Н.В. Разуваев обосновывают идею, что государство представляет собой явление, сконструированное правовыми средствами, совершенствование которых обусловило его эволюцию (Любашиц, Разуваев, 2017: 128).

Иначе говоря, исторический процесс развития государства идет рука об руку с развитием права. Следовательно, последнее отражает уровень развития и структуру первого на разных этапах его развития. Отсюда следует важный для нас вывод: уровни и формы развития частной собственности поддаются анализу через законодательные акты государства.

Частная собственность как социальный институт развивалась и видоизменялась вместе с государством. Одно из классических определений этого понятия гласит: «Частная собственность – право индивида или группы лиц на владение, использование и распоряжение определенными материальными или нематериальными активами. В рыночной экономике это основополагающий принцип, который обеспечивает индивидуальную свободу и ответственность в отношении имуще-ства»1. В целом, с таким определением можно согласиться, за исключением утверждения о том, что частная собственность является основополагающим принципом рыночной экономики, поскольку оно отказывает институту частной собственности в его универсальности для всех типов экономики, в том числе и для дорыночных.

«Зарождение рыночных отношений берет свое начало с середины XVII столетия с распространения такого направления в философии, как классический либерализм, который подвергал критике на политическом уровне господствующий в то время в Европе абсолютизм, а на экономическом уровне пропагандировал идею экономической свободы и рыночной координации (рыночного механизма)» (Клименко, 2016: 134). Вряд ли с этим можно поспорить, но из этого следует, что до середины XVII в. частная собственность не играла основополагающей роли в организации до рыночной экономики. А это не так.

Значимость частной собственности определяется не столько ее рыночностью либо не рыноч-ностью, сколько тем, что она является одним из экономических столпов любого государства. Другим его основанием выступает государственная собственность. Вся история за последние пять тысяч лет свидетельствует именно об этом: существует только две формы собственности, а третьей не дано. Вот почему между известным деятелем социалистического движения К. Каутским и Л.Д. Троцким возникла жесткая полемика по поводу экономической природы советского государства.

Л.Д. Троцкий утверждал, что при социализме принудительный труд через трудовую повинность, основанный на отсутствии частной собственности, является единственной эффективной мерой, обеспечивающей развитие социалистического производства2. К. Каутский в своей работе «От демократии к государственному рабству: (ответ Троцкому)» (1922) подчеркивал, что принудительный труд – это возвращение в рабство, а никак не новый социалистический способ производства. «Вопрос о трудовой повинности как средстве для правильного распределения рабочей силы по стране не является очень важной проблемой для социализма, и потому теоретики социализма лишь очень мало занимались им. Гораздо важнее другая проблема, связанная с вопросом о трудовой повинности. Это вопрос не о том, как достать рабочую силу для тех или иных предприятий, а о том, как добиться того, чтобы рабочие, занятые в предприятии, работали усердно и добросовестно» (Каутский, 1922).

Иными словами, К. Каутский доказывал, что помимо частной и государственной собственности больше никакой другой нет. Первая побуждает работать «усердно и добросовестно», вторая – в пределах своего существования обеспечивает исполнение государственных функций.

Советское руководство в ходе проведения политики «военного коммунизма», по сути, отменило частную собственность. В таких условиях экономика страны не смогла эффективно работать. Тогда и возникла идея Л.Д. Троцкого о трудовых армиях и принудительном труде. Как мы знаем, она не привела к желаемому результату. Из этого факта К. Каутский делает фундаментальный вывод о том, что в советской России никакого социализма построено быть не могло. Здесь опять подчеркивается тесная связь между формой собственности и формой государства.

И те, и другие отражаются в законодательстве. В этой связи актуальной научной задачей является исследование исторического процесса развития этой взаимосвязи в законодательных актах. Начинать логично со Средневековья, когда этот процесс стартовал на Западе и в России.

Интересным примером западноевропейских памятников права является Аламаннская правда. Он появляется в период раннего Средневековья и относится к «Варварским правдам». Структура данного кодекса довольно сложная. Он не еще не имеет преамбулы, однако включает 94 статьи, большинство из которых делится на пункты, Особые законы, которые были приняты позже основного текста. Документ включает два раздела, имеющих по несколько пунктов. Его текст доступен для анализа в переводе Г.М. Даниловой (Данилова, 1969).

Анализ содержания Аламаннской правды позволяет сделать ряд выводов, характеризующих институт частной собственности в западном раннефеодальном обществе.

Стоит отметить, что феодальное общество только формировалось, структура его была еще довольно простой: король, крупные землевладельцы – герцоги и графы, церковь, свободные и рабы. Свободные еще не разделились на сословия. Во всяком случае, упоминаний об этом в тексте Аламаннской правды нет. Зависимость крестьян от землевладельцев еще не наступила. Роль будущих крепостных выполняли рабы. Они жили за счет земли, выделенной им в пользование господином. В пункте 3 статьи 22 документа утверждалось: «Рабы должны половину запаханного предоставлять для хозяйства господина, половину себе, а в остальном, как и церковные рабы, они должны так поступать: три дня работать для себя и три дня для господина» (Данилова, 1969: 165).

Частная собственность была полной только у землевладельцев, которые могли пользоваться и распоряжаться ею. О такой возможности у других членов аламаннского общества в кодексе не говорится. Остальные – Церковь и свободные общинники не могли распоряжаться собственностью либо полностью, либо ограниченно. В статье 20 Аламаннской правды говорилось: «Никакой священник и никакой пастор церкви не имеет права продавать церковную землю, а также и несвободного, если он не получает другого несвободного; если он производит обмен несвободных (рабов) или земли, то это надо подтверждать письменно, чтобы не возникало спора и чтобы церковь не теряла того, чем она должна по закону владеть» (Данилова, 1969: 164).

Свободные могли владеть землей, пользоваться ею, но не могли продать. Им дозволялось передавать свою землю и имущество только Церкви. На это прямо указывается в статье 1 документа: «Если свободный пожелает предоставить себя и свое имущество в распоряжение церкви, то никому не дозволяется возражать против этого – ни герцогу, ни графу, ни кому-либо другому, но ему по своему влечению разрешается как христианину служить богу и себя вместе со всем своим достоянием передать (церкви). И если кто пожелает это сделать, должен при помощи акта о своем имуществе подтвердить это церкви, куда он хочет передать и пригласить 6 или 7 свидетелей, вписав их имена в этот документ, и затем в присутствии священника, который в этой церкви служит, положить его на алтарь, и (право) собственности на это имущество навсегда останется у церкви» (Данилова, 1969: 159).

Рабы являлись частной собственностью своих господ. Их наличие олицетворяло тот факт, что государство аламаннов находилось на переходном этапе своего развития – от рабовладения к феодализму. Преступления против жизни и здоровья раба квалифицировались как совершенные против чужого имущества.

В перечень имущества, составляющего частную собственность, Аламаннская правда включала землю, дома и постройки, одежду, утварь, домашний скот и птицу, других домашних животных, деньги, сокровища (золото, серебро), рабов. Этот список также отражает факт раннефеодального характера частной собственности.

В большинстве случаев основной формой возмещения ущерба чужой частной собственности являлись денежные платежи либо передача своего имущества. В особых случаях полагался поединок, в результате которого победитель получал спорную собственность. Статья 35 описывает эту меру в отношении спора отца и сына за провинцию: «Если какой-либо герцог имеет упрямого и дурного сына, который попытается восстать против отца своего по своей глупости или по совету дурных людей, которые хотят разделить (уничтожить) провинцию, и враждебно подымет восстание против отца своего, то пока отец имеет силу и может принести пользу королю, управлять войском, садиться на коня, а сын его хочет обесчестить и завладеть грабительски его царством, он (сын) не может получить то, чего добивается» (Данилова, 1969: 168).

В статье 86 предусматривался поединок из-за спора о границах земельных участков. «Если возник спор между двумя родами о границах их земли и один скажет: “Это наша граница”, другой отойдет на другое место и скажет: “Это наша граница”, там должен присутствовать человек из народа и должен положить знак, где они хотят установить границу.... Тогда должны обе стороны торжественно обещать поединок (устроить). Когда будут готовы к сражению, то должны прийти на середину этой земли, и должны ее коснуться теми самыми мечами, которыми должны сражаться, и призвать создателя в свидетели, что кому он даст победу, на стороне того справедливость

(право), и затем должны сразиться. Кто из них победит, тот должен владеть тем, относительно чего у них был спор, а те другие, которые старались оспаривать его собственность, должны уплатить 12 солидов» (Данилова, 1969: 186).

Аламаннская правда подчеркивает особую роль Церкви как крупнейшего собственника. В начале текста документа она указывается в числе основателей кодекса. Ей посвящены 15 статей и три Особых закона. За убийство раба Церкви полагался тройной штраф, такой же, как и за убийство раба короля (Данилова, 1969: 161). Статьи с 9 по 14 предполагали тройное наказание за оскорбление чести и достоинства священников, а также за посягательство на их имущество. Это говорило об особой роли Церкви во владении частной собственностью (Данилова, 1969: 162–163).

Интересной особенностью западного общества того времени было преобладание материальной выгоды над моралью. Статья 42 предполагала замену клятвы в суде на денежную компенсацию: можно было заплатить и лжесвидетельствовать! (Данилова, 1969: 172).

Анализ текста Аламаннской правды позволяет сделать вывод о том, что государство ала-маннов можно квалифицировать как централизованное раннефеодальное с только начинающей складываться частной собственностью на все основное движимое и недвижимое имущество. Важно отметить, что полная частная собственность на землю имелась только у землевладельцев – феодалов.

Для анализа отражения института частной собственности в законодательстве русского государства более всего подходит Русская Правда в ее пространной редакции по Троицкому списку1.

Структура общества Руси, отраженная в тексте этого документа, состояла из следующих социальных групп: великий князь и его семья, удельные князья, бояре, духовенство, купечество, свободные горожане, свободные общинники – смерды, закупы, холопы. С точки зрения количества социальных групп населения Русь превосходила Аламаннское герцогство, согласно рассмотренному кодексу. На первый взгляд, это можно было бы объяснить тем фактом, что Аламаннская правда вышла на двести лет раньше Русской Правды, и за это время Русь смогла развиться в социальном отношении более широко. Однако на самом деле фактор времени здесь не имел значения. Да, Русская Правда появилась гораздо позже, но и государство восточных славян – Русь – возникло позже Аламаннского. Наиболее правильным будет объяснение, в основе которого лежит экономический фактор. Русь была в этом отношении более развитым государством, чем герцогство. Киев стоял на пути «из варяг в греки», поэтому имел статус центра международной торговли. Более сложная экономическая организация общества обусловила и большее разнообразие социальных групп населения. Те же, в свою очередь, имели разные варианты отношения к частной собственности.

Важной для экономики государства социальной группой населения являлись смерды – свободные общинники. Они владели и пользовались землей, которую обрабатывали (родовое или общинное владение), но не распоряжались ею. Следовательно, это не было полной частной собственностью. Что касается другого имущества, которое описывается в документе, на него смерды имели полную частную собственность.

Как и в случае с Аламаннским государством, Русь также находилась на переходе к институту крепостной зависимости крестьян. Поэтому на землевладельцев тогда работали холопы. Это были люди, чье положение было равнозначно рабскому. Статьи 110–121 пространной редакции Правды описывают их статус в обществе2. Однако здесь обнаруживается существенное отличие холопов от рабов Аламаннского герцогства. Последние были, по сути, на положении крепостных, работали на земле на себя и на господина. Холопы же работали только на господина, который их и содержал. Статья 110 описывала три вида полного холопства3. Статья 64 оговаривала четвертый вариант, когда проворовавшийся закуп мог стать полным холопом господина, который внесет плату потерпевшему за кражу, совершенную им4. Если рабы в Аламаннии были ближе к крепостным крестьянам, так как имели в своем пользовании землю и другое имущество, работали на господина и на себя, то полные холопы на Руси были по своему социально-экономическому положению ближе к рабам Древнего Рима. Они работали только на господина, а он их содержал. В этом смысле холопы не могли иметь в частной собственности почти ничего.

Следующим социальным типом населения, отраженным в Русской Правде, были закупы – люди, попавшие в зависимость из-за долгов. С одной стороны, их статус был временным, однако порядок перехода из закупа в полные холопы Правда описывает, а вот обратного процесса нет. В самом деле, если свободный смерд – общинник попадал в зависимость за долги, он лишался всей собственности, которой располагал на тот момент. Трудно представить, чтобы, работая на господина за долги, он через некоторое время мог вернуться к труду на земле в качестве смерда.

Выплата долга не предполагала возможности еще и заработать на приобретение лошади, скота и орудий труда. Очевидно, что переход в закупы, чаще всего, был дорогой в полную зависимость, то есть в холопы.

Важным отличием отношения к частной собственности на Руси от Аламаннского государства являлось также следующее обстоятельство. В последнем полная частная собственность на землю принадлежала крупным землевладельцам: королю, герцогам, графам. Остальные социальные группы населения имели неполную частную собственность на этот важнейший ресурс любой экономики. На Руси полная частная собственность на землю принадлежала только одной группе крупных землевладельцев – боярам. Все остальные, включая князей, такого статуса не имели.

Отсутствие полной частной собственности на землю у большинства социальных групп населения Руси того времени объяснялось рядом причин. Во-первых, это определял родовой строй власти, при котором князья лишь пользовались территориями княжеств, на управление которыми их ставила семья. Они защищали их, живя с получения дани от местного населения (чем богаче территория, тем она привлекательнее). Во-вторых, у князей отсутствовала возможность передавать княжества по наследству своим детям, так как это была родовая собственность. Такая возможность у князей появилась лишь со времени правления Андрея Боголюбского, что привело к феодальной раздробленности на Руси. В-третьих, свободные смерды пользовались землей через общинное землевладение или родовое. Исключение составляли бояре, которые владели, пользовались и распоряжались своими землями, передавая их по наследству.

Но еще более значимым отличием Русской Правды от Аламаннской было полное отсутствие статей, регулирующих экономическое положение Церкви как института общества. С точки зрения западного права это не поддается объяснению. Здесь проявляется разница между общественным сознанием Запада и Руси того времени. Для первого Церковь являлась хотя и важнейшим, но все-таки институтом общества, чья деятельность подлежала законодательному регулированию. На Руси же она была выше земного закона, осознаваясь наместником Бога на Земле. Естественно, что при таком подходе не могло быть и речи о законодательном регулировании деятельности Церкви. Правда, в Уставе князя Владимира Святославича регламентировались экономические отношения государства, Церкви и землевладельцев1.

Очевидно, что логика правителей Руси того времени позволяла им регулировать отношения общества и Церкви в отдельных специальных законодательных актах. Тем более что их содержание не было включено в текст Русской Правды, поскольку это поставило бы Церковь в один ряд с прочими субъектами права. Она же была выдающимся институтом раннего русского государства.

Заключение . Сравнительно-исторический анализ Аламаннской правды и Русской Правды с точки зрения того, как в них отражался институт частной собственности, позволяет сделать ряд выводов.

С одной стороны, в них есть схожие сюжеты экономики раннего Средневековья: признаки перехода от рабовладения к феодальным отношениям, выражавшиеся в эксплуатации землевладельцами рабов при наличии свободного населения. Сюда же надо отнести и похожие формы централизованного раннефеодального государства с достаточно простой системой управления.

С другой стороны, проявились и различия. Первое – это то, что количество владельцев полной частной собственности в Аламаннском государстве было большим, чем в Русском. Второе – в Аламаннской правде значительное место занимали статьи, регулирующие экономические интересы Церкви. В Русской Правде таких не было вовсе. Третье – социальная структура участников экономической деятельности Русского государства была более сложной, чем Аламаннского.