Сравнительно-правовой анализ регламентации процессуальных издержек по законодательству России, Беларуси и Казахстана

ДЕХЕРТ Андрей Андреевич Волгоградский государственный университет, Волгоград, Россия, e-mail: ,

В российском уголовно-процессуальном законодательстве процессуальные издержки определены как расходы, связанные с производством по уголовному делу, подлежащие взысканию за счет средств федерального бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства (ч. 1 ст. 131 УПК РФ). Данная дефиниция не только дает общее представление об определяемых расходах, но и четко очерчивает субъектный состав лиц и источников, за счет которых такие расходы могут возмещаться.

Объем законодательной регламентации процессуальных издержек в УПК РФ невелик: основные вопросы регламентируются в двух статьях Кодекса – ст. 131 и 132. Лаконичность законодателя, а также традиционно невысокий интерес ученых-процессуалистов к проблематике процессуальных издержек заставляют при исследовании данного института принять во внимание зарубежный опыт, прежде всего тех стран, законодательство которых имеет с российским общие корни.

Регламентация процессуальных издержек в уголовном судопроизводстве Беларуси

В отличие от российского уголовно-процессуального законодательства в УПК Респу- блики Беларусь (далее – УПК РБ)1 отсутствует легальное определение процессуальных издержек. Вместо этого в ст. 162 УПК РБ приводится открытый перечень расходов, относимых к процессуальным издержкам.

Пункты 1–7, 9.1 ч. 1 ст. 162 УПК РБ практически идентичны нормам, закрепленным в п. 1–6, 8 ч. 2 ст. 131 УПК РФ. Однако больший интерес представляют положения уголовно-процессуального законодательства, аналогов которых в российском законодательстве нет. Так, например, п. 8 и 8.1 ч. 1 ст. 162 УПК РБ разграничивают процессуальные издержки, связанные с производством судебной экспертизы, в зависимости от того, в каком – государственном или негосударственном – судебно-экспертном учреждении она была проведена. Разница в регламентации выражается в том, что к процессуальным расходам, связанным с производством судебных экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях, отнесены только суммы, затраченные на приобретение расходных материалов, использовавшихся для проведения экспертизы, и текущий ремонт экспертного (специального) оборудования. В случае же производства судебных экспертиз в негосударственных учреждениях расходы возмещаются полностью. Очевидно, что различие в регламентации объясняется тем, что оплата труда экспертов, работающих в государственных судебно-экспертных учреждениях, в состав процессуальных расходов не включается.

Обращает на себя внимание норма, закрепленная в п. 9 ч. 1 ст. 162 УПК РБ, которая предусматривает возмещение сумм, израсходованных в связи с розыском обвиняемого, скрывшегося от органа уголовного преследования или суда. Отметим, что подобный опыт некоторыми исследователями предлагается внедрить и в отечественное законодательство. В частности, А.В. Чуркин предложил дополнить ч. 2 ст. 131 УПК РФ пунктом: «суммы, израсходованные в связи с розыском подозреваемого и (или) обвиняемого, скрывшегося от органа уголовного преследования и (или) суда, а равно понесенные при приводе лиц, перечисленных в ч. 1 ст. 113 УПК РФ» [1, с. 74]. Думается, подобная инициатива не утратила своей актуальности, а опыт Республики Беларусь является веским аргументом, чтобы отнестись к высказанному предложению со всей внимательностью. Примечательно, что в юридической науке Республики Беларусь соответствующий вид процессуальных издержек предлагается расширить, включив в него «суммы, израсходованные на нейтрализацию противодействия производству по уголовному делу, в том числе в связи с розыском обвиняемого, скрывшегося от органа уголовного преследования и суда» [2, с. 15]. Обоснованность такого предложения может показаться спорной ввиду того, что весьма затруднительно представить себе, какие еще расходы, кроме связанных с розыском, могут быть понесены государством для нейтрализации противодействия, оказываемого уголовному преследованию. Однако такие расходы возможны, и они, как будет показано далее, прямо указаны в законодательстве Республики Казахстан.

Согласно п. 3.1 ст. 162 УПК РБ к процессуальным издержкам отнесены суммы, которые выплачиваются лицам, оказывающим содействие в проведении следственного действия, в качестве возмещения расходов, понесенных ими в связи с проведением такого следственного действия. По своей сути данное положение аналогично содержащемуся в п. 4 ст. 131 УПК РФ. Однако в юридической литературе обоснованно отмечается, что в ходе производ- ства следственных действий могут возникать и другие издержки, компенсация которых должна быть предусмотрена уголовно-процессуальным законодательством. Так, Н.А. Су-ховенко пишет, что в ряде случаев собирание доказательств сопровождается нанесением ущерба исследуемым объектам, которые могут принадлежать на праве собственности тем или иным лицам, в том числе потерпевшим. В этой связи представляется обоснованным предложение отнести к процессуальным издержкам стоимость испорченного или уничтоженного в ходе производства следственного действия имущества [3]. Примечательно, что в российской теории уголовного процесса соответствующее предложение высказывалось еще в 2008 г. К.Н. Емельяновым [4, с. 163].

УПК РБ предусматривает возможность компенсации потерпевшему только тех сумм, которые затрачены в связи с явкой к месту производства процессуальных действий, проживанием там, либо связаны с отвлечением его от обычных занятий или недополучением заработной платы. Как видно, в этом перечне отсутствуют расходы потерпевшего, понесенные в связи с оплатой услуг представителя, пользоваться помощью которого потерпевший вправе в силу п. 21 ч. 1 ст. 50 УПК РБ. В этой связи белорусскими учеными предлагается расширить приведенный в ст. 162 УПК РБ перечень процессуальных издержек, включив в него «суммы, выплаченные потерпевшим, гражданским истцом в счет возмещения расходов, затраченных на оказание им юридической помощи» [5, с. 240]. В данном случае в качестве образца выступает уже российское уголовно-процессуальное законодательство, которое еще в 2013 г. было дополнено положением, причислившим к процессуальным издержкам «суммы, выплачиваемые потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего» (п. 1.1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ).

Согласно ч. 1 ст. 163 УПК РБ процессуальные издержки подлежат взысканию с осужденного, обвиняемого или подозреваемого, а также могут быть приняты на счет государства. Вместе с тем в ч. 9 ст. 163 УПК РБ прямо закреплено, что «при оправдании обвиняемого по делу частного обвинения суд взыскивает процессуальные издержки полностью или ча- стично с лица, по заявлению которого было начато производство по уголовному делу». Следовательно, обязанность по возмещению процессуальных издержек возлагается и на заявителя, хотя это лицо не указано в ч. 1 ст. 163 УПК РБ в числе wсубъектов, с которых допустимо взыскивать процессуальные издержки. В этом отношении регламентация вопроса о субъектах, за счет средств которых могут возмещаться судебные издержки, содержащаяся в ч. 1 ст. 131 УПК РФ, представляется более предпочтительной: российский законодатель говорит об «участниках уголовного судопроизводства».

Процессуальные издержкив уголовном процессе Казахстана

В уголовно-процессуальном законодательстве Республики Казахстан2, как и в белорусском, отсутствует легальное определение процессуальных издержек – в ст. 177 УПК Республики Казахстан (далее – УПК РК) приводится лишь перечень расходов, из которых они складываются. Однако такую дефиницию можно обнаружить в нормативном постановлении Верховного Суда Республики Казахстан от 29 июня 2018 г. № 10 «О взыскании процессуальных издержек по уголовным делам»3.

В уголовно-процессуальной теории высказаны различные мнения о том, как следует определять процессуальные издержки. В частности, М.Ч. Когамов понимает под ними «денежные затраты государства, понесенные при производстве по уголовному делу...»4. Другие авторы предлагают считать процессуальными издержками «связанные с производством по уголовному делу затраты, которые возмещаются за счет средств республиканского бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства», отмечая при этом необ- ходимость закрепления такого определения в ст. 7 или 177 УПК РК [6, с. 95–96].

В отличие от российского и белорусского законодательства УПК РК развернуто регламентирует вопросы, связанные с процессуальными издержками, которым посвящены сразу две главы Кодекса. Глава 21 УПК РК посвящена оплате труда и возмещению расходов, понесенных в ходе производства по уголовному делу, а гл. 22 – непосредственно процессуальным издержкам. Такая регламентация стала для казахстанского законодателя традиционной, унаследованной из УПК РК от 13 декабря 1997 г.5 При этом положения указанных глав УПК РК тесно взаимосвязаны. Так, например, в тексте п. 1 ст. 177 УПК РК, относящего к процессуальным издержкам суммы, выплачиваемые свидетелям, потерпевшим и их представителям, экспертам, специалистам, переводчикам, понятым, есть ссылка на находящиеся в предыдущей главе Кодекса ст. 174 и 175, устанавливающие структуру расходов и порядок их возмещения.

Общим для уголовно-процессуального законодательства России, Беларуси и Казахстана является открытый перечень процессуальных издержек, возможность возмещения «иных», не указанных в законе расходов. К числу таковых Верховный Суд Республики Казахстан в уже упоминавшемся нормативном постановлении отнес расходы, понесенные правоохранительными органами при производстве по делу, расходы, вызванные порчей имущества во время проведения следственных действий, а также расходы на эксгумацию и захоронение. При этом высший судебный орган Казахстана подчеркивает недопустимость отнесения к процессуальным издержкам расходов, связанных с производством специальных оперативно-розыскных мероприятий и негласных следственных действий.

Уголовно-процессуальное законодательство Республики Казахстан, как и белорусское, относит к числу процессуальных издержек расходы, понесенные государством в связи с розыском скрывающегося от правосудия лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование. При этом в п. 9 ч. 1

ст. 177 УПК РК говорится о суммах, израсходованных в связи с розыском не только подозреваемого или обвиняемого, но также и подсудимого. Выше уже отмечалась необходимость обсуждения вопроса о закреплении аналогичного положения в российском законодательстве, однако надо иметь в виду, что указание на подсудимого в УПК РФ было бы излишним, поскольку по смыслу ч. 2 ст. 47 УПК РФ термин «обвиняемый» включает в себя как подсудимого, так и осужденного.

В контексте проблематики возмещения расходов, связанных с преодолением противодействия уголовному преследованию, особый интерес вызывает п. 10 ст. 177 УПК РК, который относит к процессуальным издержкам суммы, израсходованные в связи с приводом подозреваемого, обвиняемого, подсудимого к следователю или в суд в случае неявки их без уважительной причины, а также в связи с отложением судебного разбирательства из-за неявки подсудимого без уважительной причины либо явки его в суд в состоянии опьянения. Думается, именно такие ситуации и имелись в виду Н.А. Марцынкевич, предложившей весьма широкую, но при этом емкую и содержательную формулировку: «суммы, израсходованные на нейтрализацию противодействия производству по уголовному делу…» [2, с. 5].

Считая идею возмещения в качестве процессуальных издержек сумм, израсходованных в связи с осуществлением привода или розыска обвиняемого, весьма разумной, приходится вместе с тем констатировать, что практическая ее реализация может столкнуться с рядом трудностей, ключевой из которых является определение методики расчета. Вариантов решения этой задачи много, некоторые предложены казахстанскими учеными. Например, Е.А. Омаров предлагает использовать для этого формулу [7, с. 73]:

t × P × X + Y + Z, где t – время, затраченное сотрудником (часы, минуты);

P – стоимость одной минуты рабочего времени;

X – количество сотрудников;

Y – расходы на канцелярские принадлежности;

Z –расходы на топливодля автотранспорта.

При всей кажущейся простоте этой формулы, воспользоваться ею на практике довольно сложно, поскольку точное определение рабочего времени, затраченного на привод или розыск, как и учет израсходованного топлива, – задача, практически неразрешимая. Пока эти вопросы не будут сняты, пока не будет выработана методика, обеспечивающая точный учет произведенных затрат, высказывать предложения о придании расходам, связанным с преодолением противодействия уголовному преследованию, статуса процессуальных издержек в российском уголовном судопроизводстве, на наш взгляд, преждевременно.

Однако есть среди положений зарубежного уголовно-процессуального законодательства и такие, заимствовать которые целесообразно уже сейчас.

В соответствии с ч. 10 ст. 178 УПК РК «в случае смерти подозреваемого, обвиняемого их наследники не несут ответственности по обязательствам, связанным с процессуальными издержками». Уголовно-процессуальное законодательство России такого положения не содержит, хотя вопрос о взыскании процессуальных издержек с наследников лица, на которое приговором суда возложено возмещение процессуальных издержек, весьма актуален. Современная регламентация этого вопроса в отечественном уголовном процессе является прямо противоположной той, которая предусмотрена в законодательстве Казахстана. Согласно п. 1 ст. 1175 ГК РФ наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя. Применение данного положения в ситуации, когда наследование происходит уже после взыскания процессуальных издержек с наследодателя, сложностей не вызывает. Но на практике возможны случаи, когда производство по уголовному делу продолжается в отношении умершего обвиняемого, вследствие чего вопрос о взыскании процессуальных издержек будет разрешаться судом уже после вступления в наследство. В этом случае ответ на вопрос о том, на кого должна возлагаться обязанность возмещения процессуальных издержек в случае вынесения обвинительного приговора, уже не так очевиден. Думается, по примеру УПК РК порядок возмещения процессуальных издержек после смерти обвиняемого целесообраз- но предусмотреть и в уголовно-процессуальном законодательстве России.

Выводы

Даже беглое ознакомление с регламентацией института процессуальных издержек в уголовно-процессуальном законодательстве наших ближайших соседей – Беларуси и Казахстана – показало, насколько различные подходы используются при решении целого ряда общих вопросов. Вместе с тем нельзя не замечать и общих черт регламентации, свойственных законодательству наших стран. Если говорить о перспективах совершенствования российского уголовно-процессуального законодательства с учетом зарубежного опыта, то, наверное, в первую очередь необходимо изучить возможность закрепления в законе процессуальных издержек, возникающих в связи с преодолением противодействия уголовному преследованию, а также регламентировать вопросы, связанные с возмещением процессуальных издержек наследниками умершего обвиняемого.