Становление и эволюционирование отечественного уголовного законодательства в сфере борьбы с торговлей людьми в период X-XVII вв.

Сегодня мировая общественность уделяет повышенное внимание проблематике современной работорговли. Однако, несмотря на то, что обозначенные вопросы стали объектом сфокусированного внимания глобального сообщества, пока что в значительной степени они продолжают оставаться неразрешенными. Именно по этой причине автору данной работы видится вполне уместным детальное изучение исторических составляющих проблематики становления и эволюционирования правового регулирования противодействия рабству и работорговле в Киевской Руси и Русском государстве в условиях X–XVII столетий. Как полагает автор, многие из современных вызовов и угроз, в том числе возникающие в рассматриваемой сфере, без основательного исследования отечественного правового опыта и, в целом, исторического прошлого будет сложнее разрешать. В силу объективных причин, будучи весьма социальным явлением, мировая работорговля получила свое распространение еще на заре становления мировой цивилизации. Среди основных форм начального периода работорговли была торговля невольниками. Постепенно, с развитием цивилизованного общества, особая важность стала отводиться правовым ограничениям и запретам различных форм рабства и работорговли, что свидетельствует о том, что во многих обществах позиция по отношению к данному явлению все больше становилась негативной. На протяжении долгих лет и исторических этапов во многих странах мира сформировалась необходимость в совершенствовании правовых основ противодействия различным формам рабства. В том числе подробные процессы происходили сначала в Древнерусском государстве, затем в Российской империи и по сей день продолжают активно развиваться в нашей стране.

Постановка проблемы

Ранее проведенные автором исследования убедительно свидетельствуют о том, что важнейшей составляющей и фундаментальной основой понимания потенциальных общественных рисков и причиняемого вреда преступными деяниями в сфере использования рабского труда и работорговли является исследование генезиса условий, способствующих возникновению и дальнейшему формированию криминализации этих негативных проявлений, а также мер ответственности за их совершение [1, с. 112]. Проведенное исследование становления и эволюционирования отечественного уголовного законодательства в сфере борьбы с торговлей людьми в период X–XVII вв. поможет осмыслить дальнейшее эволюционирование анализируемых правовых основ, особенностей использования рассматриваемых правовых норм, а также пониманию того, какие из признаков способствовали образованию анализируемых составов преступления и были включены в уголовно-правовые нормы. Историко-юридическое исследование законодательных основ по регулированию общественных отношений в сфере противодействия работорговле, действовавших в различные времена и эпохи Российского государства, несомненно, будет способствовать полному пониманию того, какие именно признаки работорговли предпочтительнее включать в современную уголовно-правовую характеристику анализируемого преступного деяния.

Описание исследования

Как отмечают отечественные эксперты, в годы советской власти о существовании работорговли в Древнерусском государстве говорить было не принято, потому что, в соответствии с преобладающей в тот период марксистской концепцией, у племен восточных славян не существовало рабовладельческой формации. Они ее просто ми- новали и перешли от первобытного строя сразу к феодализму [2, с. 112]. Однако ряд отечественных исследователей, как например, С. В. Бахрушин и С. В. Юшков, в своих научных работах вопреки устоявшимся традициям, научным взглядам и доминирующим точкам зрения о невозможности рабства в Киевской Руси, все-таки пытались выделять дофеодальный период в отечественной истории. В то же время некоторые из видных ученых, как, например, П. П. Смирнов, дискутируя и рассуждая по этому вопросу, также прямо утверждали, что древнерусскому обществу был присущ рабовладельческий характер, поскольку оно не могло миновать рабовладельческий строй [3, с. 112].

Анализ различных источников по анализируемой проблематике красноречиво свидетельствует о том, что еще в самом раннем средневековье на территории Русского государства, согласно установившимся традициям и обычаям, процессы владения невольниками, как и в целом вся работорговля, имели ограничения. Немаловажным фактом является и то, что нашими предками была надежно защищена личная свобода собственных граждан, которых они не обращали в рабов. Поэтому в рабство преимущественно попадали представители чужих племен, которых восточные славяне не держали в постоянной и неограниченной неволе, как это делали другие народы, а предлагали попавшим в плен узникам, уплатив выкуп, вернуться на родину либо остаться у них в статусе свободных [4, с. 41]. Такое основание рабства и работорговли, как пленение, было весьма широко распространено в пределах Руси еще с восьмого столетия. Пленные у восточных славянских племен были задействованы в хозяйственных отношениях. Сам же период нахождения невольников в рабстве был ограничен конкретно установленными временными границами.

Однако в связи с тем, что имущественное расслоение внутри древнерусских общин постепенно усиливалось, то и положение рабов также менялось. Примеча тельно и то, что развитие общественноэкономических связей в Древнерусском государстве в том числе влияло на формирование не только его социальной организации и устройства, но также и социальной структуры населения. Начиная с десятого столетия, русские документальные источники затрагивают тему о такой категории населения, как рабы, которые могли не только становиться объектами частной собственности глав патриархальных семей, но и являться товаром в процессе различных сделок. В частности, в древнеславянском памятнике права — Законе судному людем (Судебнике Царя Константина) — пленные могли выкупить себя из рабства. Челядинам позволялось это сделать, заплатив своим хозяевам требуемую от них сумму, либо же заключив договор отработать определенное время на земледельческих работах [5, с. 82]. В дальнейшем массовое распространение работорговли и рабства на территории Древнерусского государства отмечается отечественными учеными в период с десятого по двенадцатое столетие. При этом они утверждают, что рабовладение постепенно превращалось в экономические источники землевладения [6, с. 212]. Как справедливо отмечали отечественные историки, во многом вопросы экономического благосостояния Киевской Руси рассматриваемого периода держались именно на рабовладении. Именно по этой причине к началу двенадцатого столетия на территории этого государства рабство уже достигло огромных размеров [7, с. 243].

Рассматривая проблематику работорговли, нельзя обойти вниманием такой важный вопрос: каковы были основные источники рабства в древнерусском государстве? Так, вплоть до начала одиннадцатого столетия правящий слой в древнерусском обществе был городской. Занимаясь преимущественно торговлей, приносившей приличные доходы, эти слои общества не обращали серьезного внимания на такой серьезный источник материального дохода, как землевладение. Поэтому скапливающиеся вследствие различных военных походов рабы, называемые челядью, вывозились вместе с мехом, представлявшим основную статью государственного экспорта, за границу. Однако постепенно представители правящего класса начали отправлять челядь в сельскую местность для использования ее в сельскохозяйственных работах.

Вторым важнейшим источником пополнения рабов были семейные отношения, поскольку в случае заключения брака с несвободными лицами происходила потеря свободы лиц, вступающих с ними в супружеские отношения. В соответствии с нормами Русской Правды, являющейся основным законодательным актом рассматриваемого исторического периода, вступление в брак с рабынями без договоров с их господами приводило к вступлению в рабство. Согласно существовавшим в рассматриваемый период общим правилам, дети, рождаемые в таких браках, становились также холопами, то есть рабами. Также немаловажным является и еще одно обстоятельство, а именно то, что согласно ст. 110 Пространной редакции Русской Правды, рожденные от рабынь дети до смерти их отцов считались рабами, а после смерти могли получить свободу вместе с их матерями, при этом они не могли иметь право наследования имущества умерших отцов [8, с. 110]. Наконец, третий источник, способствовавший обращению в рабов свободных людей в Древнерусском государстве, — обязательства, которые были двух видов. Исполнение первых приводило к попаданию в рабство, когда люди сами нанимались на работу для личного служения князьям и боярам, тем самым по своей воле лишаясь личной свободы. Исполнение вторых было связано с обстоятельствами, приводящими к рабству в случаях их невыполнения — в частности, договора займа [9, с. 137]. Таким образом, обозначенное выше свидетельствует о том, что люди могли выступать в качестве предметов гражданско-правовых сделок.

Хотелось бы отметить особо, что в начале двенадцатого столетия, в соответствии с обновившимися нормами Русской

Правды, появляется упоминание не только о такой категории рабов, как челядь, но и о смердах и холопах. Сразу следует указать, что на тот момент в стране имелось две категории жителей: служивые и не служивые. Главную часть русского общества составляли широкие массы свободных общинников и простого народа, жившего разнообразными обществами. Однако, несмотря на это, часть норм, прописанных в Пространной редакции Русской Правдой, были предназначены специально для правового регулирования общественных отношений с рабами, которые именуются в данном законодательном акте челядью, смердами, либо холопами. Как отмечают отечественные ученые, главный производственный ресурс и элемент производства княжеских поместий выстраивался именно из рабов, называемых холопами, которые с правовых позиций не были полноправным субъектом права, более того, дети холопов приравнивались к приплоду от скота [10, с. 73]. И, соответственно, на основании этого можно с уверенностью утверждать, что если в рассматриваемый период было специальное правовое регулирование данной социальной группы, то она, вне всякого сомнения, была достаточно большой. Примечательно и то, что холоп вообще не обладал правовым статусом, поскольку в принципе лишался всяческих прав.

Непременно следует отметить, что анализируемое древнерусское законодательство в принципе не давало никакой возможности холопам обладать какими-либо из имеющих место быть в тот исторический период «имущественными правами и правами собственности, за исключением прав на вещи, находящиеся при них, а также запрещалось принимать на себя обязательства по вступлению в какие-либо отношения [11, с. 85]. При этом важно отметить, что в соответствии со ст. 89 Пространной редакции Русской правды, в случае убийства холопа кем-то из свободных граждан в качестве возмещения вреда его хозяину полагалось от пяти до двенадцати гривен. Этот размер компенсации ответчику за уби- того чужого раба устанавливали исходя из хозяйственной значимости убиенного раба. В случае убийства собственных холопов данные деяния их хозяев не только не воспринимались как что-то незаконное, но и с юридической точки зрения не квалифицировались в качестве преступного посягательства. И если подобное происходило, то от владельца требовалось только покаяться о содеянном в храме. Соответственно, совершение убийства холопа считалось только грехом, что еще раз свидетельствует об особом статусе холопов, поскольку они, по сути, являлись господскими вещами, которыми хозяева могли распоряжаться как им было угодно. Таким образом, рабы были людьми, которые находились только под защитой религиозных норм.

И все-таки, несмотря на это, жизнь холопов охраняли, как и остальное имущество их господ. К примеру, в ст. 11 Краткой редакции Русской Правды прописаны механизмы по истребованию челядина путем объявления о пропавшей вещи и обязанности незаконных владельцев в течение трех дней возвратить эту вещь, а не возвратившему виновному лицу полагалось заплатить 3 гривны за нанесение обиды [12, с. 54]. Де-факто в качестве наказания за совершенные хищения людей виновным лицам вменялась покупка ранее украденных у бывших владельцев новых рабов. Однако, несмотря на это, в соответствии со ст. 61 анализируемого законодательного акта господину все же строжайше запрещалось производить продажу холопов. Соответственно, правовые нормы рассматриваемого исторического периода устанавливали запреты на работорговлю только в некоторых обстоятельствах. В связи с этим важно отметить, что законодательные положения, изложенные в ст. 61, в сущности, фактически были предшественниками современных правовых норм, предусматривающих правовые последствия в сфере незаконного обращения людей в невольников и последующую торговлю живым товаром.

В то же время Краткая редакция Русской Правды содержала ряд норм, которыми были определены меры ответственности виновных в истязании, похищении, убийстве, а также укрывательстве чужих рабов несмотря на то, что христианской церковью осуждались подобные действия с невольниками [13, с. 307]. В том числе в ст. 29 был определен размер взимаемых штрафных санкций виновных в уводе и краже холопов. При этом невозможно игнорировать то обстоятельство, что величина данного финансового взыскания в значительной мере была выше размеров санкций в случае убийства холопов. В том числе примечательно и то обстоятельство, что, как указано в ст. 35 анализируемого законодательного акта, сумма, которую должен был уплатить виновный в случае хищения холопа, была в четыре раза выше той, которую необходимо было уплатить в случае хищения какой-либо вещи [14, с. 61].

Немаловажным фактов является и еще одно обстоятельство, а именно то, что в Пространной редакции Русской Правды в ст. 38 мы отчетливо видим, как законодателями рассматриваемого исторического периода воспроизводятся правовые положения Краткой редакции Русской Правды, связанные с похищением рабов в корыстных целях и дальнейшей их куплей-продажей. Так, например, в тех случаях, когда похищенные челядины продавались трижды новыми владельцами, то розыск злоумышленников передавали от первого владельца третьему. При этом третьи владельцы похищенных челядинов были обязаны отдать первому владельцу своего раба. Тем самым мы видим, как законодатели стремились защитить в первую очередь права собственников, возмещая им причиненный ущерб.

Помимо Русской Правды, запреты, связанные с похищением человека, содержали еще ряд правовых актов, которые являлись собственными нормативными правовыми грамотами отдельных областей Русского государства [15, с. 12]. Среди таковых наибольшей известностью обладают Смоленская, а также Псковская и Новгородская судные грамоты. Так, в частности, к запретам, которые подлежали ведению церков- ных судов, которые указывает Смоленская уставная грамота 1136 г. двенадцатого столетия, относится кража невесты до вступления ее в брачные отношения [16, с. 147]. При этом немаловажно отметить, что, согласно правовым положениям, изложенным в Псковской судной грамоте, виновных казнили при совершении хищения людей для последующей их продажи. В то же время самой дефиниции, определяющей рассматриваемые преступные деяния, правовые нормы Древнерусского государства не содержали, но в то же время взамен этих понятий в нормативных актах употреблялся другой термин — незаконное обращение в рабство. Тем не менее, несмотря на ряд предпринимаемых законодательных мер, направленных на борьбу с работорговлей, она не прекращала своего существования, о чем подчеркивал в своей научной работе «Русская история» основоположник социально-экономического направления российской историографии, заслуженный профессор Московского университета Василий Осипович Ключевский [17, с. 112].

Важно отметить, что на тот момент прогрессирующая феодальная раздробленность, вместе с которой происходило развитие товарно-денежных, торгово-экономических, а также рыночных связей, способствовала включению в данные хозяйственные отношения, в первую очередь, представителей сельской местности. В период развития обозначенных процессов русские князья приобретали более самостоятельный статус, высвобождаясь от центральных властей, стимулировали освоение новых земель, принимая на работу представителей беглого крестьянства, которое было полностью бесправным [18, с. 95]. В таких удельных владениях и вотчинах одновременно с этими процессами стали развиваться институты и органы по принуждению населения. Последовавшее за этими событиями татаро-монгольское иго, действовавшее до середины пятнадцатого столетия, несло в себе захват пленных с превращением их в рабов и дальнейшей их эксплуатацией, продажей и обменом. Все это привело к тому, что развитие русского государства, как и самого права, было, по сути, отброшено на три века назад и постепенно стало восстанавливаться только в процессе объединения русских земель, инициированного Московским княжеством.

Чтобы сформировать единую государственную управленческую структуру и судебную систему, в 1497 году издается Судебник, ставший первым кодифицированным законодательным актом, содержащим конституционные и уголовно-правовые нормы. Данным законодательным актом были введены единые правовые правила для всех земель, которые объединил Великий князь Московский. В том числе данный законодательный акт содержал нормы, допускавшие возможность применять смертную казнь в случае работорговли. В то же время необходимо учитывать, что широко применяться подобная норма не могла в силу существенной автономной власти, которой все еще могли обладать князья. Только с принятием Судебника 1550 года круг вопросов, которые регламентировала центральная власть, существенно расширился, в том числе возникли правовые составы, связанные с хищением людей. Указанный законодательный акт определил правовой статус холопов, которые, по сути дела, продолжали оставаться бесправными [19, с. 39]. При этом Судебником 1497 года в существенной мере происходило усиление закрепощения крестьянства, в частности, потому, что данным законодательным актом вводился «Юрьев день (26 ноября) когда крестьянам разрешалось уйти от своих хозяев за неделю до него и в течение недели после» [20, с. 116]. О том, что продажа людей процветала в это время, свидетельствуют правовые нормы ряда законодательных актов. Так, например, Судебник 1497 года содержал статью 9, предусматривающую меру наказания в виде смертной казни в случае головной татьбы — хищения и дальнейшей перепродажи свободного люда в холопы [21, с. 119].

Кроме того, в анализируемом законодательном акте была статья 43, как и в Судебнике 1550 года статья 71, в соответствии с которыми надзиратели за гражданами, заключенными и задержанными в случае совершения разного рода правонарушений, не имели права отпускать, продавать либо убивать всех этих лиц [22, с. 117]. Немаловажно и то, что данными правовыми нормами была закреплена уголовная ответственность специальных субъектов торговли людьми, которыми в соответствии с обозначенными законодательными нормами являлись должностные лица. Совершенно очевидно, что законодатели того времени не стремились снизить довольно распространенные преступные посягательства в отношении личной свободы граждан, а пытались лишь уголовно-правовыми мерами противодействовать злоупотреблениям должностных лиц. Примечательно, что в дальнейшем анализируемые злоупотребления продолжали процветать, поскольку подобную правовую норму в виде статьи 104 главы 21 введут и в принятом позднее Соборном уложении 1649 года [23, с. 58].

В 1581 г. Иваном IV отменяется статья 88 Судебника 1550 года (норма Юрьева дня). Им вводятся «Заповедные лета» (заповедь — запрет), в соответствии с которыми, не оговаривая сроки запретов, крестьяне не имели права уходить со своих мест жительства. В результате крестьянство окончательно лишилось свободы. В дальнейшем, в конце XVI столетия, после отмены Юрьева дня, окончательно оформляется закрепощение крестьянства [24, с. 62]. Причем во многих статьях Соборного уложения 1649 г. данный запрет также подтверждается. Более того ряд норм данного законодательного акта (ст. 11,16, 34 и др.) приблизили вольных крестьян к статусу барщинных холопов. А в конце семнадцатого столетия уже происходит законодательное закрепление продажи крестьян без земельных наделов.

Таким образом, в семнадцатом столетии усиливается эксплуатация крестьянства, а развивающиеся товарно-денежные отношения еще больше стимулируют куплю-продажу крепостного люда. Поэтому совершенно закономерна существенная правовая деталь того времени, а именно то, что законодательные нормы времен крепостного права не содержали санкций за торговлю гражданами, находящимися в статусе крепостных. Но при этом активно процветала незаконная торговля людьми, когда объектами продажи могли выступать свободные, а не крепостные люди. При этом нельзя не отметить, что все же некоторые законодательные ограничения по развитию дальнейшей крепостной зависимости простого населения в данный исторический период все-таки были. Так, например, в соответствии со статьей 20 Соборного уложения 1649 года несовершеннолетние лица до 15 лет не могли быть объектами понижения в правах и обращены в холопы. На основании статьи 92 беглые крестьяне в случае их поимки не могли быть убиты либо покалечены. В соответствии со статьей 97 главы двадцатой запрещалась продажа крещеных людей. А на основе статьи 19 главы двадцать первой виновные в похищении лиц женского пола приговаривались к смертной казни [25, с. 115].

Специально хотелось бы акцентировать внимание на том, что акты Земских соборов периода сословно представительской монархии, имевшие важнейшее значение в законодательской и исполнительской деятельности, также содержали нормы, связанные с работорговлей. Значимость данных законодательных актов существенно возросла в периоды междуцарствия. Так, например, «в приговоре Земского собора Первого Ополчения от 30 июня 1611 г. в ст. 23 было подтверждено право вотчинников и помещиков на крестьян и холопов» [26, с. 68]. В то же время в этот период вводились запреты на продажу татарского населения, принявшего православную веру, потому как, согласно государеву указу, крещеные люди не могли быть объектом купли и продажи. Хотелось бы отметить, что до настоящего времени точно неизвестно, каким именно образом произошло полное закрепощение всей массы свободных граждан России. На сегодняшний день среди исследователей преобладают две точки зрения по этому вопросу. Согласно первой, в 1592 г.

Борисом Годуновым издается указ, которым было введено крепостничество в России. Однако данный законодательный акт так и не дошел до нашего времени. Согласно второй позиции, процессы закрепощения россиян происходили постепенно, в том числе без законодательной воли [27, с. 32].

Заключение

Подытоживая анализ развития законодательных норм, регулирующих меры ответственности в сфере работорговли периода X–XVII столетий, важно подчеркнуть, что в начале восьмого века в качестве рабов в Древнерусском государстве считали лиц, которых угоняли в рабство во время военных походов. Захваченные люди лишь недолгое время оставались в этом статусе, постепенно превращаясь в полноправных членов древнерусского общества. Массовое возникновение и в дальнейшем распространение рабства на территории Древнерусского государства отмечается отечественными учеными в период с десятого по двенадцатое столетие, а в семнадцатом веке уже произошло полное закрепощение всей массы свободных россиян. При этом, несмотря на то, что во времена крепостного строя такого понятия, как рабство, в буквальном смысле не существовало, русские крепостные по своей сути являлись самыми настоящими рабами, поскольку было разрешено их продавать, приобретать, закладывать в банках, дарить и обменивать.

Российское историческое прошлое свидетельствует о том, что индивидуальные признаки классового подхода к разным социальным группам, сегментам и классам общества, вне всякого сомнения, присутствовали с момента зарождения русской государственности. В связи с этим в нем имели место быть социальное неравенство, диспаритет и дискриминация населения, а также социальный разрыв и, соответственно, расслоение на состоятельных, малоимущих и нищих. Это обусловило общественные стандарты, связанные с куплей-продажей граждан, а также их беспощадную эксплуатацию. Поэтому возникновение и последующее укрепление феодализма в Русском государстве не было беспричинным. Немаловажно и то, что данные процессы шли по европейским стандартам: от общественных учреждений и государственного управления к частной собственности и личным имениям.

В процессе анализа генезиса правовых отношений в сфере работорговли в период становления Русского государства автор счел необходимым специально отметить, что истоки несвободы людей разделялись на три группы. К первой группе относились, как правило, рабы, захваченные в качестве трофея во время военных сражений. Вторую группу составляли невольники от рождения. А происхождение их зависимости от господина объясняется несвободой их родителей, которых могли пленить, либо же ими было совершено какое-либо противоправное деяние, также возможно, что они не смогли расплатиться с долгами. Третья группа невольников возникала вследствие личного найма свободных граждан либо неисполнение договора о займе, что впоследствии влекло за собой рост рабства коренного населения.

Исследуя эволюционирование отечественного законодательства X–XVII столетий, регулирующего меры ответственности в сфере работорговли, автор полагает, что, учитывая позиции отечественных ученых и основываясь на ранее проведенных исследованиях, целесообразно выделить два основных этапа данного процесса. Первым этапом можно считать вступление в силу ст. 61 Русской Правды (смешанного уголовно-гражданского деликта, устанавливавшего меры гражданской и уголовной ответственности), регламентирующей наказание за работорговлю, в соответствии с которой господину строжайше запрещалось производить продажу холопов. А вторым этапом логично было бы считать начало применения ст. 9 Судебника 1497 г., предусматривающей меру наказания в виде смертной казни в случае хищения и дальнейшей перепродажи свободного люда в холопы, а также ст. 104–1 Уложения 1649 г., наказы- вавшую за должностные противоправные деяния, к которым в том числе относились различные незаконные действия должностных лиц по отношению к гражданам, находящимся в подневольном состоянии.

Таким образом, в рассматриваемом историческом периоде Русского государства работорговля активно велась. Ее проявления отражаются в различных отечественных правовых и исторических памятниках. В стране действовали правовые нормы, которыми специально были предусмотрены виды ответственности за торговлю людьми. Эти законодательные основы устанавливали запреты на работорговлю при опреде- ленных обстоятельствах. Примечательно и то, что в упомянутых правовых актах нет четкого правового определения механизма торговли людьми, несмотря на широкое распространение на тот момент данного явления. В целом можно отметить, что проанализированные законодательные положения фактически были предшественниками современных правовых норм, предусматривающих правовые последствия в сфере незаконного обращения людей в невольников, их трудовую эксплуатацию, а также последующую незаконную торговлю «живым товаром».