Стиль жизни: к современной концептуализации понятия

Использование концепта «стиль жизни» в современной социологии обусловлено стремлением наиболее полно и системно отразить повседневную социальную жизнь людей, которая с течением времени меняется в сторону усложнения и дифференциации. Анализ повседневной жизни индивидов и социальных групп посредством отдельных социальных практик недостаточен для их идентификации и различения. Это актуализирует необходимость развития комплексного подхода, объединяющего практики в логическую систему и позволяющего рассматривать повседневность как целостный стиль жизни, который можно ассоциировать с конкретными социальными группами для их идентификации и различения.

Цель статьи – проанализировать эволюцию теоретико-методологических подходов к понятию «стиль жизни» и предложить подход, основанный на концептуальных установках П. Бурдье и Х.-П. Мюллера, который в наибольшей степени отвечает принципам формализованной строгости и обоснованности и повышает возможности идентификации и различения социальных групп.

Обращение к понятию «стиль жизни» в классической социологии было обусловлено стремлением найти наиболее адекватный критерий различения статусных групп. Т. Веблен связывал стиль жизни с потреблением: он описывал стиль жизни привилегированного «праздного класса», цель которого – посредством престижного, «демонстративного» потребления подчеркнуть свое высокое положение, отделить себя от других. Потребляя сверх реальной потребности, индивид демонстрирует свою принадлежность к высшему классу (Веблен, 1984; Киселев, 2013). М. Вебер ставил вопрос шире, не ограничиваясь анализом стиля жизни одного лишь высшего класса: он считал, что посредством определенных принципов потребления благ индивид стремится отождествить себя с некоторой статусной группой и установить границы, отделяющие «свою» группу от других (Вебер, 1994).

Развитие данного направления привело к необходимости более четкой разработки категории «стиль жизни», которая носила бы обобщающий характер, включая не только потребление, но и другие аспекты жизнедеятельности, и обладала бы высокими возможностями формализации, позволяющими отойти от умозрительных конструкций к строгим и эмпирически обоснованным моделям. Заслугой американского социолога У. Уорнера явилось проведение масштабного эмпирического исследования, известного как «Янки-сити» (Уорнер, 1997), и получение на его основе материалов, которые позволили автору, оставаясь на позициях стратификационной теории М. Вебера, дополнить и уточнить концепцию стиля жизни как эмпирического основания для идентификации групп. У. Уорнер расширяет понимание стиля жизни: по результатам исследования «Янки-сити» он полагает недостаточным для определения статуса одних лишь признаков потребления и богатства и добавляет к ним характеристики, связанные с поведением людей и их ценностными установками.

Дальнейшее развитие концепта «стиль жизни» в западной социологии шло двумя путями. Во-первых, по пути его эмпирического и операционального усложнения: подход, отождествляющий стиль жизни с потреблением, уступил место многомерному подходу, по которому стиль жизни определяется целой системой характеристик. Во-вторых, по пути отхода от трактовки стиля жизни как поведенческих образцов представителей «высшего класса», на подражание к которым нацелены индивиды и группы, не относящиеся к «высшему классу». К настоящему времени в социологии стиля жизни сложилось единство в отношении того, что диктатура классического «хорошего вкуса», «высокой культуры» стирается, исчезает (Рощина, 2007; Горбань, 2013). С течением времени трактовка стиля жизни сместилась к утверждению его большей независимости – его формирования внутри самой группы не под давлением «высшего класса», а под влиянием внешней среды, понимаемой гораздо шире.

Французский социолог П. Бурдье первым придал стилю жизни строгое категориальное и инструментальное значение: для его формализованного описания он использовал понятие «социальная практика», определяемое им как целесообразные действия индивидов по преобразованию социального мира и как каждодневные, привычные поступки, не требующие объяснения (Бурдье, 1994; Шугальский, 2012).

Стиль жизни, по П. Бурдье, – это система практик в различных сферах: практики потребления и досуга, труда, здоровья, участия в политике и религиозной деятельности. Выделить определенный стиль жизни – значит дифференцировать людей на группы, которые различаются набором свойственных им практик в каждой сфере, и описать эти практики. Данная методологическая установка лежит в основе многих современных работ, посвященных исследованиям стиля жизни (Масленцева, 2010; Сафарян, 2007).

Ввод П. Бурдье в научный дискурс стиля жизни понятия социальной практики явилось важным шагом в исследованиях стиля жизни, позволившим перейти к его более строгой эмпирической верификации: стиль жизни, рассматриваемый как совокупность социальных практик, может быть формализованно описан через конкретные показатели, отождествляемые с этими практиками.

Применительно к анализу стиля жизни значимым является также подход, рассматривающий социальные практики в контексте повседневности. Согласно Э. Гидденсу, социальные практики – это привычные, общепринятые, рутинизированные действия, совершаемые в процессе повседневной деятельности. Они привязаны к определенному контексту, упорядочены в пространстве и времени, «не создаются социальными акторами, а лишь постоянно воспроизводятся ими…» (Гидденс, 2005: 18). Именно повседневность, а не индивид, продуцирует практики; однако индивид воспроизводит их, делает привычными и рутинными.

Можно видеть, что общим в понимании социальных практик у Гидденса и Бурдье является привычность действия и «привязанность» практики к конкретному внешнему социальному контексту. Такая интерпретация дает нам возможность идентифицировать определенную совокупность практик с конкретной социальной группой (общностью), существующей во внешней среде, и рассматривать эту совокупность практик как набор повседневных, опривыченных действий, образующих стиль жизни группы. Вместе с тем П. Бурдье в своем подходе отмечает наличие у индивидов не только рутинных, привычных практик, но и действий по преобразованию социального мира.

Заметный вклад в теоретическую разработку современных представлений о стиле жизни внес известный немецкий социолог Х.-П. Мюллер. Рассматривая общество конца XX в., исследователи отмечают, что его социальная структура стала более фрагментированной и сложной (Лиотар, 1998; Тоффлер, 2002). Это актуализировало поиск новых подходов к анализу социальной структуры и связанных с ней вопросов социального неравенства. Заслуга Мюллера состоит в том, что он наиболее четко и последовательно акцентировал внимание на данной проблематике, предложив в исследованиях современной социальной структуры и неравенства использовать стилежизненный подход в качестве основополагающего (Müller, 1997; Кимелев, 2003).

• Х .-П. Мюллер предложил понимание стиля жизни как «структурированных в пространстве и времени способов ведения жизни, зависящих от материальных и культурных ресурсов, форм семьи и домохозяйства, а также от ценностных установок». Ценностные установки, по Мюллеру, определяют «доминирующие цели жизни», а ресурсы означают «возможности выбора» (Müller, 2009). Иными словами, Мюллер сделал акцент не только на целях, но и на ресурсах и возможностях индивида. Кроме того, мюллеровские «способы ведения жизни» могут быть отождествлены с «социальными практиками», которые можно интерпретировать в качестве привычных повседневных действий по «ведению» собственной жизни. В дальнейших своих работах Мюллер отмечает, что в современных исследованиях стиля жизни заметно смещение основного внимания исследователей на эмпирически измеряемые модели труда, досуга, потребления и др. (Müller, 2013). Это повышает их количественную строгость и обоснованность.

Опираясь на указанные идеи, можно сформулировать следующие методологические установки современных исследований стиля жизни:

• –    социальная структура современного общества отличается сложностью и фрагментарностью, и изучение отдельных групп (общностей) может эффективно проводиться на основе анализа стилей жизни;

• –    стили жизни, определяемые Мюллером через «способы ведения жизни», могут трактоваться как совокупности социальных практик и применяться для анализа различения и сходства социальных групп (общностей);

• –    способы или социальные практики, выбираемые индивидами для ведения жизни, зависят как от ценностных установок индивидов, так и от имеющихся у них ресурсов. Хотя ценностные установки формируются в результате социализации под влиянием среды, но при этом они существенным образом индивидуализируются и субъективируются. Именно ценностные установки объясняют индивидуальные предпочтения выбора одних социальных практик перед другими, особенно в ситуации их одинаковой доступности, когда не существует объективных предпосылок к конкретному выбору. Наличие же ресурсов, их конкретного объема, носит объективный характер и детерминирует возможности индивида, которые, в свою очередь, корректируют его потребности и желания. Объективная эмпирика по ресурсам делает возможным формально-рациональное объяснение выбора конкретных практик и формализованное описание стиля жизни.

Итак, усложнение современной социальной структуры влечет за собой также и усложнение понятия «стиль жизни». Если потребление можно было связывать с удовлетворением потребностей и демонстрацией престижа и «хорошего вкуса», то практики досуга, быта и др., учитываемые современными исследователями в качестве составных частей стиля жизни, требуют других трактовок, что ведет к усложнению интерпретации стиля жизни. В частности, хозяйственно-экономические практики индивида мотивированы необходимостью заработка для поддержания желае- мого уровня благосостояния, потребностью в профессиональной самореализации, социализации, общении и др. Это означает трансформацию «стиля жизни» в более сложный концепт, учитывающий множественность составляющих его социальных практик с их различными смыслами и мотивацией. Сочетанием практик в различных сферах индивид строит свой стиль жизни, ориентируясь не только на каноны «хорошего вкуса» и престижа, но и на многие другие факторы, соотнося собственные потребности, желания и возможности, и учитывая требования внешней среды – прежде всего социальной группы, с которой себя идентифицирует.

Стиль жизни, отождествляемый с совокупностью социальных практик, может быть структурирован по направлениям, в которых эти практики реализуются. Выбор конкретных направлений обосновывается их логической взаимосвязью (например, хозяйственно-экономические практики создают ресурсы для реализации потребительских и отчасти досуговых практик) и полнотой охвата (их совокупность представляет временной континуум (Артемов, Новохацкая, 2013)) (таблица 1).

Таблица 1 – Структурирование стиля жизни по направлениям социальных практик

Итак, стиль жизни интерпретируется через совокупность социальных практик, воспроизводимых индивидом на базе имеющихся потребностей, ценностных ориентаций и ресурсов в его повседневной социальной деятельности, нацеленных на следование системе норм и ценностей в различных сферах этой деятельности (хозяйственно-экономической, потребительской, бытовой, досуговой), считающихся общепринятыми в данной социальной группе. Индивид приспосабливается (адаптируется) к требованиям внешней среды, занимаясь хозяйственно-экономической деятельностью, регулируя структуру потребления, используя разные – доступные физически и финансово – формы досуга, оптимизируя способы ведения быта.

Достигаемая устойчивая воспроизводимость, повседневная рутинизация стилежизненных практик способствует целостности стиля жизни и делает возможным его отождествление с определенной социальной группой, благодаря чему стиль жизни может рассматриваться как инструмент идентификации и различения групп. Вместе с тем ценностные установки обеспечивают и объясняют особенности конструирования набора социальных практик индивидами в условиях оценки ситуации и потенциала ресурсов. Именно наличием ценностных ориентаций объясняется многовариантность стилей жизни современных социальных акторов и разный уровень активности их позиций.