Стратегическое развитие малых старопромышленных городов на Дальнем Востоке России

В соответствии с Федеральным законом от 28 июня 2014 г. № 172-ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации» в России стратегическое планирование осуществляется на федеральном уровне, уровне субъектов Российской Федерации и уровне муниципальных образований. В целом стратегическое планирование как процесс построено на целеполагании, прогнозировании, планировании и программировании социально-экономического развития Российской Федерации, ее субъектов, от- раслей экономики и сфер государственного и муниципального управления. Этот вид общегосударственного уровневого планирования подчинен интересам обеспечения национальной безопасности Российской Федерации, в законодательстве России предусмотрены процессы мониторинга и контроля реализации документов стратегического планирования.

Вопросы разработки, реализации и мониторинга эффективности стратегий развития старопромышленных городов относятся к муниципальному уровню управления, это одна из сфер деятельности органов местного самоуправления по реализации своих полномочий в сфере социально-экономического развития.

Причем, в отличие от текущих вопросов деятельности соответствующих субъектов управления, эта деятельность предполагает значительный уровень самостоятельности в принятии решений, поскольку сам процесс генерации стратегии развития, безусловно, представляет собой процесс креативного принятия решения, которому предшествует процесс диагностики состояния и потенциала стратегического развития города. Этот процесс учитывает специфику ретроспективного потенциала города, особенности текущего этапа в развитии его промышленного комплекса. Кроме того, этот процесс стратегического планирования оказывается иерархически соподчинённым в процессе развития и стратегического управления в отношении к экономическим системам более высокого порядка - макроэкономике в целом и мезосистеме региона расположения города.

Объектом стратегического планирования, рассматриваемым в настоящей статье, является не просто старопромышленный город, а малый город, расположенный в регионе Дальнего Востока России.

На уровне принятой в экономической науке дефиниции старопромышленный город понимается как территория, на которой исторически сложилась концентрация индустриальных отраслей, что в условиях постиндустриальных перемен во внешней и внутренней среде экономической системы становится фактором стагнации в развитии экономической, социальной и пространственной структуры города [4]. Нередко старопромышленный город в исследованиях отождествляется с понятием «городская агломерация» в силу тенденции «расползания» городов, столь характерной для последнего этапа в динамике индустриальной системы.

Урбанистический кризис старопромышленных городов - это их социальноэкономическая деградация, обусловленная неспособностью социальноэкономической структуры функционировать в изменившихся условиях.

Причины противоречия между старопромышленной специализацией и тенденциями городского развития на современном этапе многообразны. В контексте разработки стратегий развития таких городов представляется важным рассматривать их в системном порядке. С нашей точки зрения, комплекс этих причин можно дифференцировать по уровням продуцирования, а также в зависимости от субъективно-объективной основы.

С точки зрения системной иерархии причин, мы полагаем, следует выделять причины, генерируемые мировой экономической системой, причины стагнации макросистемы (национальная экономика в це- лом), мезосистемы (экономика субъекта Федерации, региона), а также причины структурных кризисов, проявляющиеся в условиях исчерпания источников роста для отраслей (экономика отрасли). Этот комплекс причин является объективным по своему характеру, сложно поддается управленческому воздействию со стороны системы управления городом. В рамках каждого уровня причин можно также выделить факторы, принадлежащие к той или иной среде – политической, экономической, социальной, институциональной и технологической.

Помимо указанных причин влияние оказывают субъективные причины, связанные с динамикой институтов, приоритетами политики местных властей, силой социальных групп и слоев населения города. Последнее особенно актуально для малых городов, где человеческий фактор, авторитетность тех или иных групп имеют потенциал влияния на систему города в целом.

В оценках причинной основы стагнации старопромышленных городов при разработке стратегий их развития важно видеть связь причинной основы со старопромышленной специализацией.

Малые города южной зоны Дальнего Востока, расположенные в Хабаровском и Приморском краях, Амурской области и Еврейской автономной области, отличаются от старопромышленных городов иных регионов России, а тем более Европы и США, чьим опытом чаще всего оперируют специалисты, исследующие специфические признаки и условия городской стагнации [4]. Эти города сформировались по месту расположения месторождений минерального сырья, основными источниками их хозяйственной активности являются горнорудные комбинаты, построенные в довоенные или послевоенные годы советского периода в рамках концепции эффективного пространственного размещения крупных, функционально и технологически специализированных предприятий, с элементами технологий комбината, высокой зависимостью от транспортных и энергетических тарифов.

Помимо горнорудной специализации такие города формировались на базе военнопромышленной специализации, а также производства товаров производственнотехнического назначения (металлургия, металлообработка, стекольная промышленность, производство строительных материалов). Социокультурная среда таких малых городов сложилась в ответ на потребности домохозяйств, уровень благосостояния которых зависит исключительно от соответствующих градообразующих предприятий. Непроизводственная инфраструктура этих предприятий в прошлом была способна давать весь комплекс социальных услуг населению и включала широкую сеть учреждений – детские дошкольные заведения, техникумы, центры детского творчества, дома творчества и культуры, а также ведомственные поликлиники, профилактории, спортивные сооружения и клубы, пионерские лагеря и базы отдыха. Источником финансирования социальной инфраструктуры являлись финансовые результаты от основной производственной деятельности предприятий. Причем объемы этих финансовых результатов напрямую были связаны с государственной политикой регулирования тарифов естествен- ных монополий, поскольку их уровень был определяющим в формировании затрат таких промышленных предприятий.

На подобных принципах - сочетания промышленной активности и решения социальных задач города - основывалась устойчивость социально-экономических систем старопромышленных городов Дальнего Востока. Система районного регулирования заработной платы обусловливала закрепление населения, продолжение трудовых традиций, существование профессиональных династий, возвращение специалистов на градообразующие предприятия после получения высшего образования в более крупных городах.

Можно ли говорить о том, что причиной упадка промышленности в таких малых городах стало наступление постиндустриальной экономики, как это принято утверждать в отношении старопромышленных городов Европы и США? Нам думается, что это неверно, и вот почему.

Постиндустриальная экономика, точнее, информациональная экономика, в исследованиях тенденций развития экономических систем в конце XX в. признана как новый тип экономической системы. Этот тип экономической системы отличает рост значимости услуг, прежде всего социальных услуг; доминирование межличностных отношений над человеко-машинными отношениями в процессах труда, усиление значимости профессионально-технических работников в сравнении с рабочим классом, становление знаний и технологий в качестве ведущего экономического ресурса. Важнейшая роль в этой системе отводится образованию. Это связано с ростом наукоемко- сти современного производства, повышением роли знаний в решении задачи обеспечения роста производительности труда. Повышаются требования к уровню квалификации, растет спрос на высококвалифицированный труд. В результате складывается новое направление инвестирования: инвестиции в человеческий капитал. Однако характер человеческого капитала с течением времени также претерпевает изменения: он становится не только источником для воспроизводства полученных знаний, но к нему предъявляются ожидания креативности, способности создавать новые знания, оперировать ими в контексте изменений, оперативно продуцировать решения в изменяющейся обстановке.

Ошибочно считать, что в современном обществе происходит снижение роли промышленности, исследования показывают, что в современной экономике развитых стран примерно четверть приходится на собственно промышленное производство, еще четвертая часть - на услуги, непосредственно связанные с промышленностью. Исследования Коена и Цизмана приводят к выводу о том, что «постиндустриальная экономика есть миф и мы живем в индустриальной экономике другого рода» [4].

Таким образом, промышленность в инфор-мациональной экономике, как и на индустриальном этапе, не утрачивает своей значимости, но приобретает новый источник роста производительности труда, благодаря использованию информационных и компьютерных технологий, человеческого капитала.

Характеризуя тенденции постиндустриального развития, мы должны понимать, насколько они способны войти в противоречие с производственными системами малых старопромышленных городов. Однозначно можно сказать, что горнорудная специализация этих городов не исчерпала себя, продукция промышленных предприятий в указанных нами выше отраслях продолжает быть востребованной не только на внутреннем рынке, но и на внешнем рынке. Следовательно, причины находятся не в подсистеме предложения, по крайней мере, в части его продуктового профиля. Не перестали пользоваться спросом результаты производственной деятельности предприятий ВПК.

Главными причинами упадка малых старопромышленных городов Дальнего Востока является наследие периода реформирования 90-х гг. прошлого века, этот период стал началом разрушения их социальноэкономической целостности и устойчивости. Причем системы городов получили несколько ударов. Запуск политики реформирования по модели «шоковой терапии», освобождение цен в экономической среде крупных специализированных предприятий, связанных производственной коопераций, менеджмент которых не обладал опытом управления в рыночных условиях, - все это привело к взлету цен и утрате запасов оборотных средств предприятий. Для горнорудных компаний, их обогатительных и химических производств это стало причиной остановки производства, потерь в качестве продукции. Процессы большой приватизации привели к переходу права собственности на крупные предприятия к лицам, представляющим, как правило, не региональные, а федеральные и даже зарубежные круги собственников, далеких от понимания региональных потребностей. Либерализация ВЭД распахнула границы России, и предприятия малых старопромышленных городов получили еще один удар: они оказались неконкурентоспособными, иностранные производители к этому времени располагали модернизированными мощностями, более кондиционным сырьем, преимуществами в продвижении продукции на внешнем рынке. Либерализация в экономике привела к взлету тарифов, и это был удар по ценовой конкурентоспособности промышленных предприятий. Дальше комплекс институциональных, экономических и технологических причин внешнего характера привел к развертыванию проблем содержания социальной инфраструктуры малых старопромышленных городов: утратив источник финансирования, предприятия малых городов, нередко возглавляемые далекими от региональных проблем собственниками, не смогли содержать объекты социального назначения. Это, в свою очередь, стало причиной демотивации населения, особенно молодежи, к тому, чтобы продолжать складывающиеся десятилетиями семейные традиции трудовых династий. Молодежь устремилась в более крупные города, а достойный образовательный уровень ее подготовки, наследие образовательной системы Советского Союза, только способствовал ее адаптации в иных, более перспективных населенных пунктах.

Несмотря на то обстоятельство, что институциональная динамика реформирования привела старопромышленные города на Дальнем Востоке к кризисному состоянию, наступление зарубежных конкурентов обнажило проблему обновления технологий. Постиндустриальная экономика несла с собой перемены, распространение технологий и знаний в качестве производственного ресурса, этот ресурс стал остро востребованным в контексте индустриальной модернизации производственной базы старопромышленных территорий. Причем эта модернизация располагает потенциалом распространения не только в производственных системах.

Развитие деловых услуг, рост числа управленческих рабочих мест - эти постиндустриальные тенденции способны стать факторами повышения эффективности промышленных предприятий, действующих в условиях глобальной среды, так как без актуализации бизнес-процессов и инструментов продвижения продукции сложно себе представить становление долгосрочной конкурентоспособности, накопление организационного опыта и знания.

Итак, анализ комплекса причин упадка малых старопромышленных городов на Дальнем Востоке показывает, что они не утратили своего рыночного потенциала (спроса на выпускаемую продукцию), а в качестве фундаментальных причин развертывания кризиса в социальной и экономической сфере имеют трансформацию институтов и технологическое отставание производственных систем. Для малых старопромышленных городов Дальнего Востока, с потенциалом спроса в АТР не существует проблемы исчерпания отраслевых циклов развития крупными промышленными предприятиями. По сути, благодаря данному обстоятельству, эти города в каком-то смысле ждут менее ради кальные стратегические трансформации.

На уровне различий в источнике стратегического развития старопромышленных городов объективное основание формируется в зависимости от возможности старопромышленного города пройти промышленную модернизацию и вписаться в новые условия хозяйствования. А потому исследователи, по сути, дают два направления развития -технологическое и гуманитарное. Анализ зарубежного опыта возрождения старопромышленных городов также показывает, что в качестве стратегических альтернатив рассматриваются: развитие традиционного промышленного производства, ориентация на стратегии экологически чистой и здоровой среды, развитие сектора услуг, развитие нового промышленного производства.

Для дальневосточных малых старопромышленных городов можно говорить о необходимости восстановительной модернизации как ключевой стратегии их возрождения. По сути, для дальневосточных городов в постиндустриальной системе выбор будет связан с реализацией модели индустриального производства (аналогичной моделям Японии и Германии).

Резонно рассмотреть, какие к реализации такого стратегического выбора существуют барьеры.

Прежде всего, ясно, что процессы стратегической модернизации производственной базы будут нуждаться в серьезном ресурсном обеспечении. Речь идет не только о потребности в инвестициях для технологической подготовки производства, обновления основных фондов, повышения производительности и пропускной способности логи- стических систем. Для проведения технологической модернизации и последующей эксплуатации обновленных производственных комплексов потребуется кадровое обеспечение, перепроектирование процессов управления в соответствии с вызовами среды с высоким уровнем международной конкурентоспособности.

Еще более значимым для реализации подобных стратегий мы считаем институциональный барьер: в настоящее время ведущие промышленные предприятия находятся в руках инвесторов, далеких от понимания местных проблем, проживающих в иных городах и даже государствах. Для них не очевидны связь социальных систем городов и экономическое процветание предприятий. Более того, оффшорные схемы позволяют им оставлять без доходных поступлений местные бюджеты, что само по себе противоестественно: предприятия используют ресурсную базу территорий, которым они, кроме занятости с невысоким уровнем заработной платы для населения, не отдают взамен ничего. В отличие от крупных промышленных центров, где производственные компании озадачены вопросами общественной репутации, предприятия в старопромышленных городах подобным образом не мотивированы.

Существенной является проблема кадрового обеспечения восстановительной промышленной модернизации. Длительные периоды безработицы в период кризиса реформирования экономики привели к разрушению ядра профессиональных кадров. Периоды простоя не способствуют накопле- нию квалификации, происходит моральное устаревание интеллектуального капитала компаний. Есть потери в кадровом обеспечении, объективно связанные с выбытием по возрасту и отсутствием обновления кадров в связи с деградацией среднего профессионального образования, падением его престижа опять же в связи с бесперспективностью трудоустройства на старопромышленных предприятиях. Мы также должны отметить негативные последствия миграционного оттока и естественной убыли населения в малых старопромышленных городах Дальнего Востока [2]. В настоящее время реальность такова, что очень многие старопромышленные города практически не располагают кадровыми ресурсами для возрождения промышленного производства, несмотря на то обстоятельство, что миграционный отток населения из региона практически прекратился [1].

И здесь мы непосредственно подходим к вопросу об альтернативных стратегиях.

Такие альтернативы возможны и разумны в тех случаях, когда результаты стратегического анализа социально-экономических систем старопромышленных городов показывают, что коммерческие результаты в будущем не способны оправдать инвестиций, требуемых для вложения в проекты промышленного развития. Возникает вопрос: а что же тогда может быть альтернативой?

Есть примеры ориентации стратегического выбора на развитие в туристско-рекреационном направлении, выбора в пользу экологически чистых городских ареалов. Та- кие стратегии имеют потенциал успешной реализации, если опираются на политическую поддержку местных властей, серьезно занимающихся имиджевым продвижением своего города. Важным фактором успеха подобных стратегий является также инфраструктурный и природно-ландшафтный потенциал территории. В Приморском крае есть интересные примеры организации уфологического туризма, использование потенциала событийного туризма [3].

Таким образом, мы можем заключить, что малые промышленные города Дальнего Востока с учетом причинно-следственной основы их кризисного положения располагают потенциалом развития горнорудной промышленности и в большей своей части могут реализовывать стратегии восстановительной промышленной модернизации. Препятствиями к реализации данных стратегий могут быть проблемы кадрового обеспечения, недостаточность инвестиционных ресурсов, наличие инфраструктурнологистических барьеров. В качестве альтернативы стратегиям восстановительной модернизации при отсутствии рыночного потенциала могут быть рекомендованы стратегии развития туристско-рекреационных центров и экологически чистых зон, центров событийного туризма.