Стратегия «выжженной земли» и степная дипломатия: участие Калмыцкого ханства в Крымском походе 1737 г.

The “scorched earth” strategy and steppe diplomacy: the participation of the Kalmyk Khanate in the Crimean campaign of 1737

Основной целью России в кампании 1737 г. было завоевание Крыма. Как полагал генерал-фельдмаршал Х.А. Миних, для этого необходимо было покорить крымские города, включая Очаков, который играл ключевую роль в обеспечении господства над Крымским полуостровом1.

Историография Русско-турецкой войны 1735–1739 гг. не столь обширна, а исследования, затрагивающие участие калмыков, по большей части носят обзорный характер (Т.И. Беликов2, К.П. Шо-вунов3, А.В. Цюрюмов4, В.В. Батыров5, У.Б. Очиров6). В дореволюционный период исследователи не обращали большого внимания роли калмыцких войск, оставляя их на втором плане, хотя и признавали их высокие боевые качества (Х.Г. Манштейн7, П.Г. Бутков8, В.А. Потто9). Наиболее содержательный труд в тот период принадлежит А.К. Баиову10. В своем исследовании он всесторонне рассмотрел четыре года кампании, затронув в том числе и действия калмыцкой конницы. В современной историографии можно выделить работы В.Т. Тепкеева11 12 13 14, который в серии статей подробно рассмотрел участие калмыков в Русско-турецкой войне 1735–1739 гг. Также заслуживают внимания исследования С.В. Джунджузова15

и И.В. Торопицына16, посвященные казахским набегам на калмыцкие улусы, которые подрывали боеспособность Калмыцкого ханства, оказывая на него дополнительное давление.

В качестве источниковой базы послужили материалы Архива внешней политики Российской империи, Российского военно-исторического архива и Национального архива Республика Калмыкия, а также опубликованный сборник документов «Журналы Крымских походов российской армии 1735-1738 гг.» (сост. П. А. Аваков).

Целью статьи является комплексный анализ участия калмыцких войск в Крымском походе 1737 г. Актуальность исследования связана с фрагментарным освещением данной темы в отечественной историографии Русско-турецкой войны 1735–1739 гг.

По изначальному замыслу Х.А. Миниха, две армии должны были соединяться у Казикермена, для дальнейшего разделения. Одна из них совместно с донскими казаками и калмыками под командованием генерал-фельдмаршала П.П. Ласси должна была выступить на Крым, тогда как вторая под командованием самого Х. А. Миниха выступала на Очаков17. Х.А. Миних предполагал, что против крымских татар должна использоваться легкая конница, а для овладения крепостью – пехота. Таким образом, как отмечает А. К. Баиов в своем исследовании: «С точки зрения выполнения этой программы, выбор целей операции кампании 1737 года – Очакова и Крыма – вполне отвечал обстановке»18.

В конечном итоге план Х.А. Миниха подвергся незначительным изменениям: однако Очаков и Крым по-прежнему оставались основной целью кампании. Решено было наступать не одной, а двумя армиями, таким образом, ведя две отдельные кампании19.

Подготовка к кампании 1737 года

Перед началом крымской кампании 1737 г. к Дондук-Омбо были отправлены посланцы – донской старшина Данила Ефремов и обер-штер-кригскомиссар Федор Соймонов от императрицы Анны Иоанновны для пожалования ему ханского титула. Также им была дана инструкция, по которой они должны были руководствоваться в ходе встречи с Дондук-Омбо. Из инструкции следует, что после объявления Дондук-Омбо ханом следовало вручить ему указ императрицы, который требовал собрать войско: «выбрав лутчих и доброконных и оружейных тритцать тысяч калмык идти с ними самому в военной поход а имянно на Крым»20. По плану русского правительства, 30-тысячное калмыцкое войско должно было совместно с донским старшиной Данилой Ефремовым и несколькими тысячами регулярных конных и пехотных войск соединиться с армией П. П. Ласси и совершить разорительный набег на Крым21.

Согласно инструкции, данной Даниле Ефремову кабинет-ми-нистрами, предписывалось: «Надлежит тебе всячески его, хана Ду-ндук-Омбу, к тому в Крым походу склонять и увещевать и уговаривать, дабы он конечно с таким числом калмык [30 тыс. человек] пошел или кого послал, обнадеживая его за такую службу Ее императорского величества милостию…»22.

Несмотря на все предпринятые российской стороной попытки, убедить хана не удалось. Дондук-Омбо настаивал, что в предстоящем походе выступит с 10 тысячами отборного войска23.Свое решение он мотивировал требованием императрицы из указа – «выбрав лутчих и доброконных и оружейных…»24. Хан утверждал, что именно такая численность (10 тыс.) является оптимальной для качественного отбора, поскольку в прошлый поход он собрал более 37 тыс. человек, однако многие из них были вооружены лишь «плетьми…»25. Для борьбы жес крымцами необходимо, по его мнению, выставить более сильное и хорошо вооруженное войско, как того прямо требует императорский указ26. Согласно донесению Д. Ефремова, остатки калмыцких сил должны были участвовать в Кубанском походе, действуя по обстановке и при удобном случае нанося удары по неприя-телю27. Ключевой задачей ставилось блокирование кубанцев от Крыма путем выхода к морю с целью их разорения28.

В ответном послании Дондук-Омбо выразил благодарность императрице Анне Иоанновне за пожалование ханского титула и присланные дары – знамя, саблю и шубу, а также заявил о готовности участвовать в Крымской кампании29. Однако ввиду отдаленности Крыма и опасений со стороны кубанских татар и черкесов он не может выслать более 10 тыс. человек30. В том же письме Дондук-Омбо сообщил, что из-за болезни назначил во главе войска своего старшего сына Галдан-Нормо с несколькими владельцами, сам же после выздоровления намеревается идти на Кубань. Анна Иоанновна, приняв к сведению готовность хана, решительно отвергла его опасения относительно кубанцев. По ее словам, против них уже высланы черкесские князья, горские и кумыкские владельцы, а также к ним будут направлены волжские и терские казаки. В связи с этим императрица требовала добавить к 10-тысячному войску еще 10 тыс. человек, полагая, что нанесение решающего удара по Крыму является первоочередной государственной задачей31.

Перед выступлением в поход Дондук-Омбо настаивал на урегулировании четырех вопросов: отвода улусов Дондук-Даши от Волги, возвращения некрещеных калмыков, передачи ему улусов «свойственников», находящихся на российской службе, и обеспечения подводами для отправки посольства к Далай-ламе 32. Хан мотивировал свои требования опасениями за безопасность собственных улусов и настаивал на увеличении числа подвод, поскольку на протяжении последнего десятилетия посылок не было33.

В ответ на представленные требования российская сторона дала успокоительные обещания. Они обнадежили хана, тем, что предписанное будет исполнено, а по не урегулированным вопросам последует доклад вышестоящему начальству. В Царицын и Астрахань были направлены требования о скорейшем исправлении дел, поскольку российская сторона опасалась, что из-за нерешенных проблем хан может вовсе отказаться от отправки войска34.

Крымский поход 1737 года

• 10    марта Дондук-Омбо отправил на кубанскую сторону разведывательный отряд из 35 калмыков для взятия «языков». 21 марта в верховьях реки Лабы им удалось захватить мурзу Хазбулата и четырех татар. Из показаний пленного мурзы следует, что после поста (рамадан) крымский хан Фетих II Герай и калга-султан пошли вверх по Днепру против русских³⁵. Также из турецкой крепости Кафы в Крыму Мамбет-ага идет к Азову с 15 тыс. пехоты и несколькими тысячами конницы; туда же направляется сераскир-султан с мали-башским войском³⁶. В конце письма Дондук-Омбо сообщает, что приказал собственному войску быть в готовности к походу и ждет только возвращения своих посланцев, чтобы немедленно выступить.

Из донесений Усть-Донецкой крепости известно, что к 3 мая прибыл калмыцкий отряд численностью свыше тысячи человек под командованием владельца Тунгута, сына Бату-нойона. К ним был приставлен переводчик для организации приема провианта, пороха и свинца, а также для обеспечения быстрого продвижения к императорской армии37.

• 10    мая 1737 г. Дондук-Омбо объявил о выступлении в поход войска, 12 мая поставил во главу калмыцкого войска своего старшего сына Галдан-Нормо и при отправлении публично объявил: «Чтобы он служил Ее императорскому величеству верно, чтобы своих людей за воровство наказывал, как и он (хан) наказывает, чтобы впредь не требовал того, чего ему не дано, кого он взять хотел, чтобы во всем поступал по совету старшины Ефремова»³⁸.

В период с 9 по 24 июня 1737 г. калмыцкое войско прибывало к урочищу Любезный Утлюк для переправы в Крым через Азовское море 39. В работе А. К. Баиова приводятся следующие данные: после того как основной авангард армии подошел к Геническ (это произошло после 17 июня), он соединился с калмыцкими войсками под командованием Галдан-Нормо, который прибыл с 4-тыс. отрядом к Ге-ническу40.

В журнале Крымского похода сохранились сведения о количестве калмыцкого войска прибывшего к армии П.П. Ласси. Так при Галдан-Нормо было 5 228 человек; при владельце Лекбее – 302 человека; при Тундате, сыне владельца Солом-Дорджи, – 60 человек; при владельце Лама-Дондуке – 1 352 человека; при Шеда-не – 105 человек; при Даши-Шерене – 67 человек; при Бадержине, сыне Иемчика Лубжи, – 1 152 человека; при Бату, сыне Чакдоржаба – 383 человека41. Позже Дондук-Омбо отправил к этому войску дополнительные силы 1 200 человек с 12 зайсангами. Хан также требовал пороха, свинца и провианта для похода42. Таким образом, обещанные Дондук-Омбо 10 тыс. человек войска были собраны.

Не дожидаясь сосредоточения всех сил, фельдмаршал П.П. Ласси начал переправу через Арабатскую косу, несмотря на то, что большинство старших офицеров считали этот маршрут крайне трудным, а крымский хан исключал возможность вторжения иначе как через Перекоп43. Согласно донесениям Храпова и Фроун-дорфа, проход был местами чрезвычайно узок (не более пяти человек в ряд), а продовольствия было недостаточно; при этом у Арабатской линии располагался неприятельский лагерь, а из рапорта Дукласа следовало, что его дивизия, став лагерем у реки Карасу, оказалась окружена неприятелем44.

• 3    июля 1736 г. Галдан-Нормо и донским старшинам И. Крас-нощокову и Д. Ефремову было приказано разбить неприятельские партии и захватить «языков»⁴⁵. К исходу дня Галдан-Нормо доложил, что в семи верстах от лагеря по р. Карасу разбит неприятельский отряд: взят один пленный, 37 убито, потери калмыков составили: один раненый зайсанг и двое пропавших без вести. Пленный сообщил, что крымский хан с войском движется от Перекопа к переправе, ожидая соединения с турецкими силами (до 20 тыс. чел.) из Кафы и Араба-та⁴⁶. Получив эти сведения, П.П. Ласси, чтобы упредить удар, принял решение вести армию через Сиваш, приказав найти удобный участок для переправы⁴⁷.

Генералу Левашову было приказано взять под командование отряд генерала князя Репнина – около 2 тыс. человек из драгунских и других полков, прибывших из Азова, а также 1 200 калмыков и использовать их по обе стороны Перекопа и внутри Крыма для диверсий, отправляя «надежные партии»48.

В момент переправы основных войск калмыцкие и казачьи отряды были посланы по обе стороны реки Карасу с целью захватить вражеских «языков» и разорить находившиеся в тех местах поселе-ния49. После возвращения в лагерь они докладывали, что не встретили крымскую армию, но привезли двух взятых в плен татар, которые утверждали, что все жители поселений, расположенных по Карасу и к Арабату, вместе с пожитками и скотом выехали в разные места в горы, а крымский хан с войском следует к Карасу50. Позже неподалеку от Арабата русским удалось захватить в плен двух человек, утверждавших, что хан с 20-тысячным войском находится недалеко от Карасу-базар, также из Кафы к Перекопу были отправлены три тысячи янычар51.

Нерегулярные войска калмыков и казаков в этот период занимались разведывательной деятельностью: продвигались вперед и исследовали вражескую территорию. Так, 8 июля небольшой отряд из 60 человек выдвинулся из урочища Туркмень к урочищу Ток-мак. Возвратившись, эта «легкая партия» доложила, что атаковала неприятельские караулы и вела с ними перестрелку, а также отметила, что враг стоит совсем близко52.

Согласно А.К. Баиову, П.П. Ласси двинулся к Карасу-Базару навстречу крымскому хану, разоряя селения по рекам Салгиру и Ин-даки53. В ходе марша калмыки захватили пленного «татарина», служившего при ханском войске «у судей», который сообщил, что у хана до 70 тыс. человек (треть – старики и малолетние) и несколько сот янычар, а также ожидается подкрепление в 20 тыс. турок из Кафы и Царьграда54. 12 июля русская армия выступила к Карасу-Базару, и в 29 верстах от него хан атаковал русский авангард; упорный бой завершился победой русских лишь после прибытия самого Ласси с тремя драгунскими, шестью пехотными полками и гренадерами55.

Из данных А.К. Баиова в ходе сражения крымский хан потерял 600 человек, после чего отступил. Русские войска, по утверждению автора, преследовали отступающих на расстоянии 15 верст до тех пор, пока они не скрылись в горах. После этого регулярные войска расположились на отдых в деревне Шот-мурзы56. В то время как нерегулярные войска, включая калмыков, рассеялись во все стороны, где принялись, «разорять и жечь». Как подчеркивает А. К. Баи-ов, калмыки отличились тем, что «в один день они привели в лагерь 1 000 человек пленных и много всякой добычи»57.

Более подробно ход битвы рассмотрен в «Журнале крымского похода», где описано сражение у реки Карасу. Из журнала следует, что ночью, около 11 часов русские войска под командованием фельдмаршала организовано переправляются через реку. Донские и слободские казаки были переведены с правого и левого флангов на «ту сторону реки» – прямо напротив неприятеля. В это время калмыки были выдвинуты вперед, на «этой стороне реки», в том месте, где показался противник. В это время между позициями донских и малороссийских казаков была открыта стрельба. Под этим огнем и от приближения нерегулярных войск (калмыков, казаков), неприятель был вынужден отступить58.

Тем временем шесть драгунских полков со своими пушками переправились через реку. Построившись, они под командованием генерал-лейтенанта Дукласа и генерал-майора графа Еропкина медленно продвигались вперед за нерегулярной конницей. Далее русская армия, согласно источнику (что совпадает с данными исследования 90

А.К. Баиова), преследовала крымское войско 15 верст до дома мурзы Сапер-Газы59.

В ходе преследования противника по обеим сторонам реки Карасу русскими войсками были полностью уничтожены поселения, принадлежавшие знатным крымским мурзам – Сапер-Газы, Шебар-бет, Шуварбет, Алман. В документе отмечается, что села и деревни отличались состоятельностью, имели добротные дома и прекрасные сады, однако все они были сожжены и разорены дотла60.

Нерегулярные войска под командованием И. Краснощоко-ва и Д. Ефремова разорили, выжгли села и деревни по реке Карасу, и также взяли в плен 25 человек мужского и женского пола, несколько были «побиты»61. Подойдя к Карасу-Базару, русское командование направило к этому месту несколько сотен «доброконных и оружейных» казаков и калмыков, которые при вступлении в населенный пункт были встречены неприятелем. Крымские татары попытались отрезать калмыцкие и донские отряды от основных сил, однако калмыкам и казакам удалось не только благополучно вернуться в расположение драгунского лагеря, но и отвлечь внимание крымского войска. Это позволило Галдан-Нормо вместе с другими владельцами направить отряд численностью около тысячи человек в глубь территории по правой стороне, «аж за Базар»62. В горах они встретили около тысячи человек мужского и женского пола, уходивших из Ка-расу-Базара в горы с пожитками и скотом. Их вместе с пожитками на арбах отправили в лагерь, а некоторую часть привели пешком.63.

14 июля утром во главе с генерал-лейтенантом графом Дукла-сом русская армия в количестве 6 140 человек, и со всеми донскими, слобоцкими и малоросийскими казаками и калмыками двинулась маршем на Карасу-Базар. Перед самим городом он разбил неприятельское войско, из которых было немалое число «конных турок». По итогу битвы уцелевшая часть ушла на другую сторону реки в горы, где был укрепленный «турецкой янычарской лагерь», в котором, по словам пленных, находился Селихтар Магамет-паша, бывшим при Арабате64.

Упомянутый город был разорен и разграблен: «не малое число тамошних жителей мужеска и женска полу побито и побрано в по-лон»65. После описанных событий, ввиду стесненного положения города между горами и отсутствия конских кормов, войско отступило от Карасу-Базара. При этом нерегулярные войска по обеим сторонам реки Карасу жгли и разоряли села и деревни, расположенные между горами66.

В ночь на 15 июля Галдан-Нормо вместе с другими калмыцкими владельцами отправил в составе 2 тыс. человек рейд в сторону Бахчисарая, к месту под названием Ак-Мечеть (Белая церковь). По данным источника именно туда жители Карасу-Базара и окрестных мест заранее вывезли свои семьи, ценное имущество и пожитки. В ходе рейда калмыкам удалось захватить около тысячи человек, среди пленных были дети татарской знати, а также огромная добыча (ковры, парча и т.д.), которую всю не смогли вывезти67.

По возвращению войска, армия двинулась «возвратно» вниз по речке Карасу, вскоре она прошла «уския места», где столкнулась с крупными силами Крымского ханства. Численность крымско-татарского войска, по данным источника, насчитывала «от 60 до 70 тыс.» в составе которых находилось несколько тысяч турецкой пехоты, которая начала выстраиваться вдоль правого берега реки68. В ответ генерал-фельдмаршал П.П. Ласси велел переправить через Карасу часть регулярных и нерегулярных частей, чтобы не допустить противника к воде. Продвигаясь вдоль реки на протяжении около 10 верст, обе стороны вели интенсивную пушечную перестрелку. В ходе столкновения регулярные войска вместе с калмыцкими и казачьими отрядами нанесли противнику ощутимые потери, захватили трофеи и одно знамя, после чего крымско-татарские силы были вынуждены отступить в степь «с немалою конфузиею»69.

После столкновений русская армия продолжила движение к деревне Ишкне, стремясь восстановить связь с оставленным обозом. В свою очередь крымско-татарские силы, напротив, были вынуждены задержаться у деревни Ак-Мурзы, поскольку в течение всего дня двигались по безводной местности и ожидали возможности выйти к воде70.

В крымской кампании 1737 г. помимо основных столкновений с крымско-татарским войском, особенно видно применение российским командованием тактики «выжженной земли»: нерегулярные калмыцко-казачьи объединенные отряды направлялись для уничтожения деревень, жатого хлеба и запасов сена вдоль долины реки Салгир, от устья реки до горных районов. Тем самым продвижение русской армии сопровождались не только непрерывными перестрелками с силами крымского хана, но и систематическое опустошением хозяйственной инфраструктуры Крымского ханства.

По данным А.К. Баиова, потери русских при всех случившихся столкновениях были незначительны и, как утверждает автор, не могли сильно ослабить армию. Однако жара, недостаток в продовольствии, хорошей воде и фураже, а также начавшаяся вследствие этого «болезненность» в войсках делали дальнейшее пребывание Ласси в Крыму чрезвычайно тяжелым71. В «Журнале Крымского похода» также отражены основные проблемы, с которыми столкнулась русская армия в ходе кампании, они совпадают с причинами, указанными в работе А.К. Баиова.

Согласно данным, приводимым военным историком А.К. Баи-овым, 16 июля генерал-фельдмаршал П.П. Ласси созвал военный совет для определения дальнейших действий армии. Совет, приняв во внимание неблагоприятное положение, в котором находились войска, и признав, что задача, возложенная на них общим планом кампании текущего года, выполнена, постановил отходить к реке Молочные Воды, а оттуда – к Волчьим и Самарским вершинам. Кроме того, стремясь избежать крайне неудобного отступления по узкой Арабатской косе, Ласси при обратном походе из Крыма избрал направление на урочище Чонгары, расположенное между Перекопом и Геническ, где Сиваш, разделяющий Крымский полуостров и материк, значительно сужается72.

На протяжении всего перехода армии противник предпринимал попытки атаковать ее. Однако, как утверждает Баиов, «но довольно безуспешно» – им удавалось захватить только «денщиков»73. 21 июля армия достигла урочища Чонгары, началось наведение понтонного моста. На следующий день началась переправа. Как отмечает в своем исследовании В.Т. Тепкеев, неоднократные попытки крымцев и турок атаковать казаков и калмыков, стоявших в прикрытии, не увенчались успехом, поскольку русская артиллерия удачно их прикрывала74. К 24 июля П.П. Ласси полностью перебросил армию и весь месяц находился в Молочных водах. Как отмечает Баи-ов, этот шаг позволил Ласси не дать крымскому хану совершить ответный набег на Украину, опасаясь быть атакованным и отрезанным от Крыма российской армией75.

Пока основные силы донских казаков были задействованы в Днепровской и Крымской армиях, кубанские ногайцы воспользовались ослаблением обороны донских станиц и совершили опустошительный набег, разорив несколько городков и угнав в плен сотни людей76. В ответ на это в течение всей осени велась активная подготовка к карательному походу на Кубань, в организации которого ключевую роль играл Дондук-Омбо77. Именно он настоял на переносе похода на позднюю осень, аргументируя это тем, что необходимо дождаться, пока реки покроются льдом, чтобы обеспечить возможность беспрепятственного передвижения лёгкой калмыцкой конницы и избежать трудностей, связанных с жарой и выжженной степью78.

Заключение

Таким образом, несмотря на все внешние угрозы, стоявшие перед Калмыцким ханством, последнему удалось выполнить возложенную на него императрицей Анной Иоанновной задачу в рамках кампании 1737 г.

При рассмотрении кампании 1737 г. отчетливо прослеживается разногласие, возникшее между Россией и Калмыцким ханством, которое имело под собой предсказуемые причины. Как это заметно на протяжении всей весны 1737 г., российская сторона предпринимала активные меры для увеличения численности калмыцкого войска, направляемого в Крымский поход; сама императрица настаивала на 30-тысячном войске. Дондук-Омбо, в свою очередь, демонстрировал лояльность к царской власти, но при этом согласился выделить не более 10 тыс. человек предстоящем походе, обращая внимание на объективные угрозы, стоявшие перед калмыцкими улусами и не возможностью снарядить столь большое войско хорошим вооружением.

Как отмечает в своем исследовании В.Т. Тепкеев, участие калмыков сосредоточивалось на двух направлениях – крымском и кубанском. Однако существовало и третье направление, от которого в период походов калмыцкого войска исходила постоянная опасность. Эти опасения оказались небеспочвенными: уже в начале 1738 г. 22-тысячная казахская конница нанесла массированный удар по калмыцким кочевьям79.