Стрелы-джебе в ногайлинско-казахском героическом эпосе

Введение. Важным направлением современных археологических, исторических, оружиеведческих и этнографических исследований является изучение вооружения кочевников Казахстана и сопредельных территорий эпохи Средневековья и Нового времени. В основе подобных исследованиях, как правило, лежит комплексный анализ вещественных, письменных и изобразительных источников. В то же время указанные источники не всегда позволяют уточнить вопросы, связанные с оригинальными названиями различных видов наступательного и защитного вооружения, особенностями их применения в бою, транспортировки и др. Ответы на некоторые из этих вопросов содержатся в материалах ногайлинско-казахского героического эпоса.

Ногайлинско-казахский героический эпос относится к числу важных источников по изучению истории и культуры крымско-татарского, ногайского, казахского, татарского народов. Неудивительно в данной связи, что советские, российские и казахстанские исследователи традиционно уделяли его изучению значительное внимание. В данных эпосах в поэтической форме описываются исторические события: начало распада Золотой Орды; появление на военно-политической арене Улуса Джучи эмира Едиге и его драматическая, политическая борьба с золотоордынским ханом Тохтамышем; события, происходившие в Крымском ханстве и в Ногайской орде в XV—XVI вв.; внутридинастийные усобицы между

МАИАСП № 15. 2023

потомками Едиге (мангытскими мурзами ); поход Кази бия — основателя Малой Ногайской орды — Казыев юрта , существовавшего в Приазовье во второй половине XVI в. на северный Кавказ; а также военная кампания объединённой османо-крымско-ногайской армии против сефевидов Персии в 70-е гг. XVI в.; пленение сефевидами Адиль-Гирея — принца- калги и младшего брата крымского хана Мухаммед-Гирея II; месть ногаев и его «эпическое спасение» из плена и др. (Абткаримов 2019: 36).

Возникает вопрос, как эти события попали в произведения казахских сказителей XVIII— XIX вв.? Как подчеркивает А.И. Исин: «Этническая близость, общность форм хозяйственной жизни и наличие экономических связей между казахами и ногайцами в эпоху дальнейшего формирования этих этносов путем включения в состав друг друга (и, как мы увидели, в основном переходов из ногайских улусов в казахские) отколовшихся родовых коллективов дополнялись тесными культурными связями и таким феноменом их культурного единства, как казахско-ногайский героический эпос» (Исин 2002: 38). Кроме того, в казахской фольклористике существуют мнения, что героические эпосы казахов ногайлинского цикла, вероятно, исполнялись с несколько изменёнными сюжетами и эпизодами в XVIII в., во времена казахо-джунгарских войн (Қоңыратбаев 1991: 127). Это предположение, в частности, основано на том, что одним из главных противников ногайских богатырей в эпосе, наряду с сефевидами- кызылбашами , выступают ойраты- калмыки .

Материалы и методы. Исследование основано на комплексном анализе фольклорных, письменных и археологических источников. Основным фольклорным источником являются казахские героические эпосы ногайлинского цикла Кырымныц кырык батыры ( Сорок батыров Крыма . Далее: Сорок батыров Крыма ) , Edire, Кисса Нэршбай-Шора, Терехан-батыр, Ер Шора, Мэулiмнияз-Eдiгe, Карасай, Кази (варианты Кудайберген Шокаева, Нурпеис Байганина и Мурат Монкеулы) , Кобыланды-батыр (варианты Садуакас Дильмана, Кулзак Амангелдиулы), Ер Косай , Камбар-бахадур и казахского цикла Оракты-батыр, Мыркы-батыр, Жантай-батыр. Письменные источники представлены материалами Диуани Лугат ат-Тюрк, Известиями древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе, Продолжении Софийской Первой летописи, летописями и записями Киракоса Гандзакеци , Плано Карпини , Марко Поло , Таварих-и гузида-йи нусрат-наме, также Кара Таварих Утемиш-хаджи , Джами ат-таварих Кадыр Али-бека , Записками Мартина Броневского , Циньдин Хуанъюй Сиюй тучжи, Словарями В.В. Радлова и др. Использованы археологические материалы из памятников погребения воина XIV в. в долине реки Нура (РК), Булан-Коба, Кармацкая (РФ), типологические номенклатуры Г.А. Фёдорова-Давыдова, Ю.С. Худякова, А.Ф. Медведева, В.Ф. Немерова, А.А. Бисембаева и др.

Главным методологическим основанием работы является системный подход, состоящий в целостном рассмотрении совокупности объектов, при котором выявляется, что их взаимосвязь приводит к появлению новых интегративных свойств системы. Практическое применение идей системного подхода в сфере исследования вооружения нашло отражение в работах Ю.С. Худякова, М.В. Горелика, В.В. Горбунова, Л.А. Боброва и др. В статье использованы рациональные положения транскультурного диффузионизма, где изменения культуры и ее единичных элементов сопряжены с такими явлениями, как заимствование, перенос и смешение. Методика обработки источников обусловливалась задачами исследования. На этапах анализа и интерпретации материалов использовались типологический, сравнительно-описательный методы, методы датированных аналогий, верификации и корреляции полученных результатов, перевода и анализа фольклорных источников (Бобров, Ожередов 2021: 12; Агатай, Сабитов 2022: 1501).

Целью настоящего исследования является уточнение роли ногайлинско-казахского героического эпоса в изучении стрел воинов-кочевников Евразии позднего Средневековья и Нового времени. Для достижения цели поставлены следующие задачи :

• а)    выявить и атрибутировать основные термины и словосочетания, применяемые в ногайлинско-казахском героическом эпосе, для обозначения стрел;

МАИАСП № 15. 2023

• б)    сопоставить описания стрел- джебе в ногайлинско-казахском героическом эпосе с подлинными образцами из археологических памятников и данными письменных источников с целью установления уровня корреляции;

• в)    выделить особенности стрел кочевников региона на основе анализа материалов ногайлинско-казахского героического эпоса.

Результаты исследования. В ногайлинско-казахском героическом эпосе известно множество различных наименований стрел- джебе для стрельбы из лука — оқ , жебе и очень редко қасалақ , различающихся по назначению, цвету, сечению, размерам, оформлению и др. характеристикам. Кроме этого, в эпосах встречаются устойчивые словосочетания, связанные со стрелами: по типу — сауыт бұзар оқ , ажал оқ , қозы жауырын оқ , салалы саусақ жебе , айыр оқ , ай оқ , масақ оқ , сайкез оқ , қасалақ оқ , по специальному предназначению — доғал оқ , улы оқ , уникальные по прочности — берен оқ, по цвету — сұр жебе, сары жебе, көк жебе, ақ жебе , по количеству граней — алты қырлы жебе , сегіз қырлы жебе , по длине древка — алпыс кез жебе , он екі тұтам оқ , по виду оперения — күшіген жүнді оқ , қанатты оқ . Рассмотрим их более подробно.

Все перечисленные термины связаны с древнетюркским термином оq, обозначающим вид метательного оружия дистанционного боя (Räsänen 1969: 359; Clauson 1972: 76), а древнетюркский термин jäbä обозначает только металлический (или костяной) наконечник стрелы, непосредственно выполняющий поражающую функцию (Räsänen 1969: 124). Позднее второй термин стал общим для тюркских и монгольских народов и стал обозначать снаряд вообще, выпускаемый из лука. Термин оқ стал применяться и к снарядам, выпущенным из появившихся позднее огнестрельного оружия. В данном исследовании мы будем рассматривать проблемы, связанные с оружием дистанционного боя (стрел- джебе ) воинов-кочевников Евразии позднего Средневековья и Нового времени.

Одновременно с появлением у древних жителей Евразии оружия дистанционного боя — лука, появилась и его неотъемлемая часть — стрелы- джебе . Ещё в эпоху древности форма и тип стрел начали разнообразно видоизменяться. Отметим, что уже начиная с сакской эпохи они делятся на два отдела по насаду наконечника к древку стрелы: втульчатые и черешковые, что говорит о развитии в эту эпоху военных традиций (Чотбаев 2013: 70). Подобный способ изготовления наконечников сохранился и в последующие эпохи. В гуннскую эпоху кочевые воины евразийских степей использовали железные, бронзовые и костяные наконечники стрел. Возможно, именно в гуннское время началось использование ставших в последующие века легендарными «свистящих» стрел (Никоноров, Худяков 2004: 54). В результате многочисленных археологических исследований было найдено огромное количество наконечников стрел разных видов в древнетюркских (Худяков 1986: 144—150), монгольских (Худяков 1991: 104—125), кыпчакских (Худяков 1997: 108—112) и др. погребальных памятниках.

Археолог В.А. Иванов на основе анализа археологических памятников эпохи Улуса Джучи, изучив около 1179 золотоордынских могильников, подсчитал, что массовая доля наконечников стрел по сравнению с другими видами вооружения, найденных в них, составляет 84,5%. Учёный пришёл к выводу, что класть в могилу рядом с похороненным этот вид вооружения было обязательным элементом погребального обряда средневековых кочевников Великой степи (Иванов 2015: 79, 82—83, 88). На это у него были веские основания. Войско в Золотой Орде, в отличие от других осёдло-земледельческих армии, в основном состояло из лёгкой конницы, вооруженной луком и стрелами. Поскольку у лёгкой конницы основным видом вооружения были лук и стрелы, то кочевые воины в сражениях обычно сначала применяли тактику изматывания противника, осыпая градом стрел, и только потом вступали в ближний бой.

МАИАСП № 15. 2023

Такие сведения встречаются в материалах ногайлинско-казахского эпоса. К примеру, в эпосе Сорок батыров Крыма 1 , противник эпического Суюнуш-батыра обращается ему с такими словами:

Видели мы, как стрелы были пущены,

Словно град они хлестали ²

(Здесь и далее в сносках дается оригинальный вариант текста и ссылка на литературу. Также перевод на русский язык выполнен У.М. Агатаем).

В свою очередь, это подтверждается и письменными сведениями. Именно эта тактика ведения войны описана в древнерусском источнике — Продолжении Софийской Первой летописи о событиях нашествия хана Золотой Орды Тохтамыша на Москву: «Татарове же паки поидоша къ городу, гражане же пустиша на нихъ по стрѣлѣ, они же паче своими стрѣлами стрѣляху на градъ, акы дождь умноженъ» (ПСРЛ VI: 100). Армянский летописец Киракос Гандзакеци, живший в начальные годы существования Золотой Орды, также отмечал свойственность такой тактики для тюрко-монгольских войск и называл их «народом стрелков» (Киракос Гандзакеци 1976: 152).

В структуре армии государств восточного Дешт-и-Кыпчака XV в. существовал отдельный, специализированный стрелковый род войск, известный как атгучи (пер. «стрелки»). Например, в персидском письменном источнике Таварих-и гузида-йи нусрат-наме (нач. XVI в.) говорится об атгучи и др. военных групп армии Мухаммеда Шайбани: «Когда из атгучи, колуков, ички-байри пришли [люди], возглавлявшиеся Айукач-бахадуром, [Мухаммад Шайбани-хан] забрал их и зазимовал на Мангышлаке» (МИКХ 1969: 26).

В тактическом искусстве крымских татар конный лучной бой продолжал оставаться основной формой ведения кавалерийского сражения вплоть до XVIII в. (Бобров 2016: 221— 281, 346—358; Бобров, Шейхумеров, Сальников 2018: 889—891, 904, 905).

Очевидно, что для такого рода войск, воины—кочевники должны были обеспечить необходимый запас стрел в своих колчанах. Упоминания об этом часто встречаются в рассматриваемых нами героических эпосах. К примеру, в эпосе Едiге³, главный герой Едиге передал свои слова недовольства золотоордынскому хану Тохтамышу через Кен Жанбая, упомянув о девяноста стрелах в своем колчане:

Меньше девяносто стрел [в колчан] не укомплектую,

Не спросив о роде-племени, едой не угощаю,

Не спросив о предках, нукера с собой не возьму ⁴.

Число девяносто у тюркских народов обозначало «большое количество» чего-либо. Однако, в этом эпосе словосочетание «девяносто стрел» могло иметь и прямое значение. Так,

МАИАСП № 15. 2023

Плано Карпини, совершивший путешествие вглубь евразийских степей в первой половине XIII в., во времена становления Монгольской империи, писал, что у каждого монгольского воина было «как минимум два—три лука, либо один очень хороший лук, а также три больших колчана, полных стрел» (Dawson 1955: 33). А в латинских и персидских источниках упоминается, что в колчанах средневековых тюрко-монгольских воинов было по 30 стрел (Книга Марко Поло 1955: 212; Кушкумбаев 2011: 71). Учитывая вышесказанное, общее количество стрел в трёх колчанах одного воина будет равно 90.

В ногайлинско-казахском героическом эпосе встречается такой вид стрел как сауыт бузар ок , что в переводе на русский язык означает «бронебойная стрела». Судя по названию, такая стрела предназначалась для пробивания кольчуги и доспехов (Кушкумбаев 2001: 51). Воины—кочевники Великой степи стали использовать трёх—четырёхгранные бронебойные наконечники стрел, начиная с гуннской эпохи (Ахметжан 2007: 33).

Несколько описаний таких видов стрел мы встречаем в ногайлинско-казахских героических эпосах. К примеру, в эпосе Сорок батыров Крыма эпический Карадон-батыр советует своему сыну Жубанышу использовать бронебойную стрелу в поединке со своим соперником:

Среди синих стрел,

Есть одна бронебойная стрела —

Не пробивать броню не может она ⁵

Археологическими данными также подтверждается широкое использование бронебойных наконечников воинами Золотой Орды. Так, в археологических памятниках Западного Казахстана времен Средневековья и раннего Нового времени найдены железные, черешковые, трёхгранные и круглые в сечении бронебойные стрелы тюрко-монголов (Бисембаев 2003: 132; рис. 28: 2), а также в приграничных степях Восточной Европы найдены черешковые, линзовидные и плоские по сечению, по форме напоминающие кинжальчики бронебойные железные наконечники стрел (Медведев 1966: 59; рис. 1: 15—17, рис. 2: 23—25). Таким образом, можно утверждать, что во времена Золотой Орды предки крымских татар, ногайцев, казахов действительно применяли в бою железные, бронебойные стрелы.

По всей видимости, сказители-жырау в соответствии с народными поверьями и понятиями прозвали бронебойные стрелы еще с эпитетом ажал ок — «стрела смерти». Дело в том, что существовало табу называть оружие именем, связанным с настоящей целью его изготовления, т.к. по поверьям древних насельников Евразии эта вещь могла совершать неконтролируемые физические действия, и по неосторожности принести вред своему хозяину (Ахметжан 2007: 77). К примеру, в эпосе Кисса Нэрiкбай-Шора ⁶ эпический Карахан говорит отцу Шоры Нарыкбаю⁷:

Когда прилетит стрела смерти,

Не защитит доспех-кобе ⁸

МАИАСП № 15. 2023

Если рассмотреть семантическое значение, то становится понятно, что это со специальной целью изготовленная бронебойная стрела. Как бы то ни было, певцы и сказители придавали особое значение этому виду стрел, считали его одним из грозных видов оружия дистанционного боя воинов.

Один из самых распространенных названий стрел, упоминаемый в ногайлинско-казахском эпосе — это ^озы жауырын ок, что в переводе означает «стрела, в виде лопатки ягненка». Такие стрелы в оружиеведческих трудах известны как «срезни в виде расширяющейся лопатки». Кочевые воины евразийских степей начали использовать этот тип наконечников приблизительно со II в. до н.э. — І в. н.э. По форме они широкие с тупоугольным острием, по способу крепления к древку — черешковые, по сечению пера плоские. Из-за своей схожести по форме с лопаткой барана, среди тюркских воинов степи они получили название «стрела в виде лопатки ягненка» (Ахметжан 2007: 95). Боевое предназначение такого типа стрел заключалось в причинении максимального урона и уничтожении противника путём повреждения внутренних органов и сосудов. В то же время, судя по всему, самой основной, первоначальной целью таких стрел было ранение бездоспешного воина и его боевого коня, не прикрытого броней (Немеров 1987: 217). Воин-кочевник перед там как вступить в рукопашную схватку сначала старался вывести из строя коня своего противника. Это косвенно отражено в летописи Таварих-и гузида-йи нусрат-наме, где один из шибанидских военачальников Шам’ун-Сеид, лишившись своего коня в бою, обращается Мухаммеду Шайбани: «В мою лошадь угодила стрела. Что мне делать?» — а у хана был поразительно резвый конь, то он отдал его Шам’ун-Сеиду» (МИКХ 1969: 22).

Так, именно такая стрела упоминается в ногайлинско-казахском эпосе Терехан-батыр 9:

На луке-сарыжа натянул стрелу,

Синеватую стрелу — козы джаурын ¹⁰

По археологическим данным, в эпоху Золотой Орды лопатковидные наконечники широко использовались воинами-кочевниками в степях Восточной Европы. Например, в типологической номенклатуре Г.А. Фёдорова-Давыдова встречаются железные, черешковые, плоские в сечении, лопатковидные наконечники стрел (Фёдоров-Давыдов 1966: 26—27; рис. 3: В VII, B VIII). А по А.Ф. Медведеву этот тип наконечников стрел указан как «секторовидные крупные срезни», с общей «длиной 70—110, длина пера — 45—65, ширина пера — 20—35 мм», которые занесены на западные евразийские степи тюрко-монголами в начале XIII в. (Медведев 1966: 58; рис. 1: 9, рис. 2: 12, 16). Наряду с этим, точно такие же наконечники встречались и в археологических памятниках Западного Казахстана и восточной части Улуса Джучи. Это подтверждается результатами археологических исследований погребения воина XIV в., обнаруженного на берегу р. Нура (РК), в погребальном инвентаре которого присутствовали наконечники стрел лопатковидного типа (Маргулан 1959: 251; рис. 5: 2).

В своих трудах Ч.Ч. Валиханов уделяет особое внимание такому типу наконечников, отмечая, что они берут свое начало в гуннскую эпоху, и казахские воины использовали их вплоть до середины XIX в. (Валиханов 1985: 37).

Еще один вид наконечников, встречающийся в героических эпосах — это салалы сауса^ жебе , что переводится как «стрела, в виде раздвоенных пальцев» . Так, в эпосе Оракты-

МАИАСП № 15. 2023

батыр ¹¹, вероятно, говорится именно об этом виде стрел, в контексте характеристики главного героя:

Телом как лев,

Хваткий как сокол,

С джебе, в виде раздвоенных пальцев12

По нашему мнению, во фрагменте эпоса говорится об известном в оружиеведении типе наконечников как вильчатые срезни, т.е. железные, черешковые, плоские в сечении, раздвоенные наконечники стрел. Ещё один пример возможного использования вильчатых наконечников средневековыми воинами-кочевниками Евразии встречается в эпосе Ер Шора ¹³, когда главный герой Шора-батыр убивает эпического калмыкского богатыря Козбембета именно такой стрелой:

Сухое джебе, кованой четырьмя гранями,

В виде драконьего языка14

Очевидно, что в сказании наконечник стрелы сравнивается с раздвоенным языком мифического существа — дракона. Термин «айдаһар» (пер. «дракон») в мифологии народов Восточной Азии обозначает гигантскую змею. Как известно, язык у змей раздвоенный, в форме вилки. Таким образом, мы можем обоснованно заключать, что наконечник стрелы, представленной в данном эпосе — вильчатые срезни. Несомненно, следует помнить и об особых традициях подачи информации у сказителей, которые должны увлекать и изумлять своего слушателя. Поэтому допустимо, что в эпосе стрела названа четырёхгранной, хотя вильчатые срезни найденные из археологических исследований, в основном, плоские, с одной гранью. Однако, судя по артефактам, найденным в степях Восточной Европы, воины-кочевники Золотой Орды использовали очень похожую на вильчатые срезни треугольные в сечении жаловидные стрелы (Фёдоров-Давыдов 1966: 27; рис. 3: B VI).

В целом, такие наконечники известны, начиная с первых образцов I—III вв. н.э. из сяньбийских памятников, затем под влиянием гуннов распространяются в Булан-Кобинских памятниках Алтая второй половины IV в. — первой половины V в., в кыргызских памятниках второй половины IХ в. — первой половины Х в. и в памятниках кармацкой (монгольской) культуры XIII—XIV вв. (Горбунов 2006: 42, 161; рис. 23: 32, 173, 35: 26), а также в памятниках восточных кыпчаков домонгольского периода (Худяков 1997: 109; рис. 72: 3).

По-видимому, первоначальной основной целью таких наконечников было нанесение ран и повреждение частей туловища диких животных. Но позднее, наряду с этим они начали применяться и в военном деле (Ахметжан 2007: 95; Кушкумбаев 2011: 62—63). Учитывая, что казахские акыны -сказители пели об этих стрелах в XIX—ХХ вв., а традиции они переняли от своих наставников, живших в начале XIX в., мы можем предполагать, что воины-лучники евразийских степей использовали вилообразные наконечники и в Новое время.

МАИАСП № 15. 2023

Кроме того, в ногайлинско-казахском героическом эпосе описывается еще один вид стрелы, близкий к вильчатому-жаловидному, способный отсекать части тела человека или животного. В типологической номенклатуре Ю.С. Худякова такая стрела фиксирована как «полулунное» по форме, железные, черешковые, плоские в сечении, «с вогнутым острием, с округлыми плечиками», которые применяли воины-кочевники восточного Дешт-и-Кипчака домонгольского периода (Худяков 1997: 108—109; рис. 71: 4).

Например, в эпосе Сорок батыров Крыма, Шора-батыр вероятно с такой стрелой отсёк голову своему противнику на войне, хотя попадает она в грудь:

Выпустил он стрелу,

Достигнув стрела цели,

Пробьёт она через грудь(?)

Отсечённая голова калмыка,

На земле [уже] лежала15

По нашему предположению, здесь вместо «өңмен» («грудь») сказитель пел «өңеш» («шея»), или это была гиперболизация в эпосе, так как какая бы стрела не стреляла, она не сможет отсечь человеческое тело от груди, но голову от шеи вполне возможно. В строках этого эпоса мы можем заметить, что стрела вообще обладала не только колющее, но также имела и режущее действие. В результате археологических исследований выяснилось, что и монгольские и бурятские воины в позднем Средневековье использовали «месяцевидные» наконечники стрел. Такие наконечники в монгольском языке назывались «саран зэбе» (в переводе на русский язык — «лунная стрела»). Они изготавливались с целью рассечения шеи противника (Бобров, Худяков 2008: 101; рис. 18: 22). Учитывая, что тюркские и монгольские кочевники Евразии с эпохи Древности существовали в одном хозяйственно-культурном укладе жизни, а также имели схожие традиции военного дела и вооружения, мы можем с определённой долей вероятности утверждать, что подобные стрелы использовали и тюркские воины евразийских степей позднего Средневековья и Нового времени.

Ещё один термин в героических эпосах, связанный со стрелами — это масац ок, который можно перевести дословно как «наконечник-стрела». К примеру, стрела с таким наименованием встречается в эпосе Мэулiмнияз-Едiге ¹⁶, где Едиге говорит своему сыну:

Достань мне дорогой, скорей,

Калмыцкое оружие ¹⁷ ,

[Стрелу] со вставленным наконечником,

И садак-лук, который висит18

МАИАСП № 15. 2023

Встречаемый в этом эпосе термин «масақ» в традиционной военной лексике казахского языка В.В. Радлов трактует как «масаk — [Kir. — казахский — А.У. ] желѣзный наконечникъ стрѣлы» (Радлов 1911b: 2052, 2058). Однако, в казахстанских оружиеведческих трудах существует мнение, что масақ — это «оперение стрелы», который напоминает «колос». Причина, по которой эта стрела называется масақ заключается в том, что, когда стрела втыкается в землю, её оперение похож на колос пшеницы (Ахметжанов 1996: 54). При более глубоком изучении мы обнаружили, что этот термин происходит от древнетюркского «башақ» («головка»). По лингвистическим закономерностям взаимозамены звуков б / м в тюркских языках, слово башақ, произошедшее от древнетюркского корневого «баш» («голова»), в кыпчакских диалектах эволюционировало в «машақ» ⁓ «масақ» (Қазақ тілінің қысқаша... 1966: 143).

Действительно, это раскрывается в следующих словосочетаниях, встречающихся в словаре Диуани Лугат ат-Тюрк Махмуда Кашгари, жившего в XI в. в эпоху Караханидов: «башаḳ بشق наконечник стрелы, острие копья», далее «башаḳлан بشقلن снабжаться острием, наконечником», «башаḳлā بشقل снабжать острием» (Махмуд ал-Кашгари 2005: 358, 662, 992). В более поздних тюркских письменных источниках также фиксируется термин «башақ» в качестве синонима наконечника стрелы. Так, например, в Кара таварих Утемиш-хаджи (XVI в.) есть фрагмент, где правитель Мавреннахра Тимур поручает своим лекарям вынимать наконечник стрелы из раненных ног золотоордынского хана Тохтамыша: «удалили у него из ноги наконечник стрелы»¹⁹ (Утемиш-хаджи 2017: 55). Также в этом источнике отмечается, что в одном из битв золотоордынскому хану Кебеку «... между ребрами попала стрела. Наконечник стрелы остался в лёгких, и хан некоторое время не мог ходить. Как только он начал ходить, это пошло ему во вред. Его лёгкие начали гнить. Через три месяца он скончался»²⁰ (Утемиш-хаджи 2017: 67—68). Подводя итог, по нашему мнению, слово масақ в ногайлинско-казахском эпосе означает насаживаемая на стрелу или на древко копья или пики «головка», т.е. «наконечник».

Следующее наименование стрел, встречающийся в ногайлинско-казахском героическом эпосе — сайкез оқ, что в переводе на русский язык означает « сайкез -стрела». К примеру, в эпосе Жантай-батыр ²¹ упоминается сайкез оқ в составе комплекса вооружения торгоутов (калмыков), живших по соседству с казахами в XVIII в.:

Стрелы — сайкез, бронебойная, козы джаурын,

Размахивая булавой, вынимает селебе-тесак ²²

В словаре В.В. Радлова термин сайкез объясняется как «эпитетъ стрѣлы длиною въ аршинъ (кез)» (Радлов 1911a: 219). Здесь этот термин состоит из двух корневых слов: сай — это одно из альтернативных наименований стрелы, а кез — единица измерения, т.е. обозначает «стрелу длиной в один аршин». Однако в древнетюркских письменных памятниках глагол saj встречается в значении «прокалывать», «пронзать» (Древнетюркский словарь 1969: 481). Также в словаре Махмуда Қашгари Диуани Лугат ат-Тюрк термины сай и кез встречаются как отдельные слова. В этом словаре термин сай упоминается вместе со

№ 15. 2023

словом «панцирь», например, saj jarïq (пер. «панцирь»), а слово kez означает не единицу измерения, а «хвостовую часть стрелы», т.е. оперение (Древнетюркский словарь 1969: 305, 481). В целом можно отметить, что слово сай у древних тюрков использовалось в значении «вооружения, пригодные к войне». На основе приведенных данных мы можем заключить, что термин сайкез, встречающийся в ногайлинско-казахском героическом эпосе, берёт своё начало с эпохи Тюркских каганатов и обозначает один из видов боевых стрел.

Один из редко встречаемых наименований стрел в тюркском героическом эпосе — это қасалақ оқ . Данный термин не имеет аналогов в русском языке (как и сайкез ), поэтому в виду его специфичности перевод не представляется возможным. К примеру, в эпосе Мырқы-батыр ²³ упоминается стрела с таким названием:

Утопив садачную стрелу-касалак в крови,

Для того, чтобы воодушевить мусульман ²⁴

В этом отрывке следует обратить внимание, что термин садақ используется в значении «лук». Касательно термина қасалақ , то в Толковом словаре казахского языка дается такая справка: «ҚАСАЛЫ — «один из видов стрел лука» (Қалиев 2014: 345), а в Региональном словаре казахского языка этот термин в лексике казахов Семиречья и Чу показывается как «стрела лука» (Қазақ тілінің 2005: 398). По нашему мнению, это одно из обозначений бронебойных стрел.

В ногайлинско-казахском героическом эпосе представлены не только физикодинамические характеристики (в основном, методом гиперболизации) стрел для уничтожения противника, а также биологическо-химические оформления стрел — улы оқ, что на русский язык переводится как «ядовитая стрела». В рассматриваемом нами эпосах герои-батыры используют ядовитые или отравленные стрелы . Например, в вышеприведённом варианте эпоса Төрехан-батыр , главный герой утверждает, что его противники заслуживают ядовитые стрелы:

Оба они заслуживают,

Ядовитые стрелы из садака-саржа ²⁵

В качестве еще одного примера можно привести эпизод из так называемого «Пыльного похода» времен казахско-ойратских войн в эпосе Жантай-батыр, когда ойраты атаковали казахского богатыря Сары отравленными наконечниками стрел:

На войне козы джаурын — бронебойная,

Спасет ли джебе — отравленная ²⁶

Судя по письменным источникам, воины-кочевники Великой степи начали использовать ядовитые наконечники стрел со скифо-сакских времен. По сведениям древнегреческого философа Аристотеля (384—322 гг. до н.э.) крымские скифы изготавливали яд из смеси трупов молодняка гадюкообразных змей (Viperinae) и крови человека, закапывая ее в навозе

МАИАСП № 15. 2023

и ожидая полного разложения трупов змеи, а затем обмазывали получившимся составом наконечники стрел (Латышев 1890: 381).

Наличие словосочетаний и терминов, связанных ядовитыми стрелами в военном лексиконе древних тюрков указывает на то, что воины Тюркского, Уйгурского каганатов также использовали отравленные стрелы в боевых действиях. Так, в словаре Махмуда Кашгари Диуани Лугат ат-Тюрк есть словосочетание «цатут луF ук», что в переводе «наконечник, который смазан ядом» (Махмуд ал-Кашгари 2005: 679). Письменными источниками подтверждается, что и у тюрко-монгольских воинов Золотой Орды XIII в. в колчанном наборе имелись стрелы, наконечники которых были смазаны растительным или животным ядом (Матузова 1979: 152; Немеров 1987: 219). Судя по произведениям казахских акынов -сказителей XIX в., воины-кочевники восточного Дешт-и-Кипчака использовали такие специально обработанные ядом стрелы вплоть до позднего Нового времени.

Следующее наименование стрел в ногайлинско-казахском героическом эпосе — это берен ок, который можно перевести как «стрела- берен ». Так, в эпосе Сорок батыров Крыма эпический хан калмыков Асан в одном из сражений пытался поразить ногайского богатыря Мусу²⁷ разными видами стрел, среди названий которых была и стрела- берен :

И взял он стрелу, называемый берен,

И пустил ее тоже [в него],

Опять не смогла [его] стрела,

Поразить и пробить [тело Мусы] ²⁸

В ногайлинско-казахских героических эпосах, один и тот же термин, как отдельно, так и в сочетании, передаёт несколько похожих или совсем разных видов оружия. Так, например в словаре В.В. Радлова термин беран переведён как: 1. (на чагатайском языке) «лучший бархат»; 2. (на кыргызском языке) «лучшая сталь» (Радлов 1911b: 1596). По мнению тюрколога и филолога А.Т. Кайдарова, слово берен произошло из персидского языка и изначально означало «лучший вид беркута», однако в казахском фольклоре функциональная семантика этого термина стала использоваться применительно к живым и неодушевленным предметам, конкретно к воинскому вооружению в обозначении его «превосходства», «прочности», «мощи» (Кайдаров 1973: 30). Следовательно, в этом эпосе стрела берен, которой эпический хан калмыков Асан хотел поразить Мусу, представлена как особая, мощная стрела из высококачественной стали.

Вооружению мусульманских народов, живших в составе Джунгарского государства в период XVII—XVIII вв., посвящен цинский письменный источник XVIII в. Циньдин Хуанъюй Сиюй тучжи. В нём есть отдельные тексты о стрелах воинов-мусульман Центральной Азии. Например, слово оқ обозначается как « Окэ / аокэ / экэ ( 鄂克 ). Стрелы ( кит. цзянь #). Из лучшей стали ( кит. «биньте ЖЖ) делают наконечники » (Бобров, Пастухов 2021: 207, 208). Учитывая вышеприведённый вариант перевода термина «берен» в словаре В.В. Радлова как «лучшая сталь», а также описание этого вида стрел в китайском письменном источнике, мы можем предположить, что рассматриваемый нами наименование стрел берен ок — «стрела- берен » в китайских источниках представлен как « биньте ЖЖ».

Если мы обратим внимание на один малопримечательный момент в вышеприведённых фрагментах эпоса, то можем заметить, что воины—батыры в целях поражения врага зачастую вынимают различные виды стрел из своих колчанов. Например, в эпосах воины в

МАИАСП № 15. 2023

течение одного поединка, обычно сперва применяют козы жауырын ок ( лопатковидную стрелу), после нее в случае неудачи — сауыт бузар ок ( бронебойную стрелу), а если и тогда не поражают цель, то стреляют берен ок (стрелу из лучшей стали ) и т.д. Так, в Таварих-и гузида-йи нусрат-наме описывается эпизод одного из сражений между шибанидом Мухаммедом Шайбани и казахским Бурундук-ханом, где шибанидский военачальник Шайх Мазид-бахадур, вероятно с двумя разными видами стрел остановит атаку Бурундук-хана: «Когда все подоспели и отбивали [нападение врага], Шайх Мазид-бахадур из омака маджар поразил двумя стрелами Бурундук-хана» (МИКХ 1969: 22).

Косвенное подтверждение этим действиям воинов-кочевников мы находим и в археологических источниках. Так, в археологических памятниках, относящихся к периоду Тюркского каганата, Золотой Орды в одном колчане были найдены разные виды наконечников стрел (Di Cosmo 2002: 149; Ахмедов 2009: 163, 164; Худяков 2009: 175), а также стрелы с оперением, окрашенные в желтые, синие и др. цвета (Медведев 1966: 55). Очевидно, что на поле боя все эти стрелы использовались для поражения разных целей.

Эти археологические данные коррелируют с рассматриваемыми нами фольклорными источниками. Так, в ногайлинско-казахских героических эпосах встречаются такие наименования стрел, как сур жебе ( серое джебе ), сары жебе ( желтое джебе ), кек жебе ( синее джебе ), ак жебе ( белое джебе ). В эпосе Терехан-батыр²⁹ главный герой во время поединка в определённый момент среди множества стрел выбирает серое джебе :

Сунул руку в колчан-корамсак,

Ощутив полных стрел.

Среди множества стрел,

Взял стрелу, называемое серое джебе30

Кроме этого, в эпосе Карасай , Кази ³¹ упоминается желтое джебе хана Адиля³² во время его битвы с сефевидами:

В [момент], когда сражался один,

Захрустив [вдруг] от середины,

Сломалось [надвое] желтое джебе ³³

В эпосе Кобыланды-батыр ³⁴ во время поединка между калмыкским богатырем Шойынкота с Кобыланды говорится о синем джебе :

МАИАСП № 15. 2023

Сунув руку в колчан-корамсак,

Вынимая синее джебе35

Окрашивание древок стрел воинами было связано с необходимостью быстрого извлечения из колчана в момент боя стрелы, необходимой для поражения определённой цели. Также, это можно рассматривать как личный знак хозяина стрелы (Кушкумбаев 2001: 52, 53). Но в то же время, в разные цвета (синий, желтый, красный и др.) окрашивали и оперение стрел (Кушкумбаев 2011: 68). Таким образом, мы можем утверждать, что тюркомонгольские воины в эпоху Средневековья и в Новое время имели в колчанах не один вид стрел, а применяли различные их виды и наименования для уничтожения соперника одновременно в конкретном сражении.

Следующая проблема, которую мы хотим рассмотреть, это количество граней у наконечников стрел. Сказители ногайлинско-казахских героических эпосов иногда рассказывают о гранях наконечников. К примеру, в эпосе Ер Косай³⁶ упоминается алты кырлы ак жебе ( шестигранное белое джебе ) (Бабалар сeзi 44: 112), а вышеприведённом эпосе Кисса Нэршбай-Шора , Нарык коротко характеризует четырёхгранную стрелу:

Сурово оно по виду,

С четырьмя гранями джебе ³⁷

По археологическим данным известно, что кочевые племена, населявших территорию Казахстана и сопредельных территорий в позднем Средневековье и Новое время использовали трёхгранные, четырёхгранные, и др. наконечники стрел (Худяков 2009: 174; рис. 1: 10, 11; Бобров, Худяков 2008: 98; рис. 16: 6).

Однако, в героических эпосах встречаются и шестигранные, восьмигранные наконечники. Так, в эпосе Карасай, Кази ³⁸ ногайский богатырь Карасай воспевает:

Обмакнем в крови насад,

Восьмигранного джебе ³⁹

Здесь не стоит забывать, что под термином джебе в эпосе могли описываться не только наконечники стрел, но также и наконечники копий. Как бы то ни было, мы считаем, что согласно простой эпической традиции, сказители возможно немного преувеличивали свойства и значение описываемых предметов, хищных животных и других вещей, что соответствует применению метода гиперболизации в эпических сказаниях. Хотя шестиугольные по форме, черешковые, с плоским сечением пера железные стрелы-срезни принадлежащие к тюрко-монгольским воинам Золотой Орды были найдены в Прикубанье (Медведев 1966: 59; рис. 5: 1).

МАИАСП № 15. 2023

В рассматриваемых нами эпосах также можно найти информацию о сечении? и материале древки стрелы. Например, в эпосе ^обыланды-батыр ⁴⁰ , главный герой воспевает перед своей невестой Куртка:

На мое кубическое? джебе,

Найдется ли древко из сосны? ⁴¹

Если обратим внимание на первую строку фрагмента эпоса, то обнаружим, что речь идёт о каком-то текшедейiн ок , что возможно дословно переводится как «кубическое джебе-стрела». А во второй строке говорится о сосновом древке. В казахском языке слово текше означает «куб», который применяется к геометрическим формам, сделанной ровными гранями со всех сторон, где каждая сторона представляет квадрат. Кроме того, в словаре В.В. Радлова термин текше переводится: «текша [Kir. — казахский — А.У. ] — ящикъ» (Радлов 1905: 1025), которое применялось в быту в отношении сундука и др. тарам, имеющим квадратно-кубическую форму. Здесь можно допустить, что под текшедейш ок говорилось о стреле- джебе хранящейся в сундуке. Но на наш взгляд, в данном фрагменте вероятно имелось в виду о квадратном в сечении наконечнике стрел. Археологические материалы подтверждают, что золотоордынские воины-кочевники времён позднего Средневековья действительно использовали железные, черешковые, пирамидальные и бипирамидальные с квадратно-ромбовидным сечением бронебойные наконечники стрел (Фёдоров-Давыдов 1966: 27; рис. 3: Б I, Б II, Б III, Б IV, Б V), которые по всей видимости предназначались для пробивания кольчатых доспехов.

В репертуаре степных сказителей встречаются сведения об одном из важных элементов стрелы — длине древка. Однако они по большей части гиперболизированы. К примеру, в эпосе Камбар-бахадур ⁴² эпический Азимбай-хан встречает прибывшего в ханскую ставку Келменбета следующими словами:

Пусть твои сорокааршинные стрелы на садаке,

Для неверных будут в достатке ⁴³

Из этого отрывка мы можем заметить, что автор под термином садак подразумевает «лук», а под числительным сорок, которое в тюркских языках имеет значение «много» (Гордлевский 1945: 144), обозначено относительная длина стрел. Таким образом, сказитель хотел показать слушателям длину стрел.

Тем не менее, в ногайлинско-казахских героических эпосах встречаются описания длины стрел, совпадающие с их реальной величины. К примеру, в эпосе Сорок батыров Крыма есть такое описание стрелы ногайлинского богатыря Каргабойлы:

Для этой стрелы [длиною] в двенадцать тутам,

Не было никаких преград44

МАИАСП № 15. 2023

Традиционная казахская единица измерения тұтам — равна ширине сжатого кулака взрослого человека. Один аршин примерно равняется двенадцати тұтам («кулак») (Ахметжан 2007: 168—170). Таким образом, длина стрелы из данного отрывка равна двенадцати кулакам, т.е. одному аршину, что приблизительно составляет 60—80 см.

Существуют письменные сведения, указывающие, что стрелы воинов Великой степи эпохи позднего Средневековья и Нового времени, «длиннее» обычного (от 70 см до 100 см). В летописи Кадыр Али-бека Джами ат-таварих (начало XVII в.) «длинная стрела» упоминается в контексте характеристики будущего золотоордынского хана Хаджи Мухаммеда (ум. 1427 г): «В то время Хаджи Мухаммед был уланом. Он проезжал мимо в другую область. Сам он был ужасным храбрецом, рослым и статным. Его стрелы были длинными»⁴⁵ (Кадыр Али-бек 2022: 168). Позднее, посол короля Польши Стефана Батория польский дворянин Мартин Броневский, отправленный ко двору крымского хана Мухаммед-Гирея II в 1578 г., в своих записках о путешествии по степям Крыма писал, что воины-кочевники в бою используют «длинные и быстрые стрелы» (Броневский 1867: 365). Учитывая эти письменные данные, полагаем, что воины-кочевники Дешт-и-Кипчака в позднем Средневековье и в Новое время использовали «длинные стрелы», что коррелируется с фольклорными материалами тюркских народов указанного периода.

Следующий важный конструктивный элемент стрел — оперение, крепящееся к хвосту древка стрелы. От оперения зависит меткость стрельбы, и траектория полета стрелы. Воины-кочевники цепляли к хвосту стрелы перья орла, грифа, стервятника и других хищных птиц (Курылев 1978: 16; рис. 8; Ахметжан 2007: 60; рис. 64). В ногайлинско-казахских героических эпосах встречаются стрелы с перьями грифа, крылатые стрелы и др. К примеру, в эпосе Карасай, Кази 46 , ногайский мурза Исмаил⁴⁷, оплакивая своего родственника Орака⁴⁸, перечисляет его достоинства и оружие:

С перьями грифа полных стрел,

С несгибаемым золотым садаком [-луком] ⁴⁹

Еще в качестве примера, в эпосе Сорок батыров Крыма , сын Едиге Нурадин⁵⁰ стреляет в сефевидов крылатыми стрелами:

Были крылья у его стрелы,

Не только [с крыльями], но также

Полно было булатных [джебе] ⁵¹

В период от раннего Нового времени до этнографического периода казахские воины на стрелы приклеивали в основном перья грифа. Оперение крепилось в нижней части древка,

№ 15. 2023

иногда с четырёх сторон (Курылев 1978: 19). Как мы уже отмечали выше, это делалось для правильной траектории полёта стрелы. В вышеуказанном цинском источнике Циньдин Хуанъюй Сиюй тучжи есть сведения об оперении стрел мусульманских воинов XVIII в. Так, стрелы с оперением «( кит. гань ю юй чжэ 桿有羽者 ) предназначены для дальнего полета, а стрелы, которые имеют ворс «( кит . мао 毛 )», использовались для стрельбы на ближней дистанции (Бобров, Пастухов 2021: 207). Обращает на себя внимание то, что древко с перьями, «взятыми из передних перьев правого крыла птицы, вертелась на лету направо и причиняла рану соответственно своему полету, а с левого крыла — в обратную» (Немеров 1987: 219).

Выводы. Частое упоминание стрел в ногайлинско-казахском героическом эпосе свидетельствует о том, что они занимали значительное место в комплексе вооружения тюрко-монгольских кочевников Евразии позднего Средневековья и Нового времени, что подтверждается археологическими и письменными источниками. Данное оружие не только обеспечивало высокую мобильность тюрко-монгольских воинов-кочевников, составлявших во многом лёгкую конницу, но и способствовало их превосходству в бою над противником. Если другое оружие можно было использовать только в определённых местах и только в условиях рукопашного боя с противником, то оружия дистанционного боя — луки и стрелы- джебе были востребованы, как в ходе наступательного, так и оборонительного боя и даже в момент отхода и бегства (стрельба с коня назад). Такой тактике и меткости стрельбы кочевники практиковались с раннего возраста.

Конечно, мы хорошо понимаем, что произведения фольклора не лишены характерной для него гиперболизации и анахронизмов, преувеличения событий и сюжетов в пафосном контексте. Однако, в ходе исследований мы обнаружили, что фиксированные названия материальных предметов (в нашем примере традиционное вооружение тюрко-монгольских кочевников) в эпосе, являются реальной, неотъемлемой частью этнокультурной жизни народов, породивших эти героические эпосы.

В целом, сопоставление описаний метательного оружия дистанционного боя (стрел- джебе ) в ногайлинско-казахском эпосе с подлинными образцами из археологических памятников и письменных источников, показало высокий уровень корреляции фольклорных и вещественных источников. Подводя итог, необходимо отметить, что многие названия и виды стрел воинов-кочевников, упомянутые в ногайлинско-казахском героическом эпосе, соответствуют их подлинным образцам, которые применяли воины-номады Великой степи в эпоху позднего Средневековья и Нового времени. Поэтому введение в научный оборот и дальнейший анализ фольклорных произведений, и ногайлинско-казахский героический эпос в частности, представляется актуальной научной задачей. Материалы тюркского эпоса могут полноправно привлекаться в рамках комплексного анализа источников по изучению военнокультурного наследия крымских татар, ногаев, казахов, татар, ойратов указанного исторического периода.