Структура и трансформация волшебной сказки

90 Вестник Российского нового университета

90 Серия: Человек в современном мире. 2026. № 3

Проблема структурного анализа художественного текста занимает центральное место в современном гуманитарном знании. Ещё в 1920-е годы русский фольклорист Владимир Яковлевич Пропп предложил революционный подход к изучению волшебной сказки, который впоследствии оказал огромное влияние на развитие структурализма, семиотики и нар-ратологии. Его «Морфология сказки» [1], опубликованная в 1928 году, стала одним из наиболее цитируемых трудов в области гуманитарных наук XX века, переведена на множество языков и переиздавалась десятки раз.

Актуальность изучения пропповского метода обусловлена несколькими факторами.

Во-первых, наблюдается постоянный рост интереса к нарративным структурам в контексте цифровой культуры, геймдизай-на и трансмедийного повествования.

Во-вторых, метод Проппа продолжает служить рабочим инструментом для сценаристов и литературоведов по всему миру.

В-третьих, критическое переосмысление функционального подхода позволяет выявить как его эвристический потенциал, так и методологические ограничения.

В-четвёртых, в условиях развития когнитивной науки и нейронаук о нарративе пропповская модель приобретает новое значение как инструмент понимания универсальных механизмов восприятия историй.

Цель данной статьи – комплексный анализ функционального метода В.Я. Проппа, его теоретических оснований, внутренней логики, механизмов трансформаций и влияния на развитие современных гуманитарных дисциплин.

Теоретические основания функционального метода

Пропп позиционировал своё исследование как попытку систематизации волшебной сказки, подобно тому как Карл Линней систематизировал биологические виды. Сам термин «морфология» заимствован из сочинений Иоганна Вольфганга Гёте, чьи эпиграфы открывают каждую главу книги. У Гёте морфология понималась как учение о формах и закономерностях их трансформации в природе. Пропп говорит о важности объяснения определения морфологии у Гёте: «За этим термином у Гёте раскрывается перспектива в распознавании закономерностей, которые пронизывают природу вообще» [2, c. 134].

Пропп подчёркивал, что изучение сказки «во многих отношениях может быть сопоставимо с изучением органических образований в природе» [2, c. 153]. Он выбирал функциональный, то есть структурный, метод «одним из первых и важнейших ступеней изучения» [3, с. 14], подражая продуманной системе органики. Учёный доказывал весомость своего научного подхода, приводя в пример ботаника и зоолога К. Линнея: «Важное значение для ботаники имела первая научная классификация Линнея. Наша наука находится еще в долин-неевском периоде» [3, с. 14].

Однако в отличие от биологии, где каждое последующее действие закономерно, соединения между компонентами волшебной сказки характеризуются определённой свободой. Пропп не выделял условия «перестановки» и «сцепления» составляющих рассказа, так как их нельзя объяснить однотипностью функций. В сказке присутствует разновидность версий сюжета, однако его ключевые «ходы» не трансформируются и имеют ограничения в модификации.

Важно отметить, что Пропп использовал понятие морфологии как «метафору» [3] для упрощения интерпретации своих идей. Такая адаптация, хотя и противоречила тенденции к усложнению научной терминологии, позволяла структурировать хаотичные сюжеты сказок, где соединения переходных моментов

Структура и трансформация волшебной сказки носят случайный характер. Г.М. Васильева отмечает, что «именно в сочинениях Гёте теоретическая проблема становилась внутренним переживанием» [4, c. 144].

Центральным понятием пропповской теории является функция , определяемая как действие от лица персонажа, значимое с точки зрения хода сюжета. Пропп позиционирует функции как составные части рассказа и определяет их как поступки действующих лиц. Учёный говорит об однотипности функций в повествовании разных сказок: происходит повторяемость ключевых событий произведения.

Пропп выделил 31 функцию, которые составляют инвариантную структуру волшебной сказки. Существуют «пять разрядов элементов» [3. с. 73] произведения, которые устанавливают «не только конструкцию сказки, но и всю сказку в целом» [3. с. 73]. Конечное число вариантов исходит из диапазона функций, то есть действий персонажей. Основные компоненты сказки составляют действия персонажей, их число и последовательность.

На Рисунке приведены функции Проппа с группировкой по пяти разрядам: подготовка, развитие, перенос, борьба, возвращение.

Рисунок. Спиральная схема последовательности функций с группировкой Источник: рисунок выполнен авторами.

Вестник Российского нового университета

Серия: Человек в современном мире. 2026. № 3

Принципиальным открытием стала однотипность функций в повествовании разных сказок: происходит повторяемость ключевых событий независимо от конкретных персонажей и национальных вариантов. При этом исполнение различных функций может быть обособлено от действий конкретных персонажей – один персонаж может выполнять несколько функций, а одна функция может распределяться между разными действующими лицами. Будет ли выполнено требование или отказано в нем, решает рассказчик, а не исследователь.

Пропп выделил семь ролей (драматических персонажей), которые коренным образом влияют на конструкцию и инварианты волшебной сказки (см. Таблицу).

Таким образом, Пропп упрощает анализ сюжетов и выявляет глубинные структуры, лежащие в основе разнообразных текстов.

Таблица

Система драматических персонажей в волшебной сказке

Роль персонажа	Влияние на конструкцию и инварианты волшебной сказки
Вредитель	Создаёт исходную недостачу, нарушая порядок
Даритель	Предоставляет герою волшебный предмет или помощь
Помощник	Содействует герою в преодолении препятствий
Царевна (её отец)	Объект поиска героя, часто связанный с трудным заданием
Отправитель	Направляет героя на поиски
Герой	Центральное действующее лицо, определяется через его ответ на инициированное вредителем нарушение равновесия
Ложный герой	Претендует на роль героя, вводит в заблуждение

Источник: таблица составлена авторами.

Трансформации и исторический контекст

В последующих работах, особенно в статье «Трансформации волшебных сказок» [5], Пропп дополнил свой метод историческим измерением. Он обратился к источникам изменений в структуре волшебной сказки, которые происходили на протяжении её существования. Для Проппа важно понимать исторический контекст, в котором сказка создавалась, чтобы определить изначальные функции сказки, увидеть, как они формировались.

Пропп составил каталог трансформаций функций, выделив следующие процессы:

• •    редукция – упрощение или исчезновение функций;

• •    интенсификация – усиление значимости функции;

• •    ослабление – уменьшение роли функции в сюжете;

• •    амплификация – расширение и детализация функции;

• •    ассимиляция – слияние различных функций;

• •    замена – подмена одной функции другой.

Важно отметить, что впоследствии Пропп признавал: «…точнее было бы говорить не о морфологии, но о композиции» [2, с. 141]. Это свидетельствует о самокритичности учёного и понимании ограничений чисто структурного подхода.

В научной работе Проппа остаётся пространство для исследования новых

Структура и трансформация волшебной сказки интерпретаций из-за возможной неполной логической завершённости: учёный использовал только имманентный анализ в «Морфологии сказки». Поэтому Пропп вынужден противопоставлять научную картину мира, то есть систематизирующую, и художественную, то есть беспорядочную.

Социальная функция сказки, по Проппу, заключается в воспроизводстве фабулы, подтверждающем потребность народа в одних и тех же составляющих сказки: морали, нравственном уроке поведения для детей, предостережении от опасностей. Волшебная сказка намеренно искажает реальность, чтобы доступно объяснить ребенку самые важные мысли, содержащиеся в ней. Поэтому в рассказе воплощены крайности и нет «серой морали»: в большинстве сюжетов вредитель либо должен быть побежден, либо герой погибает в нравственном или буквальном смысле.

Влияние на развитие науки и применение в кинематографе и медиа

Концепция Проппа оказала огромное влияние на развитие структурализма и семиотики. Умберто Эко включает Проппа в число мыслителей, «вырабатывающих метод, который пытается предстать как единый, и это и есть структурализм» [6, с. 273]. При этом Эко отмечает отдалённость Проппа от «лингвистического представления о структуре» [6, с. 277–278], однако это не мешает ему упоминать знаменитую теорию фольклориста в своей книге «Отсутствующая структура: Введение в семиологию» [6].

Российский семиотик В.П. Руднев, опираясь на идеи Проппа, выделил триады модальностей, лежащие в основе образования сюжетной линии [7, с. 175]. Согласно Рудневу, негативные члены этих триад указывают на испытания героя, которые в итоге уравновешиваются и преодолеваются через возврат к начальным позитивным возможностям. Это свидетельствует о трансформации пропповских идей в более сложные теоретические конструкции.

Функциональный метод Проппа нашёл широчайшее применение в киноиндустрии и литературной сфере. Американские сценаристы восхищались его научной работой и активно использовали её в своих сюжетах. В статье «Do it with Propp!» [8] профессор Калифорнийского университета И.И. Земцовский говорит о признанном авторитете учёного, приводя в пример свою беседу с Викторией Нелсон: «Судьба свела меня с Викторией Нелсон, американской писательницей и сценаристкой голливудских фильмов. И вдруг Нелсон перебила меня неожиданной фразой: “А вы знаете, если бы Пропп был жив, он давно бы стал миллионером!” И тут же разрешила мое недоумение: “У нас в Голливуде есть популярная и безотказно спасительная формула ‘Do it with Propp!” … Его книга “Морфология сказки” – имею в виду второе американское издание 1968 года – перепечатывалась в США уже не менее 20 раз. Все сценаристы её имеют. Это их рабочая Библия» [8, c . 70].

И.И. Земцовский перечисляет американских сценаристов, драматургов и исследователей кино, которые активно использовали и адаптировали функциональную модель Проппа в своих работах, и отмечает, что на академическом уровне и отмечает, что на академическом уровне Проппа стали характеризовать как учёного «Аристотелем кинематографической нарратологии». Кроме того, с помощью теории Проппа американские учёные анализируют не только голливудские работы, но и российские. Например, в статье “Folk Elements in Aleksei Balabanov’s Brat and Brat 2: A Morphological Analysis” профессор европейских исследо-

94 Вестник Российского нового университета

94 Серия: Человек в современном мире. 2026. № 3

ваний Эмили Шакмен Мэттьюз сравнивает главного героя фильма Алексея Балабанова «Брат» с ведущими персонажами волшебной сказки и действующими лицами в былине [9].

Однако существуют и предостережения от некритического применения метода. Американский теоретик и специалист в киноискусстве Дэвид Бордуэлл призывает применять метод Проппа исключительно к волшебной сказке, избегая его универсализации. По его словам, «вопреки распространенному мнению, его нарративная схема не стремится описать все народные сказки. Морфология берет в качестве своего предмета только жанр, известный в широком смысле как «волшебная сказка», или, точнее, «волшебная героическая сказка» либо «чудесная сказка» (“ Contrary to common belief, his narrative schema does not seek to describe all folktales. The Morphology takes as its subject only the genre known loosely as the ‘fairy tale’, more precisely as the ‘magical heroic tale’ or the ‘wondertale’ ” [10, p. 7]). Бордуэлл делает это уточнение, чтобы предостеречь исследователей от механического применения пропповской модели к любым повествовательным жанрам, напоминая, что сам Пропп выводил свою схему строго на материале конкретного жанра волшебной сказки.

Социологические и педагогические исследования

Функциональный метод Проппа применяется в социологических и психолого-педагогических исследованиях. В статье Т.В. Зеленковой «Функциональностатистический анализ сказок, сочиненных детьми» [11] рассматриваются «темы, поднимаемые в авторских сказках людьми разного возраста и динамика роста когнитивной сложности сочиняемых сказок».

Автор взяла за основу работы функциональный метод Проппа и проанализировала авторские сказки ста человек в возрасте от 6 до 65 лет. С помощью полученного материала исследовательница выявила наиболее волнующие людей темы, поднимающихся в их произведениях, а также различия в уровнях когнитивной сложности (КС) в сказках: «Проведенное по трем возрастным диапазонам исследование показало, что значения КС свидетельствует о росте когнитивной сложности по мере взросления человека. Поэтому сравнительная оценка сочиняемых сказок по шкале КС будет адекватной лишь в пределах какого-либо возрастного периода» [11, с. 18]. С возрастом человек всё более точно усваивает, воспроизводит глубинную структуру народной сказки и соблюдает последовательность функций «запрет-нару-шение-наказание-исправление», использует бинарные оппозиции «добро/зло» и каноничные атрибуты персонажей. Рост КС показывает переход от простых, фрагментарных сюжетов к сложным, иерархически организованным нарративам.

Критический анализ и методологические ограничения

Несмотря на очевидную эвристическую ценность, функциональный метод Проппа подвергался критике со стороны различных исследовательских школ. Основные ограничения включают:

• •    имманентный характер анализа . Пропп использовал только внутренний анализ текста, не обращаясь к внешним факторам (социальным, культурным, психологическим), что было частично исправлено в поздних работах. Это ограничение делает метод формалистическим и оторванным от жизненного контекста сказки;

• •    ограниченность жанровой сферы . Метод разработан исключительно для волшебной

Структура и трансформация волшебной сказки сказки и не применим к другим фольклорным жанрам (бытовым сказкам, легендам, мифам) без существенной модификации. Попытки механического переноса категорий на другие жанры приводят к искажению материала;

• •    механистичность . Критики указывают на опасность сведения художественного текста к набору функций, утраты его эстетической специфики, поэтичности, индивидуального авторского стиля. Сказка воспринимается как механизм, а не как живое произведение устного творчества;

• •    статичность модели . Первоначальная версия метода не учитывала динамику исторических трансформаций, диахронический аспект (исправлено в поздних работах). Синхронический подход Проппа 1928 года давал «разрез» структуры, но не показывал её развития.

• •    универсализацию. Критики отмечают, что выделение функций и ролей носит несколько произвольный характер, и при анализе сказок других культур могут выявляться иные структуры.

Вместе с тем метод Проппа остаётся ценным инструментом для выявления глубинных структур нарратива и продолжает развиваться в современных исследованиях. Его ценность заключается не в догматическом следовании схеме, а в понимании принципа структурной организации сказочного текста.

Современные интерпретации и перспективы

Функциональный метод Проппа продолжает развиваться и адаптироваться к новым исследовательским контекстам. В области геймдизайна пропповские функции используются для построения сюжетных линий компьютерных игр, где структура «задание – помощь – битва с врагом – награда» органично вписывается в игровую механику.

В когнитивной науке метод Проппа применяется для изучения универсальных механизмов восприятия нарратива. Исследователи выясняют, почему определённые сюжетные структуры оказываются межкультурно привлекательными и легко запоминаются. Это связано с архетипической природой пропповских функций, отражающих базовые сценарии человеческого опыта.

В современных исследованиях по цифровым гуманитарным наукам концепция Ю.М. Лотмана о тексте как о «семиотическом пространстве» служит теоретической базой для разработки алгоритмов семантического картирования и сетевого анализа связей между персонажами и событиями [12]. В том числе это и работа с большими корпусами текстов, и автоматическое выделение сюжетных структур, распознавание в тексте 31 функции Проппа и выстраивание их в последовательность. Это открывает возможности для количественного анализа эволюции сказочных сюжетов в исторической динамике.

Метод Проппа также используется в маркетинговых исследованиях для анализа нарративов брендов и построения эффективных рекламных историй. «Героическое путешествие» потребителя, преодолевающего «вредителей» (проблемы) с помощью «дарителя» (продукта), стало стандартной моделью маркетинговых коммуникаций. Функциональный его метод представляет собой строгую классификацию волшебной сказки, подразумевающую разбор её сюжета и функций персонажей на составные части, «ходы», «элементы», демонстрируя, что за видимым многообразием фольклорных текстов скрывается ограниченный набор инвариантных структур. Это открытие имеет фундаментальное значение для понимания механизмов нарративного мышления и культурной трансмиссии. Пропп систематизирует анализируемые сюжеты,

Вестник Российского нового университета

Серия: Человек в современном мире. 2026. № 3

доказывая, что изучение сказки может быть сопоставимо с изучением органических образований в природе, хотя и признавая специфику художественного материала.

В современном контексте пропповская модель продолжает служить инструментом для анализа медиатекстов, разработки нарративных стратегий в геймдизайне, изучения когнитивных аспектов восприятия сказки. При этом необходимо учитывать методологические ограничения метода и избегать его механистического применения. Как отмечал сам Пропп, важно уделять внимание не только морфологии, но и композиции произведений, не только структуре, но и историческому контексту их создания.

Дальнейшие перспективы изучения связаны с интеграцией функционального подхода с когнитивной наукой, цифровыми методами анализа текста и трансмедийными исследованиями. Наследие В.Я. Проппа остаётся актуальным источником вдохновения для исследователей, критиковавших его, приветствовавших, использовавших и отвергавших, но, несомненно, признававших его фундаментальный вклад в науку о нарративе. Он критиковался и приветствовался, использовался и был отвергнут, но часто был востребован и ценился исследователями во всём мире.