Структурно-технологические изменения в российской экономике после 2014 года

Новые геополитические условия постепенно создают новый образ российской экономики. Вопреки внешнему санкционному давлению в России формируются предпосылки для ускорения экономического роста, создания новых технологических ниш и импортозамещающих производств. Это означает, что разработка мер, направленных на достижение технологической независимости, на практике становится одной из наиболее важных задач экономического развития.

Вызовы современного экономического развития, включая санкционное и геополитическое давление, ограничения по основным производственным ресурсам, постепенно выводят на первый план проблему повышения качества и эффективности роста экономики. Если с точки зрения трудовых ресурсов эффективность использования труда отражается в его производительности, то технологический уровень производства – в эффективности использования капитала. Эти показатели взаимосвязаны, неслучайно во многих исследованиях уровень и динамика технологического развития ассоциируются с уровнем и динамикой производительности труда (Маркс, 1951). В современных условиях с учетом первичных и вторичных санкций импортозамещение технологий, даже на основе прямых заимствований, достаточно дорогой и длительный процесс, требующий не только значимых инвестиционных вложений, но и затрат квалифицированного труда. Зачастую предприниматели предпочитают «переждать» плохие времена в надежде при возможности вернуться к закупкам импортного оборудования. У большинства предприятий и отраслей экономики по-прежнему нет долгосрочных программ и стратегий развития, деятельность предприятий зачастую строится исходя из краткосрочных интересов (Капе-люшников, Лукьянова, 2010), в то время как экономия на технологических разработках в краткосрочном периоде может стать значимым препятствием к достижению целей и приоритетов стратегического развития страны в долгосрочной перспективе.

Динамика экономического роста в существенной степени зависит от уровня и скорости научно-технологического развития. Однако, с другой стороны, фронтальное повышение технологического уровня производства могут гарантировать только достаточно высокие темпы экономического роста1.

Для количественной оценки уровня и скорости технологических изменений используют различные индикаторы технологических инноваций, например затраты на НИОКР, долю нового оборудования, число патентов (Ка-пелюшников, 2017), оценки фондо- и мате-риалоотдачи, трудоемкости и ресурсоемкости экономики (Суворов, Давидкова, 2005; Suvorov, 2008), а также различные комбинации соотношений величины выпуска и инвестиций в основной капитал (Almon, 2002; Ерошкин, Комков, 2006). Технический прогресс зачастую ассоциируется с темпом роста производительности труда или снижением трудоемкости, означающим увеличение влияния технического прогресса на процесс производства (Baldwin, 1995; Imagava, 2008).

Сгруппируем некоторые существующие методы и модели измерения технологического уровня производства и его влияния на экономическую динамику.

• 1.    Методы и модели производственных функций (Капелюшников, 2017; Suvorov, 2008; Суворов и др., 2015; Мамонов и др., 2015; Solow, 1956; Solow, 1957; Bergeaud et al., 2017).

• 2.    Методы межотраслевого моделирования (Левицкий и др., 1975; Саяпова, 2016; Ono, 2008).

• 3.    Модели согласования методов производственных функций и инструментария МОБ (Суворов, Давидкова, 2005; Суворов и др., 2015).

Оценкой технологического прогресса в моделях, основанных на производственных функциях, является показатель совокупной факторной производительности (СФП) (Мамонов и др., 2015; Solow, 1956; Solow, 1957; Bergeaud et al., 2017). За период 1909–1949 гг. оценки динамики технологических приращений в экономике США, рассчитанные с использованием подхода (Solow, 1957), составляли 1,5%. Причем среднегодовые темпы прироста СФП возрастали до 2,5% (за период с 1890 года) с учетом дополнительных факторов – среднего уровня образования занятых и среднего возраста оборудования (Капелюшников, 2017; Bergeaud et al., 2017). При этом наибольшие темпы (2,5%) приходились на период 1913–1950 гг., включающий десятилетие Великой депрессии, а наименьшие (0,6%) – на период 2005–2015 гг. Полученные аналогичным образом среднегодовые темпы прироста СФП для Великобритании не превышали 1,8% за период с 1890 года, для Японии – не более 4,4% за тот же период, при чем наименьшие темпы прироста были характерны для 2005–2015 гг. – около 0,4% (Капелюшни-ков, 2017; Bergeaud et al., 2017).

Выделение компоненты технического прогресса производится в данном случае с использованием матрицы коэффициентов прямых затрат (матрицы технологических коэффициентов). В отдельных исследованиях (Левицкий и др., 1975; Саяпова, 2016) показаны незначительные изменения технологических коэффициентов и соответствующее их влияние на экономический рост. К примеру, в работе (Саяпо-ва, 2016) приводится оценка технологического вклада в динамику выпусков экономики России – около 5% (по национальному МОБ). При этом отставание технологического уровня производства России, например, от Японии, где на технологические изменения приходится около 16% прироста выпуска, составляет не менее 15 лет. В Японии имеется свой опыт моделирования коэффициентов прямых затрат. Оценка прогнозного вклада технологического прогресса в экономический рост Японии при постоянных коэффициентах прямых затрат составляла от 9% на периоде 2006–2020 гг., а при динамических (заданных экспертно) – 20% (Ono, 2008).

При оценке темпов роста технического прогресса в экономике России на основе двух разных способов (методом ПФ и с использованием отраслевых показателей материалоемкости)

были получены разные результаты: среднегодовой рост технологического прогресса, оцененный на основе аппарата ПФ за 23 года прогнозного периода, составил 3,3%, тогда как рост технологического прогресса, оцененный с использованием темпов изменения отраслевых показателей текущей материалоемкости, составил 2,1% в год. При этом прогнозируемый рост экономики на 81 и 74% соответственно обеспечивался технологическим фактором (Суворов и др., 2015).

Как следует из проведенного анализа оценки научно-технического прогресса (НТП), довольно существенно различаются значительный разброс наблюдается и в оценках воздействия НТП на экономический рост. В связи с этим воспользуемся конструкцией (Uzyakov, 2011), где был предложены оценки НТП на основе показателей продуктивности использования первичных ресурсов2. Его динамика в экономике России оценивается в 2,3% в среднегодовом выражении на периоде 1990–2009 гг. (Uzyakov, 2011). В нашей работе3 отмечалось, что отрасли изначально имеют существенно разные возможности для наращивания технологического уровня производства. Есть отрасли с устоявшимися, капиталоемкими технологиями и консервативной структурой выпуска, например нефтепереработка или металлургия, они не могут рассчитывать на быстрое повышение технического уровня производства и соответственно на высокий вклад НТП в рост выпуска. В то же время сельское хозяйство и строительство за счет внутриотраслевых и территориальных сдвигов, а также новых технологий могут обеспечивать более быстрое изменение технического уровня производства. Результаты нашей работы показывают, что наиболее значимыми в отношении вклада технического прогресса в экономический рост являются такие виды деятельности, как связь и телекоммуникации, строительство, сельское хозяйство, производство машин и оборудования, характеризующиеся более быстрым ростом продуктивности по первичным ресурсам.

Необходимость поиска новых источников роста актуализирует исследования структурных взаимодействий в экономике (Широв, 2022), все более востребованной становится оценка структурных ограничений экономического роста. Несмотря на то, что структурные изменения не рассматриваются как самостоятельный фактор, в отдельных исследованиях делается вывод, что они могут быть как следствием, так и причиной роста экономики4. Именно на фоне выраженных структурных изменений происходил быстрый (на уровне 4,5% на душу населения в год) и стабильный (не менее 30 лет) рост экономик разных стран (Rodrik, 2013). Основным драйвером экономической трансформации 1991–2008 гг. были как раз структурные сдвиги. Некоторые исследователи связывают со структурными сдвигами и изменением межотраслевых связей экономическую динамику в последние 25 лет5. Кроме того, сдвигами в структуре производства во многом объясняется основная часть снижения материалоемкости для развитых экономик, когда влияние изменений в среднем уровне технологий замедляется (Uzya-kov, 2011). Экономическая структура оказывает значимое влияние и на инфляцию, а политика ее таргетирования, напротив, сдерживает экономической рост и фиксирует структуру экономики (Сухарев, Ворончихина, 2025).

Согласно исследованиям (Глазьев, Сухарев, 2024; Мальцев, Чичилимов, 2024), российская экономика имеет значительный потенциал роста, необходимым условием которого выступа- ет изменение ее структуры, причем не только отраслевой, но и технологической. Новая модель роста должна быть основана на увеличении инвестиций в основной капитал, развитии внутреннего рынка и поддержке совокупного спроса, импортозамещении. Однако другие исследователи с закрытием экономики связывают негативные тенденции для экономического развития, а импортозамещение, которое в настоящих условиях носит вынужденный характер, предлагают сбалансировать поиском новых партнеров для возобновления импортных поставок из стран, не присоединившихся к санкциям6. Ключевая опасность для геоэко-номического суверенитета страны заключается в «низкой доле машин и оборудования, необходимых для поддержания промышленнотехнологической трансформации, в товарном импорте РФ» (Мальцев, Чичилимов, 2024, с. 114).

Переход к устойчивому росту экономики невозможен без активной промышленной политики государства, а предпосылкой долгосрочности такого роста являются инвестиции в человеческий капитал. Многими исследователями структурных и технологических факторов экономического роста подчеркивается, что сбалансированный экономический рост формируется за счет не только совершенствования технологий, но и особой значимости человеческого капитала (Воскобойников, 2023; Мальцев, Чичилимов, 2024). При этом системные меры трансформации экономики и ее структурной модернизации должны быть направлены на повышение уровня общественного благосостояния (Глазьев, Сухарев, 2024).

Исследования влияния структурных и технологических факторов, к примеру, на рост производительности труда (Узякова, 2026) показывают, что со временем влияние структурных факторов возрастает, а технологических, напротив, снижается: если в 2016 году около 70% роста производительности труда можно было объяснить технологическими изменени- ями, то в 2026 году их влияние сократилось до 30%, тогда как влияние структурных сдвигов возросло с 10% в 2016 году до 37% в 2026 году. Вклад качественной компоненты в формирование динамики ВВП в 2013–2024 гг. не превышал 10%7.

Мы предполагаем, что структурно-технологические взаимодействия в российской экономике претерпели существенные изменения после 2014 года. К наиболее интенсивным сдвигам привели изменения во взаимоотношениях с внешним миром, прежде всего с коллективным Западом. Цель работы мы определили как исследование изменений структурно-технологических характеристик российской экономики во взаимосвязи с отраслевой динамикой производительности труда; выявление отраслей экономики с наибольшим и наименьшим потенциалом роста для обеспечения целей долгосрочного развития экономики в новых гео-экономических условиях и в контексте задач укрепления суверенитета РФ. Исходя из поставленной цели, задачи исследования состояли в анализе изменений структурно-технологических характеристик российской экономики в совокупности с отраслевой динамикой производительности труда как одним из показателей качества роста экономики; определении отраслей экономики с наибольшим и наименьшим потенциалом роста производства и технологических приращений; выявлении ограничений роста для отраслей, значимых с точки зрения безопасности и технологического суверенитета. Потенциал роста производства в данном случае рассматривается нами как возможность для ускоренного повышения выпуска, обусловленная значимыми технологическими приращениями, традиционно соотносящимися с ростом качества и эффективности производства. Предметом исследования являлись структурнотехнологические изменения в отраслях экономики в совокупности с изменениями отраслевой производительности труда.

Данные и методы

Межотраслевой баланс содержит наиболее полную информацию не только об уровне и динамике коэффициентов прямых затрат, которые традиционно ассоциируются с показателем НТП, но и о межотраслевых взаимодействиях в экономике. С использованием межотраслевого инструментария представляется возможным оценить влияние структурных и технологических изменений на экономический рост, то есть сформировать структурно-технологический образ российской экономики как комплекс взаимодействий производственных характеристик, таких как отраслевой валовой выпуск, элементы конечного спроса, затраты первичных ресурсов, с показателями, соотносящимися с качеством роста экономики, такими, к примеру, как производительность труда. В связи с этим межотраслевые разработки приобретают все большую актуальность.

Появление актуальных межотраслевых дан-ных8 позволило нам оценить основные макроэкономические и структурные взаимодействия на периоде с 2014 года, с начала введения санкционного режима. По нашему мнению, с этого времени содержание основных экономических взаимодействий в России стало достаточно динамично изменяться, причиной чего послужило переформатирование взаимоотношений с внешним миром. Здесь мы не будем обсуждать санкционные «пакеты» коллективного Запада, но попытаемся понять, как происходившие с 2014 года структурные изменения повлияли на характер функционирования российской экономики.

Исходные данные – статистика Росстата, обновленные ряды межотраслевых балансов, разработанные в Институте народнохозяйственного прогнозирования Российской академии наук (ИНП РАН) за 2011–2024 гг., в постоянных ценах 2011 года. Результаты исследова- ния были получены на основе анализа межотраслевой статистики с применением методов и моделей математического анализа и межотраслевого моделирования.

Научная новизна работы определяется возможностью использования обновленных таблиц «затраты – выпуск» за период 2011–2024 гг. для анализа технологических изменений в отраслях экономики с применением методологии, изложенной в работе (Uzyakov, 2011), в сопоставлении с рядами отраслевой производительности труда, а также для верификации авторской методики структурно-технологического анализа9. К научной новизне допутимо отнести также расчет рядов отраслевой производительности труда в структуре 64 видов экономической деятельности10, соответствующей разработанным таблицам «затраты – выпуск».

Результаты и обсуждение

Как отмечалось ранее, динамика продуктивности использования первичных ресурсов часто ассоциируется с динамикой технического прогресса или с качеством роста экономики. В связи с этим представляет особый интерес сопоставить ее динамику соответственно динамике производительности труда по видам экономической деятельности в последнее десятилетие. Продуктивность по первичным ресурсам в целом по экономике снижалась с 2013 по 2015 год ( рис. 1 ). С ужесточением санкционного давления после 2014 года значительная часть экономики переориентировалась или начала переориентироваться на другие рынки или других производителей, постепенно развивалась импортозамещающая деятельность, качество роста экономики одновременно с продуктивностью по первичным ресурсам начало возрастать, и такой рост продлился вплоть до 2020 года. Согласно гипотезе о синхронной динамике продуктивности и производительности, эффективность использования труда с 2015

Рис. 1. Продуктивность по первичным ресурсам и производительность труда (правая шкала), годовая динамика, %

^^^^^^^^м Продуктивность по первичным ресурсам ^^^^^^^^» Производительность труда

Источники: данные Росстата; расчеты авторов с использованием межотраслевых балансов ИНП РАН.

по 2020 год возросла на 13%. Далее под воздействием шоков неэкономической природы (Covid-19, проведение специальной военной операции) с 2020 по 2022 год продуктивность по первичным ресурсам снижалась, однако с 2022 года и продуктивность, и производительность показали значительное ускорение динамики. За период 2022–2024 гг. оба показателя возрастали ежегодно на 3,3%.

Приведем результаты отраслевого анализа. В структуре отраслей материального производства выделим виды деятельности с наибольшим и наименьшим относительным уровнем продуктивности по первичным ресурсам ( табл. 1 ). Наибольший уровень продуктивности наблюдается в секторах, обладающих потенциалом роста импортозамещающих производств или увеличения спроса на альтернативных рынках сбыта (в случае добывающей промышленности), продуктивность здесь растет опережающими темпами. В этих же секторах, соответственно, наблюдается ускоренный рост производительности труда.

Как уже отмечалось, и динамика технического прогресса (продуктивности по первичным ресурсам), и динамика производительности труда ассоциируется с качеством роста экономики. Отраслевой анализ свидетельствует, что можно выделить ряд отраслей, преимущественно с наиболее высоким уровнем продуктивности, в которых за рассматриваемый период наблюдалась синхронная динамика продуктивности и производительности труда ( рис. 2–5 ).

Кроме того, синхронная динамика продуктивности и производительности отмечается в некоторых других секторах: производство пищевых продуктов (здесь эластичность производительности труда по продуктивности на периоде 2011–2024 гг. равнялась 2,0111), бумаги и изделий из бумаги (0,12), производство минеральных неметаллических продуктов (3,67), производство изделий металлических готовых, кроме машин и оборудования (0,69), производство электрического оборудования (3,8), средств автотранспортных, прицепов и полуприцепов (0,19).

Таблица 1. Виды деятельности с наибольшим и наименьшим уровнем продуктивности и их динамические характеристики

Вид деятельности	Уровень продуктивности в сравнении со средним по экономике, 2024 г., %	Среднегодовой темп прироста продуктивности, 2011–2024 гг., %	Среднегодовой темп прироста производительности, 2011–2024 гг., %	Соотношение темпов (эластичность производительности труда по продуктивности), раз
Наибольший уровень
Угольная промышленность	135	2,16	2,8	1,31
Прочие полезные ископаемые, услуги в области добычи полезных ископаемых	130	0,38	12,1	31,50
Текстиль и изделия текстильные, одежда, кожа и изделия из кожи	162	2,70	6,0	2,20
Средства лекарственные и материалы, применяемые в медицинских целях	164	0,75	5,1	6,72
Оборудование компьютерное, электронное и оптическое	703	8,33	8,7	1,05
Средства транспортные и оборудование, прочие	287	6,11	8,8	1,45
Наименьший уровень
Продукция и услуги сельского хозяйства и охоты	48	-2,00	4,9	-2,47
Древесина и изделия из дерева и пробки, кроме мебели; изделия из соломки и материалов для плетения	36	-2,37	4,6	-1,95
Кокс и нефтепродукты	26	-3,08	-0,6	0,20
Вещества химические и продукты химические	40	0,14	2,7	18,57
Изделия резиновые и пластмассовые	30	-1,08	3,5	-3,26
Металлы основные	27	-2,55	1,6	-0,62
Электроэнергия, газ, пар и кондиционирование воздуха	38	0,09	0,8	8,15
Источник: расчеты авторов с использованием межотраслевых балансов ИНП РАН.

Рис. 2. Продуктивность использования первичных ресурсов и производительность труда (правая шкала) в текстильном производстве

^^^^^и Продуктивность ^^^^^^^^n Производительность

Источники: данные Росстата; расчеты авторов с использованием межотраслевых балансов ИНП РАН.

Рис. 3. Продуктивность использования первичных ресурсов и производительность труда (правая шкала) в производстве лекарственных средств и материалов, применяемых в медицинских целях

^^^^^^^^ш Продуктивность ^^^^^^^^в Производительность

Источники: данные Росстата; расчеты авторов с использованием межотраслевых балансов ИНП РАН.

Рис. 4. Продуктивность использования первичных ресурсов и производительность труда (правая шкала) в производстве оборудования компьютерного, электронного и оптического

^^^^^м Продуктивность ^^^^^^^^м Производительность

Источники: данные Росстата; расчеты авторов с использованием межотраслевых балансов ИНП РАН.

Рис. 5. Продуктивность использования первичных ресурсов и производительность труда (правая шкала) в производстве прочих транс портных средств и оборудования

^^^^^^^н Продуктивность ^^^^^^^^М Производительность

Источники: данные Росстата; расчеты авторов с использованием межотраслевых балансов ИНП РАН.

С точки зрения повышения эффективности производства в долгосрочной перспективе нет альтернатив качественному росту экономики, в том числе за счет роста технологического уровня производства и следующего за ним увеличе- ния уровня производительности труда. Модель роста экономики 2000-х гг. была основана преимущественно на росте использования импортного оборудования и потребительских товаров, что предполагало заимствование технологий и инноваций из-за рубежа. По некоторым оценкам, импортозависимость по высокотехнологичным товарам и услугам в 2015 году составляла 90% по сравнению с 15% в позднесоветский период (Мальцев, Чичилимов, 2024). Изменения во взаимоотношениях с внешним миром, прежде всего с коллективным Западом, привели к наиболее интенсивным сдвигам в структуре российской экономики (Узяков, Серебряков, 2023). Структурно-технологический образ российской экономики претерпел значительные изменения, стали активно развиваться виды деятельности, связанные не только с оборонными, но и с импортозамещающими производствами.

Дальнейший анализ структурно-технологических взаимодействий в российской экономике будем проводить с использованием методологии структурно-технологических мультипликаторов (СТМ)12. Показатели СТМ являются синтетическими метриками, рассчитываемыми при помощи статической модели межотраслевого баланса (МОБ). СТМ – это модельная реакция отраслевых выпусков и валового выпуска на однопроцентное увеличение компонентов конечного спроса13. Значения СТМ являются произведением двух факторов, структурного и технологического. Структурным фактором является доля изменяемого компонента конечного спроса в выпуске. Технологический фактор – это эластичность выпуска по приросту изменяемого компонента конечного спроса (расчет эластичности производится с применением статической модели МОБ, т. е. учитывается влияние матрицы коэффициентов прямых затрат или «технологической матрицы»). Изменение характеристик СТМ во времени отражает характер адаптации экономики и отдельных отраслей к структурно-технологическим сдвигам в производстве.

Также необходимо отметить, что показатели СТМ являются вкладами факторов компонентов конечного спроса в динамику отраслевых и валового выпусков экономики. Анализ динамики СТМ показывает, что многие виды деятельности, даже из разряда наиболее эффективных (с наиболее высоким ростом продуктивности использования первичных ресурсов), по-прежнему опираются на рост импорта и не оказывают значимого воздействия на качественный уровень российской экономики. Так, например, расчеты вкладов компонентов конечного спроса в динамику выпусков видов деятельности с высоким уровнем и динамикой продуктивности (текстильная промышленность и фармацевтика) выявили значительную зависимость потребления домашних хозяйств (ПДХ) от импортной продукции14 (рис. 6, 7).

На приведенных графиках видно, что вклады потребления домашних хозяйств и импорта находятся в противофазе на протяжении всего рассматриваемого периода как в текстильной, так и в фармацевтической промышленности. То есть увеличение вклада ПДХ происходит только при аналогичном увеличении отрицательного вклада импорта. Другими словами, потребление продукции этих видов деятельности обеспечивается импортом.

Анализ вклада компонентов конечного спроса (СТМ) в динамику выпуска компьютерного, электронного и оптического оборудования (с уровнем продуктивности 703% от средней по экономике в 2024 году и среднегодовым ее ростом за период 2011–2024 гг. в 8,3%) подтверждает, что в этой отрасли по-прежнему велика взаимосвязь между накоплением основного капитала и импортом, что может свидетельствовать об ограниченном характере импортозамещения ( рис. 8 ). Таким образом, в рассматриваемых видах деятельности рост выпуска обусловлен увеличением доли импортных товаров и оборудования, что в текущих условиях противоречит целям и стратегическим приоритетам долгосрочного развития страны, основными из которых являются безопасность и технологический суверенитет¹⁵.

Рис. 6. Динамика СТМ в текстильной промышленности

^^^^^и ПДХ ^^^^^^^^^^^ Гос ^^^^^^^^^^^ НОК ^^^^^^^^^^^ Зап ^^^^^^^^м Экспорт ^^^^^^^^м Импорт

Источники: данные Росстата; расчеты авторов с использованием межотраслевых балансов ИНП РАН.

Рис. 7. Динамика СТМ в производстве лекарственных средств и материалов

^^^^^^^^^^^ ПДХ ^^^^^^^^^ Гос ^^^^^^^^^ НОК ^^^^^^^^^ Зап ^^^^^^^^^ Экспорт ^^^^^^^^^^^я Импорт

Источники: данные Росстата; расчеты авторов с использованием межотраслевых балансов ИНП РАН.

Рис. 8. Динамика СТМ в производстве компьютерного, электронного и оптического оборудования

Источники: данные Росстата; расчеты авторов с использованием межотраслевых балансов ИНП РАН.

Среди отраслей с наибольшим уровнем продуктивности есть такие, адаптационные механизмы которых в текущих экономических условиях связаны с переориентацией на внутренний рынок. К ним относятся угольная промышленность и добыча прочих полезных ископаемых, где в период после 2020 года снижение вклада экспорта в прирост соответствующих выпусков (влияние санкций и снижения внешнего спроса) наблюдалось одновременно с увеличением вкладов накопления основного капитала и потребления домашних хозяйств ( рис. 9, 10 ).

Анализ отраслевой динамики структурнотехнологических мультипликаторов показал, что в целом все виды деятельности, относящиеся к реальному сектору экономики, разделились на два вида взаимодействия вкладов компонентов конечного спроса в динамику выпусков. Первый вид заключается в положительной для российской экономики реакции на ограничение внешних рынков (снижение вклада экспорта) и выражается в увеличении вкладов потребления домашних хозяйств и (или) накопления основного капитала. Подавляющее число видов эко- номической деятельности, относящихся к реальному сектору экономики, получили импульс к переориентации производства на внутренний рынок и увеличению инвестиций и отреагировали на него только в результате ограничения доступа к внешним рынкам (табл. 2).

Второй вид взаимодействия выражается в продолжающейся зависимости от импортных товаров и комплектующих. Виды экономической деятельности, традиционно сильно зависимые от импорта, сохраняют эту связанность даже в годы ведения специальной военной операции (СВО), характеризующиеся наиболее сильным санкционным давлением на Россию. Примечательно, что среди этих видов деятельности представлены отрасли, по-настоящему значимые с точки зрения безопасности и технологического суверенитета, такие как производство лекарственных средств, машиностроение и компьютерное оборудование.

В целом структурно-технологические характеристики российской экономики претерпели существенные изменения после 2014 года. Если в первые годы после введения антироссийских санкций изменения, происходящие в структуре российской экономики, были не так очевидны и отражались в макроэкономической статистике незначительно, то после пандемии коронавируса и начала СВО их динамика и масштаб позволили нам сделать содержательные экономические выводы, оперируя только макростатистикой верхнего уровня – компонентами конечного спроса.

Источники: данные Росстата; расчеты авторов с использованием межотраслевых балансов ИНП РАН.

Источники: данные Росстата; расчеты авторов с использованием межотраслевых балансов ИНП РАН.

Таблица 2. Взаимодействие вкладов компонентов конечного спроса в динамику выпусков в период с 2020 по 2024 год

Переориентация на внутренний рынок	Зависимость от импорта
Снижение вклада экспорта сопровождается увеличением вклада ПДХ и (или) накопления основного капитала	Увеличение вклада импорта сопровождается увеличением вклада ПДХ и (или) накопления основного капитала
Продукция и услуги сельского хозяйства и охоты	Текстиль и изделия текстильные, одежда, кожа и изделия из кожи
Рыба и прочая продукция рыболовства и рыбоводства; услуги, связанные с рыболовством и рыбоводством	Средства лекарственные и материалы, применяемые в медицинских целях
Уголь	Изделия резиновые и пластмассовые
Сырая нефть, природный газ	Оборудование компьютерное, электронное и оптическое
Руды металлические	Машины и оборудование, не включенные в другие группировки
Прочие полезные ископаемые, услуги в области добычи полезных ископаемых	Средства автотранспортные, прицепы и полуприцепы
Продукты пищевые, напитки, изделия табачные	Мебель, изделия готовые прочие
Древесина и изделия из дерева и пробки, кроме мебели; изделия из соломки и материалов для плетения	Услуги водного транспорта
Бумага и изделия из бумаги
Кокс и нефтепродукты
Вещества химические и продукты химические
Продукты минеральные неметаллические прочие
Металлы основные
Изделия металлические готовые, кроме машин и оборудования
Средства транспортные и оборудование, прочие
Услуги по ремонту и монтажу машин и оборудования
Электроэнергия, газ, пар и кондиционирование воздуха
Вода природная; услуги по очистке воды и водоснабжению
Услуги по водоотведению; шлам сточных вод; услуги по сбору, обработке и удалению отходов; услуги по утилизации отходов; услуги по рекультивации и прочие услуги по утилизации отходов
Сооружения и строительные работы
Услуги сухопутного и трубопроводного транспорта
Источник: расчеты авторов с использованием межотраслевых балансов ИНП РАН.

Ограничение доступа к внешним рынкам стало серьезным испытанием для отечественной экономической системы, однако именно эта жесткая позиция коллективного Запада помогла российской экономике продемонстрировать гибкость и организовать работу значительной части реального сектора экономики с ориентацией на внутренний спрос как с точки зрения производимой продукции, так и с точки зрения наращивания инвестиций.

Заключение

В рамках проведенного анализа определено, что зависимость российской экономики от импорта товаров и оборудования продолжает оставаться высокой. Результаты исследования подтверждают, что переориентация на внутренний спрос являлась не реализацией потенциала ро- ста экономики, а скорее вынужденной мерой в текущих геоэкономических условиях. С одной стороны, организовать импортозамеще-ние в короткие сроки нелегко, почти невозможно, но, с другой стороны, зачастую интерес экономических субъектов состоит не в формировании долгосрочных целей и приоритетов развития (а следовательно, в организации импортозамещающей деятельности, направленной на развитие собственного производства и технологического потенциала), а в получении краткосрочных выгод. Однако если в краткосрочном периоде возможность роста экономики за счет наращивания количества привлеченных ресурсов кажется выгодной стратегией, то в долгосрочном периоде, в контексте задач укрепления суверенитета РФ, нет альтернатив росту качества и эффективности, поскольку привлекаемые производственные ресурсы – труд и капитал – ограничены.

Отсутствие стратегии экономического развития, адресных отраслевых программ проектного финансирования и других мер государственной поддержки отечественных производителей приводит к обесцениванию любых качественных изменений в экономике, будь то технологические изменения или рост качества человеческого капитала (производительности труда). Наши расчеты свидетельствуют о том, что рост продуктивности использования первичных ресурсов в целом по экономике со временем замедляется. Если за период 2000– 2011 гг. показатель прирастал ежегодно в среднем на 2,9%, затем в 2011–2024 гг. – на 0,1%. В перспективе до 2035 года мы прогнозируем его среднегодовую динамику не более 1%.

Безусловно, ключевым фактором, сдерживающим любые качественные изменения в экономике, является чрезмерно жесткая денежнокредитная политика (Узякова, Узяков, 2026), которая должна иметь обслуживающую экономику функцию, подстраиваться под экономическую политику, а не наоборот. Инновационная экономика, экономика знаний подразумевает вложения в исследования и разработки, в технологические новации, в качество образования и человеческого капитала. Отсутствие долгосрочной социально-экономической политики (в совокупности с денежно-кредитной и бюджетной политикой), стратегий и приоритетов развития дезориентируют экономических субъектов, заменяя идеи и ценности стратегического развития государства краткосрочными интересами и выгодами.

Таким образом, по результатам исследования можно сделать следующие выводы.

• 1.    Структурно-технологические характеристики российской экономики претерпели су-

  щественные изменения после 2014 года. Подавляющее число видов экономической деятельности, относящихся к реальному сектору экономики, получили импульс к переориентации производства на внутренний рынок и увеличению инвестиций и отреагировали на него только в результате ограничения доступа к внешним рынкам.

• 2.    Отраслевой анализ свидетельствует, что виды деятельности экономики с наибольшим уровнем продуктивности использования первичных ресурсов, отражающей технологические приращения в отраслях (такие, например, как угольная промышленность, прочие полезные ископаемые, текстильная промышленность и производство изделий из кожи, фармацевтическая промышленность, производство компьютерного, электронного и оптического оборудования, производство прочих транспортных средств и оборудования), могут обладать наибольшим потенциалом роста выпуска в связи с ускоренными изменениями по направлениям роста качества и эффективности. В значительном количестве таких отраслей наблюдалась синхронная динамика продуктивности и производительности труда.

• 3.    Зависимость российской экономики от импорта товаров и оборудования продолжает оставаться высокой. Виды экономической деятельности, традиционно сильно зависимые от импорта, сохраняют эту связанность даже в условиях необходимости организации импортозамещающей деятельности, направленной на развитие собственного производства и технологического потенциала. Среди таких видов деятельности представлены отрасли, по-настоящему значимые с точки зрения безопасности и технологического суверенитета, такие как производство лекарственных средств, машиностроение и производство компьютерного оборудования.