Субстандартная и разговорная лексика как носители национально-культурной информации (на материале повести Н.В. Гоголя "Вечер накануне Ивана Купала")

Проблема взаимосвязи языка и культуры давно волнует умы исследователей, и, несмотря на достаточную разработанность данной темы, она не перестает быть актуальной и в наши дни.

Так, в связи с возрастанием национально-культурных контактов в XX веке повышается интерес к диалогу культур, лингвисты начинают уделять большое внимание изучению культурной обусловленности языка, вследствие чего возникает такая дисциплина, как лингвострановедение [1, 2]. Данное научное направление занимается изучением функционирования культурной информации в языке и исследованием способов ее передачи от одной национальной общности к другой. При этом исследователи сосредоточивают свое внимание на изучении значения слова, т.к. именно слово есть отражение жизненных реалий, и поэтому, помимо лексического понятия, в нем наличествует дополнительное фоновое содержание, формировавшееся вместе с нацией, в языке которой функционирует данная лексема.

Исходя из этого положения, ученые признают наличие национальнокультурного компонента значения слова [1, 2, 3, 4, 5], так как слово является не только эквивалентным знаком какого-то предмета или явления, но также впитывает в себя весь культурный и социальный фон, в котором существует. Таким образом, можно сделать вывод, что основным объектом лингвострановедения является фоновая информация, содержащаяся в семантике слова.

Вышесказанное должно непременно учитываться переводчиком художественной литературы (в данной работе мы будем касаться вопросов именно художественного перевода), т.к. в его задачу входит не только передача содержания произведения, но и отражение его национальной специфики, его национального колорита, без которых невозможно до конца понять смысл художественного текста. Однако концепция лексического фона более актуальна для преподавателей иностранного языка и лингвистов, нежели для переводчика, т.к. полная передача фоновых семантических долей при переводе - вещь практически неосуществимая. Тем не менее перед переводчиками часто возникает проблема передачи на другой язык «непереводимого», и чаще всего к «непереводимому» относится лексика с национальнокультурным компонентом. Именно знание фоновой информации исходного языка, а также прекрасное владение родным языком является непременным условием качественного перевода. Кроме того, нужно помнить, что «совокупность всех фоновых знаний - культурно-материальных, исто- рических, географических, прагматических - обусловливает адекватное восприятие мыслей и чувств в тексте (от автора к читателю, слушателю), позволяет наиболее точную интерпретацию образа и его перевод на другой язык» [6, с. 146-147].

В своей книге «Непереводимое в переводе» болгарские исследователи С. Влахов и С. Флорин [7] выделяют несколько групп элементов текста, перевод которых часто вызывает определенные трудности у переводчика, в частности из-за наличия культурно-национальной составляющей содержания. К таким элементам болгарские ученые относят следующие категории: реалии (т.е. реалии-слова), фразеологические единицы, имена собственные, обращения, звукоподражания и междометия, отклонения от литературной нормы (просторечие, диалект, жаргон, арго, ломаная речь), иноязычные вкрапления, термины, каламбуры, сокращения, внеязыко-вые элементы. Рассмотрение всех элементов, содержащих в себе национальнокультурный компонент, не представляется возможным в рамках одной статьи, поэтому мы ограничимся так называемой субстандартной и разговорной лексикой. Понятие «отклонения от литературной нормы» нам кажется несколько неточным, поэтому мы позволили себе заменить его более удобным понятием «субстандарная лексика», кроме того, к данной группе мы добавили также разговорную лексику, которая не выходит за рамки литературного языка, но тем не менее может нести в себе определенный национальный колорит.

Названные группы лексики рассмотрены нами на материале повести Н.В. Гоголя «Вечер накануне Ивана Купала» [8]. Известно, что в свое время она неоднократно подвергалась различным правкам со стороны редакторов. В частности, главный редактор «Отечественных записок» П.П. Свиньин старательно вычищал из повести Гоголя просторечные слова и украинизмы, после чего писатель отказался печататься в его журнале. Благодаря такой принципиальной позиции Гоголь известен не только как великий русский писатель, но и как демократизатор русского литера- турного языка, а его произведения отличаются удивительной живостью и сполна передают национальный колорит. Вопреки опасениям П.П. Свиньина, повесть Гоголя не выглядела вульгарной и грубой из-за обилия разговорной, просторечной и областной лексики, напротив, «Вечера на хуторе…» покорили русских читателей своей самобытностью. Попытаемся теперь понять, насколько удалось передать данную самобытность чешским переводчикам [9] и какие средства были для этого использованы.

Начнем с того, что в повести очень много разговорной лексики, которая, хотя и относится к литературному языку, тем не менее оказывает определенное воздействие на русского читателя и делает язык повествования более живым (например, восвояси, голь, зашептывать, обморочить, невидальщина, бесовщина, писака, старичина и т.д.). Однако основной колорит создается за счет именно просторечных элементов и диалектизмов. Соответственно, переводчик, подчиненный воле автора, должен дать понять читателю, что в тексте присутствует ненормативная лексика, должен создать необходимую атмосферу и донести до читателя цель использования подобных слов и выражений -точнее, перевод необходимо выполнить так искусно, чтобы читатель сам это понял. При этом совершенно необязательно, чтобы каждое просторечное слово оригинала было заменено просторечным словом языка перевода, скорее, это даже недопустимо. В теории перевода вообще существует аксиома, согласно которой диалектное слово нельзя переводить диалектным словом другого языка, и здесь на помощь приходит просторечие, однако и с такими заменами нужно быть осторожным - словом, в переводе требуется некоторая умеренность. Такая умеренность чувствуется и в чешском переводе. Мы проанализировали имеющуюся в повести субстандартную и разговорную лексику и пришли к выводу, что чаще всего переводчики прибегают к нейтральным заменам просторечных элементов и разговорной лексики ( быль (устар.; разг.) - pnbeh ze starych

časů; сызнова (простореч.) – podruhé; в боки (простореч., ирон.) – v bok; писака (разг., презр.) – písař; разуметь (устар., разг.) – vyznati se («грамоту разумею» – «čtení vyznám»); братья (братия) (разг., фам., устар.) (нашу братью) – našinec nuzák; нынешний (разг.) – dnešní; жид (презрен.) – žid (нейтр.) ; крылос (просто-реч.) – kůr; девка (устар., простореч.) – děvče; раздобаривать (южн.) – povídati se; примеркать – smrákati se; кручина (нар., поэт.) – soužení; голубки (разг.) – holoubky; прямёхонько – rovnou cestou; сивуха (про-стореч.) – kořalka; насилу (разг.) – konečně; яр - strz; голь (разг., фам., устар.) - отсутствует в чешском переводе ; захолонуло (обл.) – dech zatajil; недвижно (разг. сниж.) – strnule; в сердцах (разг.) – rozzlobeně; понес (разг.) небывальщину (разг.) – toho napovídal; мешкать (разг.) – otálet; подбочениться (разг.) – opřit se ruce v bok; скотина (разг.) – dobytek; эдакое (простореч.) – taková; штуки (разг., фам .) (в значении выходки ) - kejkle; знахари (обл.). - в чешском варианте опущено ; вокруг не шелохнёт (обл.) – kolem ani hlásku; дурнота – в чешском варианте опущено ; зашептывать (разг., сниж.) – zaříkávati; полоумный (разг.) – šílenec; восвояси (разг., ирон.) – domů; даром, что (разг.) – marně; гуляка (бран., разг., сниж.) - svatebcan; покамест (простореч.) - dokud и т.д.) .

Следующим по частотности применения становится прием замены слов одной категории (например, просторечное, фамильярное, бранное и т.д.) на другие, относящиеся к тем же самым (или иным) категориям (барышник (устар.) – handlíř (простореч.); балагур (разг.) – brebta (экспр., неодобр.); страх заберет (перен. разг.) – nahnalo (простореч.) strachu; невидальщина (разг., устар.) – nevídaná (разг., ирон.); дьявольская рожа (простореч.) – huba (груб.) ďábelská; разнежиться (разг., ирон.) – hned být naměkko (перен., экспр.); старичина (разг., фам.) – dědouš (экспр.); сорвиголова (разг.) – třeštidlo (экспр.); дуреть (простореч.) – vyvádět (экспр.); ералаш (разг., фам.) – mela (экспр., просто-реч.); спал… без просыпу (разг., сниж.) – tvrdě spal (перен.); мало-помалу (разг.) – ale po chvíli se pomaličku (экспр.); сени (устар., обл.) – síni (устар. и нар.); калякать (простореч., фам.) – klábosit (экспр.); выпучить глаза (простореч.) – vyvalit oči (разг.); куды! (обл., простореч.) – ale kdepak! (экспр.); переполох (в значении испуг) (диалект) - uhranuti (разг., нар.); старый хрен (груб., простореч.) – dědka (как правило, неодобр.); вкинуть (в значении добавить что-то в разговор, в рассказ) - vpaliti (експр.); гульничать (про-стореч., неодобр.) – chodít flámovat (про-стореч., неодобр.); остолбенеть (разг., по Ушакову, а по Ожегову - нейтр.) - strnouti (разг.); сдуру (простореч.) - na potvoru (простореч.)).

В переводе также встречаются единичные случаи замены нейтральной лексики на просторечную, например, слову свадьба соответствует чешское просторечное veselka . Нельзя не отметить, что в чешском варианте также встречается и диалектное слово čižmy , которое соответствовало нейтральному сапоги , кроме того, мы столкнулись со словами, которые не смогли обнаружить ни в одном доступном нам словаре ( frnousy, lebení ), поэтому не исключено, что и данные слова могут быть диалектизмами. Мы уже говорили, что существует негласное правило не вводить диалектизмы в перевод, а заменять их просторечными словами, однако здесь переводчик пренебрег данным правилом и этим акцентировал внимание чешского читателя на данном слове, тем самым нарушив волю автора, но с другой стороны, если слова frnousy и leben^ тоже являются диалектными, то такое ненавязчивое введение нескольких диалектизмов может намекнуть читателю на наличие таковой лексики и в оригинале, хотя меньшей потерей, на наш взгляд, было бы все же отсутствие диалектных слов в переводе.

Подводя черту, следует отметить профессионализм чешских переводчиков, которые постарались минимизировать неизбежную утрату национального колорита. Несмотря на преобладающее количество нейтральных замен, колорит сохраняется за счет небольших вкраплений простореч- ной и разговорной лексики чешского языка, умело расставленных по всему тексту повести так, чтобы не затруднять восприятие чешского читателя и по возможности не делать ненужных акцентов. Кроме того, нельзя забывать, что в повести наличест- вует большое количество слов-реалий – основных носителей культурнонационального компонента, и других элементов, передающих национальный и культурный колорит.