Судьба предметов церковного искусства в период оккупации Пскова (1941–1944 годы)

На протяжении ХХ века на территории СССР в связи с гонениями на церковь отношение к церковному искусству складывалось неоднозначно.

В 1920 – 1930-е годы в советской России происходило массовое закрытие и разрушение православных храмов (пик закрытия и разрушения храмов начался после 1929 г.), а вместе с тем происходила утрата и церковного изобразительного искусства. Кампания по изъятию церковных ценностей началась в 1922 году и в первую очередь коснулась предметов из драгоценных металлов и ювелирного искусства. Произведения древнерусского искусства из закрытых приходов сохранялись верующими по домам или попадали в музеи. В ситуации массовых гонений на церковь и сознательного разорения церковного искусства единственной возможностью сохранить его обладал музей. В Псковской губернии кампания по изъятию церковных ценностей проходила с середины марта до середины августа 1922 г. Так, Псковский археологический музей обращался с просьбой в Губисполком о пересмотре — с художественной точки зрения — некоторых риз, отобранных в рамках кампании. Порховское общество изучения местного края обращалось в Губфин-отдел с просьбой спасти и передать на хранение в Поганкины палаты некоторые особо значимые, представляющие историческую ценность экспонаты, отобранные комиссией для изъятия¹. В этот же период (1920–1930-е гг.) продолжается серьезная работа по изучению и реставрации — раскрытию от поздних наслоений древних произведений церковного искусства (икон), однако выставки памятников древнерусской живописи проходят за рубежом ( ил. 1 ). С этого времени образцы церковного искусства становятся предметом экспорта².

Ил. 1.

Выставка икон. Кёльн, 24 марта –

5 апреля 1929 г. Стена напротив входа. © ОР ГТГ . Источник: Лишневская А.

Русская икона в Германии: выставки 1929 года // Третьяковская галерея.

2021. №70. — URL: articles/1-2021-70/russkaya-ikona-v-g (дата обращения: 10.10.2024)

К 1940-м годам большинство православных храмов находятся в запустении — разрушены, закрыты или используются под хозяйственные нужды. В Псковской епархии, насчитывавшей до революции 554 церкви3, накануне войны действующих храмов практически не осталось. Коллекция церковных ценностей, по большей части, находилась в ведении Псковского музея-заповедника, основное здание которого с 1902 г. располагалось в Поганкиных палатах (палатах купца Поганкина — гражданской постройке XVII в.). В 1914 году в состав музея была включена часть коллекции знаменитого собирателя Федора Михайловича Плюшкина. Накануне войны музей претерпел ряд организационных изменений и не имел единой системы учета4. До начала оккупации из Пскова сотрудниками музея было эвакуировано около 8 вагонов ценностей, однако в связи со стремительным наступлением противника отечественные специалисты многое вывезти не успели.

С началом Великой Отечественной войны на всех оккупированных территориях действует Оперативный штаб рейхсляйтера Розенберга (“ERR”), осуществлявший планомерное обследование оккупированных территорий на предмет наличия культурных ценностей, с последующим использованием информации в своих интересах. Одной из задач Штаба было осуществление идеи создания «Музея Гитле-ра»5 в немецком городе Линц — т. н. «Особая миссия «Линц»6.

Оперативный штаб Розенберга пользовался книгами советских искусствоведов для выявления наиболее интересных для себя объектов культурного наследия: «Через посыльных мы высылаем <…> по договоренности между вами ( проф. И. Д. Гриммом – начальником канцелярии Прибалтийского экзархата. — К. Б. ) и господином Розенфельдером (руководителем группы религиозной политики Восточного министерства. — К. Б.) книгу Игоря Грабаря "История русского искусства": тома 5 – 8. Прошу вас, согласно договоренности с господином Розенфельдером, указать важные для него московские церкви и как можно скорее переслать книгу нам обратно» (из письма профессору Гримму от доктора Нерлинга — руководителя рабочей группы «Остланд» Штаба Розенберга)⁷.

Хотя официальное право производить отбор произведений искусства принадлежало Оперативному штабу Розенберга, внутри самого Третьего рейха существовала конкуренция между различными структурами:

• •    «Батальоном Кюнсберга» (подразделение СС штурмбаннфюрера барона Эберхарда фон Кюнсберга);

• •    уполномоченным войсковой группы армий «Север» по охране художественно-культурных ценностей графом Эрнстотто цу Зольсм-Лаубахом;

• •    экономической командой «Гёрлиц», СД.

Также отмечались случаи вывоза ценностей в личном багаже офицеров и солдат действующей немецкой армии. Если в пригородных дворцах-музеях Ленинграда специалистов Штаба интересовала живопись, предметы интерьера, то в Пскове, оккупированном через две недели после начала Великой Отечественной войны, внимание сотрудников Розенберга было направлено в первую очередь на иконы. Специалисты Штаба вели т. н. картотеку “Z” — карточки с информацией о культурных ценностях на местах, направляемые в Берлин для дальнейшего учета и отбора для немецкой коллекции. Так, рабочая группа «Эстония», в вéдение которой входил Псков, при осмотре Троицкого собора 21 октября 1941 г. отмечает, что в храме «сохранилась алтарная преграда с многочисленными иконами, покрытыми золотом». В Поганкиных палатах содержатся «остатки всех музейных коллекций». В церкви Успения с Пароменья (т. н. «Золотой часовне») находится «много тысяч икон из Псковских церквей и часовен»8.

Почти через два месяца после начала Великой Отечественной войны, в августе 1941 г., по благословению митрополита Сергия (Воскресенского) из Риги в Псков направляется группа священников-миссионеров для возрождения церковной жизни. С началом деятельности Псковской Православной миссии начинается новая страница не только в церковной истории Псковской земли в целом, но, в частности, в судьбе предметов церковного искусства.

Немецкое руководство распорядилось передать сотрудникам Миссии священные предметы из фондов Поганкиных палат⁹. Однако военная и гражданская администрация ограничивалась демонстративной передачей верующим некоторых церковных ценностей. Так, 31 декабря 1941 г. через военного коменданта Пскова в помещения Миссии была передана Тихвинская икона Божьей Матери. 1 января 1942 г. крестным ходом икона была перенесена в Троицкий собор, однако святыня могла находиться в храме только в воскресные и праздничные дни и в определенные часы, в остальные дни помещаясь в здании военной комендатуры¹⁰. Фотография иконы была размещена в Малом иллюстрированном путеводителе по Пскову К. За-блоцкого, изданном на немецком языке в 1943 г.¹¹ и продававшемся в Пскове ( ил. 2 ).

Ил. 2.

Заблоцкий К. Иллюстрированный путеводитель по Пскову на немецком языке. 1943 г. Частное собрание

В декабре 1942 г. экзарху Сергию (Воскресенскому), с расчетом на пропаганду оккупационных властей, были вручены 1026 русских Библий, Евангелий и церковных рукописей XVI – XIX веков¹². Желание убедить местное население в том, что немецкая армия осуществляет борьбу с большевизмом, а не с русским народом, было одним из ключевых. В газете «За Родину», выходившей на оккупированной территории, регулярно встречаются материалы, касающиеся предметов церковного искусства. В статье, посвященной сокровищам Поганкиных палат из экспозиции, которая «благодаря немецкому командованию пополняется <…> старинной церковной утварью, главным образом, из Пскова и Новгорода», среди мастеров, чьи работы хранятся в коллекции, упоминаются Рублев, Дионисий, Феофан Грек. В заключение автор статьи благодарит немецкое руководство «за спасение художественных ценностей»¹³. Стоит отметить, что все периодические издания, выходившие на оккупированных территориях, подвергались строгой цензуре со стороны немецкого руководства. Таким образом, даже правдивая основа любой новости, в том числе связанная с церковным искусством, преподносилась под определенным углом зрения. Коллекция музея включала как древнерусскую живопись, так и более позднюю русскую и западноевропейскую живопись, фарфор, церковные облачения, книги. Для посетителей музей был открыт ежедневно с 10 до 12 часов дня¹⁴ ( ил. 3 ).

Ил. 3*.

Немецкий солдат на выставке в Поганкиных палатах. Октябрь 1942 г.

Уже в сентябре 1941 г. вышло распоряжение немецкой администрации, по которому все материальные затраты по содержанию культовых зданий должно нести местное население15. В Пскове при Управлении миссии в декабре 1941 г. была открыта иконописная мастерская, где производились как реставрационные работы, так и написание новых икон.

Одновременно в «Музее Поганкина» велась реставрация древних икон квалифицированными специалистами. В мастерских Поганкиных палат профессиональную деятельность осуществляла Н. С. Благовещенская (Васильянова) (ил. 4). Надежда Сергеевна родилась в 1881 году в городе Усть-Ижора Санкт-Петербургской губернии, в семье священника. С 1918 по 1922 г. работала на фарфоровом заводе (бывшем Императорском), исполняла эскизы росписей для фарфоровых изделий. Ряд ее работ находится в коллекции Государственного Русского музея16, Государственного Эрмитажа17. С 1923 по 1933 г. она была научным сотрудником художественного отдела Русского музея, занималась реставрацией икон. Будучи прихожанкой Знаменской церкви Ленинграда, 17 января 1933 г. была репрессирована. После ссылки, в начале Великой Отечественной войны находилась в Пскове, где вела реставрационную деятельность в музее. В газете «За Родину» от 24 сентября 1943 г. подробно описывается работа художника-реставратора Поганкиных палат Н. С. Благовещенской. Из статьи мы узнаём, что Надежда Сергеевна проводила не только базовые реставрационные операции — такие, как укрепление аварийных участков живописи, а занималась довольно длительной по времени «научной расчисткой икон», раскрывая древние и довольно большие по размерам иконы от поздних слоев записей и потемневшей олифы. «Здесь, в старой купеческой палате, умелые руки художницы-реставратора Н. С. Благовещенской любовно и тщательно воскрешают или вернее пробуждают древние иконы от их векового сна, открывая взору яркий красочный мир художественных сокровищ древней русской живописи»18. Еще одним сотрудником музея был Василий Сергеевич Пономарев — историк и археолог, переехавший из Новгорода в Псков в 1943 г. и с этого времени работавший в музее. В обязанности В. С. Пономарева входил учет и систематизация культурных ценностей19.

Ил. 4.

Н. С. Благовещенская за работой в мастерской Поганкиных палат. Октябрь 1942 г. © BАrh. Bild. 101I-234-0923-37

Вторым центром возрождения церковного искусства являлась иконописная и церковно-художественная мастерская, существовавшая при Управлении Псковской Православной миссии, открытая 12 декабря 1941 г.20 В штат сотрудников входило около 20 человек21. Не всегда на работу в мастерскую брали людей с художественным образованием. Иногда устраивали тех, кого могли забрать на принудительный труд в Германию, спасая, таким образом, от вывоза22. Иконописная мастерская занималась реставрационными работами, выполняла иконы на заказ — для храмов, а также производила изделия для продажи. Художники составляли альбомы эскизов икон, выполняя их с литографических образцов23.

Заведующая магазином при Управлении Псковской миссии Зоя Ободнева составляла ежемесячный финансовый отчет24, благодаря которому можно установить список продукции магазина. Это литографические иконки размером 26 × 19,5 см, 13 × 10 см, 7,5 × 5 см, кресты инкрустированные, кресты медные рижской чеканки, кресты медные псковской чеканки, кресты серебряные, кресты свинцовые, резные рамки, поминания рижского и псковского издания, табель-календари псковского издания, венчики, молитвенники, художественные открытки, цветы искусственные, поплавки для лампад, свечи венчальные25.

По финансовым документам иконописной мастерской можно проследить, какие материалы регулярно использовались художниками. Некоторые краски и лаки в мастерскую поставлялись из Риги. В постоянном пользовании были полотно, подрамники, фанера, доски для икон; акварель, краски в тюбиках, краски сухие в пакетиках (тертая берлинская лазурь, крон желтый, белила, сурик свинцовый); олифа, олифа искусственная, сиккатив, скипидар, бензин, керосин, лак масляный, лак марса, масло льняное, яйца куриные натуральные; эмаль белая, эмаль серая;

бронза; фольга; клей столярный, молотый мел, белила грунтовочные; кисти щетинные и художественные; стеклянная бумага, пемза; бахрома, парча, шелковые пояса, шелк-вискоза, шелковые нитки для вышивания, плюш вишневый, жемчуг для евангелия; анилиновые краски; рама багетная, рамки художественные; гвозди обойные; деревянные подвески-яички, кресты запрестольные с тумбами, которые, вероятно, потом расписывались26.

Учитывая такой разнообразный список, можно говорить, что мастерская самостоятельно выполняла все этапы создания икон — от подготовки основы и левка-шения доски до написания образа и покрытия его олифой. Сотрудники производили реставрационные работы, имея для этого необходимые материалы. Среди покупок упоминаются иконы, которые приобретались для дальнейшей реставрации. Многие храмы получали от мастерской при Управлении Псковской Православной миссии продукцию в долг27, ведь главным мотивом являлось желание обеспечить храмы всем необходимым для нормального богослужения. Несмотря на выплату высокого налога оккупационным властям, иконописная мастерская полностью себя обеспечивала и поддерживала другие направления деятельности Псковской Православной миссии28.

Благодаря деятельности Псковской Православной миссии, за короткий срок число действующих церквей выросло в несколько раз. К концу 1941 г. в Пскове богослужения совершались в Свято-Троицком кафедральном соборе, храме святого великомученика Димитрия Солунского (Мироточивого) и храме преподобного Варлаама Хутынского29. К началу 1943 г. в Пскове и прилежащих оккупированных территориях Ленинградской области был открыт 221 храм, служило 84 священника30. Несмотря на ужесточение оккупационного режима с 1943 г., члены Миссии продолжали свое служение, в том числе по восстановлению православных храмов. К 1944 г. силами Миссии было восстановлено около 400 приходов, в самом Пскове было открыто 8 церквей; служило около 175 человек. Каждый священник зачастую окормлял по несколько приходов одновременно. Последним в Пскове был открыт храм святого Архангела Михаила (церковь святых Архангелов Михаила и Гавриила с Городца, 1339 г.) — в январе 1944 г.

После окончательного снятия блокады Ленинграда 27 января 1944 г. и продолжительной бомбардировки Пскова советской авиацией 18 февраля немецкое руководство объявило о всеобщей эвакуации31. С 9 марта началась Псковская наступательная операция левого крыла Ленинградского фронта, продлившаяся до 15 апреля 1944 г.32

По распоряжению митрополита Сергия (Воскресенского) по линии Псковской Православной Миссии, ценности, принадлежащие церкви, необходимо было перемещать на каноническую территорию Прибалтийского экзархата. В первую очередь эвакуировали церковные святыни — Святые Дары, Святое Миро, Антиминсы, богослужебные сосуды. В феврале 1944 г. в Управление Псковской миссии приказ об эвакуации пришел со стороны немецких властей. 13 февраля в Псковском кафедральном соборе Святой Троицы был отслужен молебен перед Тихвинской иконой Божьей Матери, после чего икона была отправлена в Рижский кафедральный Христорождественский собор. Дальнейшую деятельность Миссия осуществляла на территории Прибалтийского экзархата33.

Попытка эвакуировать имущество псковского Троицкого кафедрального собора не увенчалась успехом, т. к. погрузку прервал авианалет Красной армии34.

По показаниям священника Николая Жунды (в 1944 г. настоятеля Троицкого кафедрального собора), в начале февраля 1944 г. организация эвакуации церковных ценностей обсуждалась на заседании Управления Псковской миссии. Были опасения, что многие храмы, в том числе Свято-Троицкий собор, — удобные для ориентирования авиации, при отступлении могут быть взорваны35. Главные святыни предполагалось эвакуировать в Ригу: богослужебные сосуды, древние иконы, напрестольные Евангелия, кресты, мощи и часть ризницы. Остальное имущество Троицкого кафедрального собора — в Двинский (Даугавпилсский) Борисоглебский собор (в архивных материалах город встречается под названием Двинск — Даугавпилс назывался так с 1893 по 1920 г.)36.

Однако, по настоянию отца Николая Жунды, не хотевшего разделять церковное имущество собора, было решено производить эвакуацию в Двинск. Подготовка к эвакуации началась 15 февраля. А 16 февраля для погрузки имущества Псковского Свято-Троицкого собора через начальника 7-го отдела Псковской штандартко-мендатуры Мюллер-Остена был получен один вагон. На станцию были отвезены: два комплекта серебряных вызолоченных сосудов, два серебряных напрестольных креста, один запрестольный крест в серебряном окладе, три напрестольных Евангелия, два ящика со священническими, архиерейскими и дьяконскими облачениями, большая икона Святой Троицы в серебряной ризе, икона князя Всеволода-Гавриила в серебряной ризе, копия иконы Спасителя из Спасо-Елеазаровского монастыря, несколько небольших древних икон без окладов37.

Вследствие бомбардировки эвакуация не состоялась. Часть вещей была возвращена обратно в собор на грузовике, часть разворована на месте немцами. В собор были возвращены: иконы, ризница, запрестольный крест. Позже в канцелярию экзарха в Риге было передано то, что удалось вывезти из Свято-Троицкого собора своими силами. А именно: серебряные сосуды большого размера, серебряный крест с самоцветными камнями, серебряный крест среднего размера, молебное евангелие в серебряном окладе, медное позолоченное копье, комплект шитых серебром воздухов-покровов для богослужебных сосудов. 19 февраля 1944 г. члены Миссии были эвакуированы через Изборск; в дальнейшем они рассчитывали вернуться в Псков, чтобы продолжить эвакуацию ценностей, однако это требовало получения особого удостоверения Штаба Розенберга. После повторного возвращения некоторых членов Миссии в Псков в конце февраля в канцелярию экзарха Сергия были переданы: одно архиерейское облачение голубого цвета, один дьяконский стихарь золотой парчи, одна митра граненого золота. Позднее, эвакуируясь из Пскова, дьякон И. Г. Преображенский в Ригу доставил: копию иконы Спасителя из Елеазаров-ского монастыря, комплект мельхиоровых сосудов, несколько комплектов облачения и один антиминс. Часть самого необходимого для богослужения — комплект серебряных сосудов (из Новосельской церкви), деревянный напрестольный крест в серебряном окладе, серебряная дароносица, одно священническое облачение, два дьяконских, а также одно священническое облачение с дьяконским из Островского благочиния — оставались у самого отца Николая Жунды вплоть до его ареста. По показаниям отца Николая одна митра темно-красного цвета и шитая золотом, принадлежавшая Троицкому собору, хранилась у отца Кирилла Зайца — начальника Псковской Православной миссии, другая митра — мягкая с медными иконками — хранилась у отца Николая Шенрока. По показаниям Андрея Яковлевича Перминова эвакуация церковно-исторических ценностей из Пскова была поручена Николаю Дмитриевичу Сабурову (заведующему иконописной мастерской) в апреле или мае

1944 года38. Однако установить деятельность Н. Д. Сабурова по эвакуации предметов церковного искусства в настоящее время не удалось.

Знаменитая Тихвинская икона Божьей Матери после войны оказалась с архиепископом Иоанном (Гарклавсом) в лагерях “DP” (перемещенных лиц), затем, в 1950-е гг., в Америке, где служил владыка Иоанн (Гарклавс). В 2004 г., после восстановления Успенского монастыря города Тихвина, икона была возвращена на Родину39.

При эвакуации церковных ценностей верующие прятали некоторые предметы в лесах, зарывали в землю, часть наиболее ценных икон и облачений могла быть спрятана прямо в храмах40, а часть имущества поступала в ведение церковно-приходского имущества Прибалтийского экзархата. В силу этого установить полную картину эвакуированных церковных ценностей по линии Псковской Православной миссии не представляется возможным.

В музее Поганкиных палат В. С. Пономаревым в 1944 г. была составлена «Псковская опись икон», в которую вошли около двухсот произведений древнерусской живописи из Пскова и Новгорода41.

Ценности, вывозимые из Пскова Штабом Розенберга, сначала направлялись в Латвию. Весной 1944 г. в Риге сотрудниками группы армий «Север» часть образцов русского искусства была выставлена в городском музее для солдат. Предполагалось, что некоторые произведения живописи, представленные на выставке, группа армий «Север» сохранит в своем распоряжении, чтобы потом лично передать в музей фюрера42.

Во второй половине апреля 1944 г. из Риги была произведена эвакуация предметов искусства, вывезенных группой армий «Север» из России для дальнейшего размещения в рейхе, в баварский город Кольмберг. В известных нам документах указано, что в двух вагонах находился 81 ящик с фарфором, но еще было необходимо упаковать 650 икон из новгородских церквей и музеев, из Тихвина, Псковского музея, а также мебель из царских дворцов под Ленинградом. Указано, что иконостасы отличаются удивительным качеством, по большей части относятся к XIV – XVIII вв. и считаются одними из лучших произведений искусства, сохранившихся в России. В этих же документах отмечено, что упаковка икон требовала длительного времени: на красочный слой для защиты от повреждений наносились бумажные заклейки на мучной клейстер. Иконы одинакового размера фиксировались лицом к лицу для защиты от повреждений красочного слоя; маркировались, затем помещались в деревянные ящики для сохранности при последующей транспортировке. Все работы производились в Риге одним сотрудником и пятью плотниками43. Некоторые иконы, находящиеся под поздними записями, перед упаковкой проверялись на наличие древнего красочного слоя путем срезания фрагмента красочного слоя до левкаса44. Дальнейшая транспортировка происходила поэтапно, в течение нескольких месяцев.

После войны, благодаря спискам «Кольмбергской описи», часть произведений, вывезенная Штабом Розенберга, была возвращена в Псков. Не всегда точная расшифровка немецкой маркировки затрудняла распределение ценностей внутри страны. Специалисты отмечают, что около трети всех музейных ценностей, вывезенных из Пскова, в Россию не вернулось45, по их подсчетам, это 2758 предметов46. Среди утраченных произведений церковного искусства сотрудники Псковского музея-заповедника выделяют икону «Рождество Богоматери» с клеймами жития

Богоматери XVI в., «Богоявление с Древом Иессеевым» конца XVI в., список конца XVII в. с иконы «Богородица Псково-Покровская», шитую хоругвь «Троица» 1630-х годов, хоросы XV столетия47.

По данным описи, хранящейся в Федеральном архиве Германии48, из храмов Пскова весной 1944 г. было вывезено около 230 икон — в основном это произведения древнерусской живописи большого размера. Вероятно, сведения описи неполные.

Первые попытки расшифровать маркировку икон, вывезенных из Пскова, предприняли сотрудники Псковского музея-заповедника. Трудность установки точного происхождения икон заключается в том, что все иконы, находившиеся до эвакуации в «Золотой часовне» (церкви Успения с Пароменья) — месте хранения памятников древнерусского искусства, поступавших из разных мест оккупированных территорий Ленинградской области, имеют маркировку “Pl-P”. Однако, в конце 1980-х годов на некоторых иконах из церкви Успения с Пароменья, с маркировкой “Pl-P” были обнаружены карандашные пометки на русском языке «У.П, II, 1», «Усп. П, III, 10». Уже в 2000 г. выяснилось, что это карандашные пометки В. С. Пономарева на иконах, происходящих из иконостаса Пароменской церкви. В немецком архиве сохранились фотографии интерьера Троицкого собора и Пароменской церкви Пскова⁴⁹. Черно-белые и не всегда четкие фотографии, тем не менее, дают представление о том, какие именно иконы находились в иконостасе Пароменской церкви, а следовательно, происходят из данного храма ( ил. 5 ). Специалисты псковского музея в свое время аналогичное подтверждение получили, обратившись в архив фотографий Ленинградского отделения Института археологии АН СССР (ЛОИА)⁵⁰ — ныне это Институт истории материальной культуры РАН⁵¹.

Ил. 5.

Иконостас церкви Успения с Пароменья. Июнь 1944 г. © BАrh. Bild. 146-2013-0057

В списках, хранящихся в Федеральном архиве Германии, указано, что вещи были захвачены группой армий «Север» и переданы в “ERR”, далее перемещены из Риги в Кольмберг. В этих же списках указаны размеры произведений, их название, краткое описание и происхождение52. Благодаря архивным данным, нам в ходе исследования удалось уточнить происхождение икон, вывезенных из храмов города Пскова. Художник-реставратор Наталья Михайловна Ткачева предлагает расшифровку немецкой маркировки вывезенных из Пскова икон53, которая в целом совпадает с архивными материалами, но имеет расхождения по нескольким обозначениям: Pl-M, Pl-W, Pl-B. Расшифровка Н. М. Ткачевой и выполненная нами по архивным материалам представлена в таблице 1.

Таблица 1. Расшифровка маркировки икон, вывезенных из Пскова в 1944 году

Маркировка	Расшифровка Н. М. Ткачевой54	Расшифровка по материалам Федерального архива Германии (г. Кобленц) — Бундесархив55
Pl	Псков	Псков
PM	Псковский музей	Псковский музей
Pl-M	Мирожский монастырь	Михайловская церковь
Pl-MK	Мирожский монастырь	Св-Стефановская церковь Мирожский монастырь
Pl M/S	Стефановская церковь Мирожского монастыря	–
Pl-W	Церковь Василия на горке	Варлаамовская церковь
Pl-WG	Церковь Василия на горке	Церковь Василия на горке
Pl-D	Церковь Дмитрия Мироточивого	Церковь Дмитрия Мироточивого
Pl-P	Церковь Успения с Пароменья	Церковь Успения с Пароменья
Pl-B	Церковь Богоявления с Запсковья	Церковь Успения
Pl-B	–	Церковь ап. и ев. Иоанна Богослова (с Мишариной горы)
Pl-JB	Церковь Иоанна Богослова	–
Pl-IB	–	Св-Иоанновская церковь
Pl-T	Троицкий собор	Троицкий собор
Pl-S	Церковь Петра и Павла Сереткинского монастыря	Церковь Петра и Павла Сереткинского монастыря
Pl-K	–	Церковь Казанской Богоматери
Pl-L	Церковь Николы в Любятово	Церковь Николы в Любятово
H	Вероятно, предварительный отбор для музея Гитлера	–

Примечание к таблице. Курсивом обозначены несоответствия расшифровки архивным данным.

Военные действия, неминуемо принесшие страдания и разрушения всей стране, для Пскова, оказавшегося в сложнейших условиях оккупации, обернулись проявлением силы духа русского народа, что было неразрывно связано с возрождением православной церкви, практически уничтоженной в СССР к 1941 году. Благодаря самоотверженному труду и служению членов Псковской миссии, сотрудников иконописной мастерской, псковского музея («Музея Поганкина») создавались новые произведения церковного искусства, сохранялись и реставрировались древние иконы. Иконы возвращались в литургическое пространство восстановленных храмов и становились неотъемлемой частью процессов церковного возрождения на Северо-Западе СССР. Проблема вывоза и эвакуации предметов церковного искусства из «прифронтовых областей России», их возвращения в послевоенный период требует дальнейшего изучения и остается перспективной темой для будущих исследований.

В заключение хочется выразить слова благодарности Константину Петровичу Обозному — кандидату исторических наук, декану исторического факультета, заведующему кафедрой церковной и социальной истории Свято-Филаретовского института (СФИ), — под руководством которого было выполнено данное исследование.