Суициды и синтетические катиноны. Клинико-генетический анализ

Частота суицидов представляет собой один из наиболее объективных показателей психического здоровья общества [1]. Формирование суицидального поведения является сложным медико-социальным феноменом, в истоках которого лежат нарушения биологических, личностнопсихологических, клинических, социальных и др. факторов [2, 3, 4]. Самоубийство является серьезной проблемой общественного здравоохранения: по данным ВОЗ, на него приходится до 2% смертей во всем мире [1]. Этиология суицидального поведения является сложной [5]. Результаты близнецовых исследований и исследований приёмных детей свидетельствуют о том, что этот вопрос имеет также генетические детерминанты [6, 7]. Так ещё D. Hume и J.J. Rousseau [8] в 1779 году в своём «Эссе о суицидах», отметили что дети родителей, совершивших суицид, чаще совершают суицидальные поступки в будущем. Возможно, вышеуказан- ными авторами была высказана первая концепция генетического наследования суицидального поведения. С момента активного исследования генетических механизмов, было предположено, что суицидальное поведение опосредуется особенностями нейроаминового обмена [9-12]. При этом основную роль отводили серотонинэргиче-ской системе [13, 14]. Так, например, A.B. Fatemi и соавт. [11] было обнаружено, что низкий уровень серотонина (5-НТ) центральной нервной системы связан с суицидальным поведением. Исследования N. Antypa и соавт. [15], показали связь между различными генами серо-тонинэргической системы (гены триптофанагид-роксилазы TPH1; TPH2, ген транспорта серотонина 5-HTTLPR в SLC6A4; гены рецептора серотонина: HTR1A, HTR2A, HTR1B, HTR2C) и суицидальным поведением. Подобные исследования подтвердили, что суицидальность, импульсивность и депрессия имеют общую генетическую основу и биологический субстрат дисфункции 5-НТ [4, 14]. Помимо генетических факторов, большинство исследований подтверждают тесную связь между риском самоубийства и расстройствами употребления ПАВ [16]. Так, H.M. Inskip и соавт. [16] показали, что риск самоубийства у лиц с алкогольной зависимостью на протяжении жизни оказался выше, чем у лиц с нарушениями настроения. Одна из наиболее актуальных в настоящее время – это дофаминовая теория формирования зависимости [17]. Было высказано предположение о том, что дофамин участвует в передаче субъективно оцениваемой стимуляции удовольствия, то есть во время полового акта, еды, спорта или других гедонических видов поведения, включая субъективно положительные эффекты ПАВ [14, 18, 19]. Согласно некоторым исследованиям на животных, однократное воздействие наркотика отражается более высокой биоэлектрической активностью вентральных тегментальных нейронов и повышенным высвобождением дофамина в прилежащем ядре [18].

Республика Башкортостан (РБ) согласно данным М.В. Морева и соавт. [3], относится к регионам с высокой суицидальной активностью. Следует отметить, что на фоне тенденции к снижению общей летальности в РБ от суицидов, отмечается повышение уровня от смертности среди лиц от 12 до 30 лет. Одной из проблем роста суицидальной напряженности можно считать лавинообразный рост потребления дизайнерских наркотиков (ДН) [6]. ДН – представля- ют собой психоактивные соединения со специально смоделированной структурой и биологической активностью, воспроизводящие физиологические эффекты известных наркотических средств, уже внесённых в определенные анти-наркотические законы и акты [16]. Синтетические катиноны (СК) – наиболее яркая обширная и распространенная группа ДН, созданная на основе, ката – алкалоида, кустарника семейства Бересклетовых. Распространяются под видом «солей для ванн», пятновыводителей, удобрений. Механизм действия СК обусловлен повышением концентрации биогенных аминов в межсинаптическом пространстве, таких как норадреналин, серотонин, и в особенности дофамин, и их употребление может вызвать необратимые изменения в структурах, где расположены вышеназванные агенты. Показано, что распространенность самоубийств среди потребителей СК от 7,7 до 18 раз выше, чем в популяции [10]. СК при отмене вызывают глубокое депрессивное состояние, провоцирующее суицидальное поведение [19].

Цель исследования: определение роли в развитии суицидального поведения различные полиморфизмов выделенных генов у зависимых от синтетических катинонов.

Материалы и методы.

Исследовано 349 образцов ДНК, выделенных фенольно-хлороформным методом из периферической крови (Mathew, 1984). Для всех исследованных полиморфных вариантов, как в ОГ, так и КГ, распределение частот генотипов данного локуса соответствует равновесию Харди – Вайнберга (p<0,05).

Опытная группа (ОГ) была представлена мужчинами, этническими татарами (n=182), средний возраст – 23,7 ± 0,8 лет) с верифицированным диагнозом F15 («Зависимость от стимуляторов»), в моче которых, методом газовой хромато-масс-спектрометрии, были обнаружены вещества / метаболиты группы синтетических катинонов (a-PVP, MDPV).

Контрольная группа (КГ) – 167 человек (22,8 ± 0,6 лет) не обнаруживала признаков зависимости и была тождественной опытной группе по этносу, социальному статусу и полу.

Критерии исключения обеих групп – наличие сопутствующей эндогенной психопатологии и выраженных органических дефектов.

У всех пациентов ОГ дополнительно было проведено клиническое интервьюирование. Генотипирование проводили путём амплификации

ДНК при помощи метода полимеразной цепной реакции с использованием амплификатора Терцик (ДНК-технологии, Россия). Далее был проведён анализ ассоциации суицидального поведения с генотипами наркозависимых, установленными в ходе молекулярно - генетического исследования, генов DRD2 Taq1, DRD4 (V120), DAT1 (V40), T102C HTR2A (rs6313), HTR1B. С целью оценки статистической значимости различий характеристик распределения исследуемых выборок использовался χ²-критерий Пирсона. Существенными считались различия, достоверные при р<0,05.

Обработку проводили с помощью программы Statistica ver. 6.1 (Stat. Soft, США, Serial number AXXR902E261711FAN4).

Исследование было проведено в отделении №1 Республиканского наркологического диспансера №1 МЗ Республики Башкортостан с добровольного согласия респондентов и/или их законных представителей, под контролем экспертного совета по биомедицинской этике (локального этического комитета) ФГБОУ ВО «БГМУ» МЗ РФ.

Результаты и их обсуждение.

В ходе исследования было выявлено 74 (41%) пациента опытной группы, имевших суицидальную попытку.

В свободных ответах респондентов этой подгруппы, превалирует описание суицидального поведения на фоне отмены препарата – депрессивный суицид – 30,8% респондентов ОГ (табл. 1), что согласуется с данными литературы [6].

При анализе ассоциации «ген-признак», была выявлена статистически достоверная корреляция с наличием генотипа *A1/*А1 гена рецептора дофамина DRD2 и попытками суицида, совершенными в период абстиненции (χ²=5,893; Р=0,05). В результате настоящего исследования не выявлено достоверных корреляций между наличием суицидальных поступков и геном DRD4.