Театр как инструмент концептуализации темы Специальной военной операции

Говоря о концептуализации темы Специальной военной операции (СВО) прежде всего следует уточнить рамки применения термина «концептуализация» в контексте театрального искусства. Согласно «Краткому словарю когнитивных терминов», это «сквозной для разных форм познания процесс структурации знаний и возникновения разных структур представления знаний из неких минимальных концептуальных единиц» [7, с. 93]. А.А. Залевская характеризует концептуализацию как процесс «преломления в голове человека окружающего его мира, существующих в последнем объектов, действий, состояний, связей и отношений между ними» [6, с. 35]. Е.Ю. Бутенко процессом концептуализации обозначает «процесс формирования/обра-зования концептуальных характеристик относительно явлений, понятий, феноменов лингвокультуры в сознании ее носителей» [1, с. 55]. Также концептуализация может пониматься как «понятийная познавательная деятельность, обеспечивающая качественно новую форму понимания происходящего и качественно новый способ саморегуляции поведения» [16].

В ракурсе, заданном представленными определениями, концептуализация темы СВО предстает как фундаментальный познавательный процесс структурирования военного опыта нового времени в устойчивые ментальные и культурные единицы, в рамках которого «человек осмысливает поступающую к нему информацию, образует в своем сознании концепты, отражающие его собственное видение окружающего мира» [9].

Обществу необходимо осуществлять сложную работу по осмыслению происходящего, превращая разрозненные факты, личные переживания и образы войны в осмысленные, упорядоченные и, что принципиально важно, высказываемые структуры. Концептуализация во многом

Общество

Общество. Среда. Развитие № 2’2026

выступает как механизм адаптации через формирование «новой формы понимания», когда военный опыт встраивается в систему ценностей, традиций и культурных нарративов.

Именно здесь обнаруживается ключевая роль искусства. Если чисто когнитивная концептуализация остается внутренним, индивидуальным актом структурации знаний в сознании отдельного человека, то искусство переводит этот процесс в общечеловеческую эстетически оформленную форму. Искусство становится тем инструментом, который превращает минимальные концептуальные единицы (отдельные свидетельства, образы, эмоции) в развернутые, нарративные, эмоционально заряженные конструкции, доступные для коллективного переживания и осмысления.

Более того, именно искусство, в силу своей способности к созданию качественно новой формы понимания, предлагает обществу не просто знание о войне, а способ ее проживания через катарсис, сопереживание, идентификацию с героем. Искусство становится необходимым звеном в саморегуляции поведения человека. Оно не объясняет, что произошло, а показывает, как с этим жить дальше, превращая травму в источник культурной памяти и социальной терапии. Без искусства концептуализация темы СВО осталась бы на уровне сухой фиксации фактов.

Концептуализация - это активная мыслительная работа, которая позволяет человеку и обществу переработать сложный, травматичный военный опыт, сделать его понятным и, следовательно, контролируемым. При этом стоит помнить, что данная работа всегда индивидуальна и субъективна. То есть одна и та же тема может быть концептуализирована по-разному разными людьми. Процесс концептуализации неизбежно связан с культурным контекстом, ведь «создание смыслов в ходе концептуализации определяется культурой» [9].

Как справедливо отмечено Е.С. Кубряковой, «концептуализация - это первичная теоретическая форма, обеспечивающая теоретическую организацию материала; схема связи понятий, отображающих возможные тенденции изменения; способ организации мыслительной работы, позволяющей двигаться от материала и первичных теоретических концептов ко всё более и более абстрактным конструктам» [8, 15]. Это важно для понимания этапов концептуализации темы СВО применительно к театру. Здесь идет движение от конкретного свидетельства (интервью, письмо с фронта) через драматургическую обработку к сценическому воплощению. Посредством данного сценического воплощения происходит восхождение от конкретного к общему, от единичной истории к универсальному смыслу.

Зачастую исследователи связывают концептуализацию с «особенностями концептуальной модели трудной жизненной ситуации как фактора совладающего поведения» [16], что напрямую применимо к теме СВО. Война - это трудная жизненная ситуация экзистенциального масштаба, которая дестабилизирует привычную картину мира, разрушает базовые представления о безопасности, справедливости и предсказуемости. В психологии совладающего поведения (копинга) выделяют различные стратегии преодоления травмы: от проблемно-ориентированных (направленных на изменение ситуации) до эмоционально-ориентированных (направленных на изменение отношения к ситуации). Исследователи особо отмечают копинг-стратегии, «ориентированные на эмоционально-экспрессивное выражение» и «направленные на эмоциональные изменения» [10, с. 51]. Именно эти стратегии оказываются наиболее востребованными там, где невозможно изменить саму ситуацию (война продолжается, потери необратимы), но можно и нужно изменить способ ее переживания и осмысления. Концептуализация в данном контексте выступает как механизм перевода хаотичного травматического опыта в структурированную, доступную для осознания и коммуникации форму, что и является первым шагом к совладанию.

Искусство выступает здесь как уникальный инструмент, способствующий формированию совладающего поведения не для отдельного индивида, а для всего общества. В отличие от индивидуальной психотерапии, искусство создает коллективное пространство переживания, где личная боль обретает универсальное звучание, а единичная история - статус культурного события. Спектакль о СВО не просто «отражает» реальность (что было бы пассивной фиксацией), а активно преобразует ее, предлагая зрителю эстетически оформленный, эмоционально выверенный и структурно завершенный образ войны. В этом смысле концептом становится не абстрактная идея, а сам спектакль как сформулированная в художественной форме мысль, как результат концептуализации, доступный для кол- лективного переживания, обсуждения и, в конечном счете, для терапевтического присвоения. Особенно это важно для ветеранов: увидев на сцене узнаваемую ситуацию, оформленную в эстетически завершенный нарратив, они получают возможность дистанцироваться от собственной травмы, взглянуть на нее со стороны и, что принципиально, разделить ее с другими. Тем самым искусство выполняет функцию социальной копинг-стратегии -оно помогает обществу в целом (и каждому его члену в отдельности) не отвернуться от травмы, не вытеснить ее, а интегрировать в коллективную память и опыт.

Война - это событие, нарушающее все привычные нарративы. Она не укладывается в схемы, не подчиняется логике обыденности. Военный опыт хаотичен, травматичен, частично табуирован и сопротивляется структурированию. Задача театра - облечь этот хаос в форму, которая позволила бы зрителю не просто узнать события, но и пережить их эстетически, вынести нравственный урок, обрести дистанцию для рефлексии.

Театральное осмысление темы СВО разворачивается на трех уровнях (документальном, метафорическом и философском), каждый из которых требует своих художественных средств.

На документальном уровне происходит фиксация свидетельств, попытка запечатлеть голос очевидцев событий. Трансформация реальных историй в сценический текст представляет собой непосредственную работу с фактом. На этом уровне театр становится архивариусом коллективной памяти.

События СВО дали мощный импульс развитию документального театра в России. В отличие от «художественной» драматургии, требующей времени на вынашивание образов и сюжетов, документальный подход позволяет откликнуться на событие «по горячим следам», сохраняя инто -нацию живой речи и непосредственность свидетельства.

Один из самых ярких примеров - проект «СВОи. Непридуманные истории», реализованный арт-кластером «Таврида» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. В рамках этого проекта драматурги со всей России встречались с участниками СВО, их семьями, очевидцами событий, чтобы на основе этих интервью создать пьесы. Как отмечает «Литературная газета», «сами участники исторических событий могут считаться соавторами» [13]. В итоге появилось 12

пьес, которые были поставлены в 12 театрах 10 городов России.

Один из этих спектаклей - «Как я остался человеком» в Курском драматическом театре имени А.С. Пушкина стал, по оценке критиков, «предельно искренней историей с яркими и точными метафорами, тонкими аллюзиями, оригинальными сценическими решениями» [13]. Показательно, что актера на главную роль утверждал реальный прототип сценического героя - участник СВО. Это создало ситуацию уникального доверия между авторами, исполнителями и теми, чья история рассказывается.

Другой пример - спектакль «Позывной - “Тишина”» в Московском театре Олега Табакова. Это «монолог-исповедь, основанная на рассказе реального человека, добровольца по имени Артём» [15]. Режиссер и драматург, работая над спектаклем, встречались с участниками СВО.

В основу сюжета спектакля «Мамл ӧ н сьылан» («Материнский напев») Национального музыкально-драматического театра Республики Коми легла реальная история морпеха из Коми, использовавшего родной язык для передачи координат в бою, чтобы их не понял противник. В спектакле сцены, происходящие в республике, играются на коми языке, а сцены на передовой - на русском, «потому что там говорят на русском» [2]. Для достижения достоверности образа главного героя актер Никита Дербин консультировался с ветераном СВО, а также с бойцами, которые были «за ленточкой».

В Красноярском драматическом театре имени А.С. Пушкина поставили спектакль «Где цветы…» по воспоминаниям участников СВО, материалам военкоров и сборникам фронтовых историй. Герой спектакля - солдат, который размышляет о долге, страхе, памяти и Родине, находя среди разрушений место для поэзии и любви. «Это история о людях и о человечности - независимо от того, где они оказались и что происходит вокруг. О людях, которые остаются людьми в любой ситуации» [3], - говорит занятый в спектакле артист Михаил Яценко.

На данном уровне осмысления война превращается в универсальную модель человеческого существования на пределе своих возможностей. Используя метафорические структуры и исторические аналогии, театр переводит личную травму конкретного человека в общечеловеческое измерение.

Примеры обращения к метафорическому и архетипическому языку в постанов-

Общество

ках о СВО можно увидеть в разных регионах нашей страны.

К примеру, в спектакле «Где силу свою найдешь», поставленном в г. Дюртюли в рамках проекта «СВОи на сцене. Лаборатория семейного творчества», использована архетипическая структура борьбы добра со злом. Герой погибает, но благодаря «ключевой водице» (символу духовного наследия народа, семьи и Родины) оживает. Вместе с ним оживает и Совесть. Как

Общество. Среда. Развитие № 2’2026

отмечается в «Литературной газете», «это не просто спектакль, а призыв к осмыслению, к возвращению к истокам и к бережному отношению к тому, что действительно является основой и силой нашего общества» [11].

В вышеупомянутом спектакле «Где цветы…» сквозным символом являются цветы как символ жизни. Артистка театра Виктория Болотова говорит: «Донецк как город роз. Люди до сих пор мечтают восстановить эту красоту и высаживают новые саженцы. Я верю, что у нас получится создать душевный, искренний спектакль -с надеждой на то, что всё обязательно будет хорошо» [3].

Обращение к исторической аналогии при создании спектаклей на современные темы является распространенной практикой. Сенатор Российской Федерации В.В. Якушев подчеркивает: «Важно в будущих постановках отразить тему СВО, формировать исторические параллели с прошлыми событиями» [19]. Эта установка находит отражение в театральной практике.

К примеру, в 2025 г. в творческой лаборатории «ВАМПИЛОВ.FEST» в Иркутске режиссер Рамиль Кагарманов представил версию пьесы Елены Коллеговой «Выбор», которая опиралась на отсылки к Первой и Второй мировым войнам, обобщая героический опыт национальной истории. Другой режиссер, Георгий Шилов, включил в свою постановку воспоминания актеров Мариинского театра, трудившихся в блокадном Ленинграде. Таким образом, линия преемственности между Великой Отечественной и сегодняшней войной проводится не декларативно, а через живую память театральной профессии.

Еще одним примером может быть спектакль «Поле» в Челябинском госудасртвен-ном академическом театре драмы имени Наума Орлова. Режиссер Роман Чирков «проводит тонкую параллель между специальной военной операцией и войной 1812 года» [17], встраивая сегодняшний военный опыт в непрерывную историче- скую традицию России. В основе постановки - экзистенциальный вопрос о том, что заставляет обычного человека встать на защиту Отечества, когда «никто не гнал и все останавливали» [17].

Для постановщиков было важным донести до зрителей мысль, что «даже в самых тяжелых “предлагаемых обстоятельствах”, которыми выступает для человека и общества война, спасительным является сохранение базовых и незыблемых ценностей, утрата которых страшнее всех потерь» [14].

Это подводит нас к третьему уровню осмысления темы СВО в театре - философскому. Театр пытается ответить на вопросы: «что такое война для человека», «как сохранить человечность в нечеловеческих условиях», «какова цена подвига и какова природа зла», создавая высказывание, обращенное к вечности.

Например, в вышеупомянутой иркутской лаборатории режиссер Александра Голикова на основе драмы «Посёлок Рай» Ольги Погодиной-Кузьминой «исследовала тонкий духовный аспект потрясений, через которые проходим нынче мы все» [14]. Как пояснила режиссер, главная мысль, которую она пыталась донести: «Перед Богом все равны» [14]. Это уже не столько политическое или историческое высказывание, сколько философское.

Спектакль «Штабной писарь» в Москон-церт Холле изначально заявлен создателями как «философская притча о доблести, поиске смысла жизни и природе человека» [18]. Его главный герой - путешественник во времени, оказавшийся во временно ́ й петле, что позволяет авторам уйти от сиюминутной политической повестки и обратиться к вечным вопросам: что сохраняет человека человеком на войне и какова природа братства.

В Норильском Заполярном театре драмы имени Вл. Маяковского поставлен спектакль «Ополченский романс» по произведениям Захара Прилепина, в описании которого подчеркивается: «осмысление темы СВО на сцене сталкивается с фундаментальной этической проблемой: как говорить о чужой боли, не присваивая ее, не эксплуатируя, не превращая в зрелище?» [12]. Режиссер акцентирует не политическую, а экзистенциальную составляющую войны, доказывая, что «свет побеждает морок» [12].

Подводя итог, можно сказать, что концептуализация темы СВО в театральном искусстве - это процесс познавательной и художественной деятельности, в ходе ко - торого эмпирический, зачастую травматический опыт участников боевых действий (свидетельства, интервью, письма, воспоминания) осмысливается, структурируется и преобразуется в эстетически завершенные сценические образы и нарративы. Этот процесс, определяемый культурным контекстом, включает в себя:

– документальную фиксацию (сбор первичного материала);

• -    драматургическую обработку (выстраивание концептов, сюжетов, конфликтов);

• –    сценическое воплощение (перевод концептов в телесность, слово, звук, свет);

• –    рецепцию (восприятие и осмысление зрителем).

Результатом концептуализации становится не просто «спектакль на тему», а художественное высказывание, обладающее способностью к катарсису, социальной терапии и формированию культурной памяти.

В настоящее время происходит формирование репертуарного канона. Формируется банк пьес, посвященных СВО; режиссеры и актеры учатся работать с документальным материалом; развивается инфраструктура; осуществляется подготовка зрителя и работа с аудиторией.

Заместитель министра культуры РФ С.В. Першин отметил: «Когда меняется страна, меняется и культура. Вот специальная военная операция стала точкой перезапуска нашей отрасли» [15]. Эта фраза подтверждает, что СВО осознается не как «временная кампания», а как фактор, меняющий саму структуру культурной политики. Соответственно, она подлежит концептуализации.

Здесь вклад искусства оказывается решающим. Если политические институции создают нормативную базу и обеспечивают ресурсную поддержку, то искусство берет на себя задачу смыслового наполнения. Именно оно превращает абстрактную «тему» в живые, эмоционально заряженные образы, которые способны затронуть каждого.