Тенденции и предпосылки противодействия экстремизму и терроризму в Японии: особенности государственной политики

Российской Федерации, Иркутск, Российская Федерация, ,

Введение. В предлагаемой публикации рассматриваются и разрабатываются научные подходы к формированию особенностей государственно-правовой политики противодействия экстремизму и терроризму в Японии. Используются эмпирические материалы правовой системы Японии (сведения, данные) из практики государственного и правового строительства данной страны. Параллельно изучается роль детерминант, напрямую или косвенно определяющих реальные перспективы возникновения в Японии экстремистских и террористических угроз.

В контексте осмысления государственно-правовой практики противодействия экстремизму и терроризму в Японии авторами предпринимается попытка выделить критерии схожести или различий подходов к пониманию противодействия экстремизму и терроризму в других странах современного мира, в частности в таких странах СевероВосточной Азии, как Российская Федерация, Китайская Народная Республика, Корейская Народно-Демократическая Республика, Республика Корея.

Материалы и методы. Тенденции и предпосылки противодействия экстремизму и терроризму в Японии изучались с применением классических общенаучных (диалектический метод познания, основанные на нем методы анализа, синтеза, индукции, дедукции, сравнения, аналогии и т. п.) и специальных методов познания, таких как метод контент-анализа, методы юридической компаративистской лингвистики, методы синтезирования эмпирического материала, метод юридической географии.

Результаты исследования позволили обоснованно предполагать, что Япония как интегрированное в общепризнанную практику международных отношений государство воспринимает сложность рассматриваемого социального явления и предпринимает комплекс мер, направленных против роста террористических угроз, выстраивает целенаправленную правовую государственную политику превентивной профилактики всех без исключения видов террористических актов, государственную политику, которая признает, что терроризм представляет угрозу международному миру и безопасности, препятствует развитию дружественных отношений между государствами, а также осуществлению основных прав и свобод человека.

Специально уполномоченные на то органы государственной власти, а также институты гражданского общества Японии непрерывно осуществляют мониторинг постоянно мимикрирующих форм и методов экстремизма и терроризма, способы их трансформации, совершенствования финансирования.

Япония не прекращает модернизировать национальный механизм государственной власти, составной частью которого является национальный механизм противодействия экстремизму и терроризму.

Уникальная национальная правовая политика Японии предполагает необходимость проведения профилактической работы, мониторинга действующего законодательства, специализированной информационной работы, укрепления социальных, экономических и культурных связей, настройки механизмов деятельности правоохранительных органов по пресечению правонарушений.

Выводы и заключения. В отличие от других государств Северо-Восточной Азии в Японии существуют реальные угрозы религиозного экстремизма и терроризма, имеются разногласия между отдельными религиозными объединениями, группами и сообществами в сфере вероисповедания.

В Японии существует большое разнообразие отдельных субъектов, маргиналов, политических объединений и групп, имеющих непримиримые разногласия, которые потенциально способны сформировать экстремистские либо террористические угрозы.

• 5.1.1.    Theoretical and Historical Legal Sciences (Legal Sciences)

Original article

TRENDS AND PREREQUISITES FOR COUNTERING EXTREMISM AND TERRORISM IN JAPAN: FEATURES OF STATE POLICY

Alexey V. Yurkovsky¹ , Pavel V. Nikonov²

1Irkutsk Law Institute (branch) of the University of the Prosecutor's Office of the Russian Federation, Irkutsk, Russian Federation, ,

• ²Baikal State University, Irkutsk, Russian Federation, Nikonov_PV@mail.ru , https://orcid.org/0000-0003-2721-0481

Introduction. The proposed publication examines and develops scientific approaches to shaping the specifics of the state and legal policy of countering extremism and terrorism in Japan. Empirical materials of the Japanese legal system are used, (information, data) from the practice of state and legal construction of this state. At the same time, the role of determinants that directly or indirectly determine the real prospects for the penetration of extremist and terrorist threats in Japan is being studied.

In the context of understanding the state and legal practice of countering extremism and terrorism in Japan, the authors attempt to identify the criteria of similarity or differences in approaches to understanding countering extremism and terrorism in other countries of the modern world, particularly in such countries of Northeast Asia as the Russian Federation, the People's Republic of China, the Democratic People's Republic of Korea, and the Republic of Korea.

Materials and Methods . The trends and prerequisites for countering extremism and terrorism in Japan were studied using classical general scientific methods (the dialectical method of cognition, methods of analysis, synthesis, induction, deduction, comparison, analogy, etc.), as well as special methods of cognition, such as the content analysis method, methods of legal comparative linguistics, methods of synthesizing empirical material, and the legal geography method.

The Results of the Study allow us to reasonably assume that Japan, as a state that is integrated into the generally recognized practice of international relations, perceives the complexity of the social phenomenon under consideration and takes a set of measures aimed at countering the growth of terrorist threats, building a targeted legal state policy, preventive measures for all types of terrorist acts without exception, and a state policy that recognizes that terrorism poses a threat to international peace and security, hinders the development of friendly relations between states, and impedes the exercise of fundamental human rights and freedoms.

Authorities and civil society institutions in Japan are continuously monitoring the constantly evolving forms and methods of extremism and terrorism, as well as their transformation and financing.

Japan continues to modernize its national government mechanism, which includes a national mechanism for countering extremism and terrorism.

Japan's unique national legal policy requires preventive measures, monitoring of existing legislation, specialized information dissemination, strengthening social, economic, and cultural ties, and adjusting the mechanisms of law enforcement agencies.

Findings and Conclusions. Unlike other countries in Northeast Asia, Japan faces real threats of religious extremism and terrorism, as well as disagreements between individual religious organizations, groups, and communities.

Противодействие экстремизму и терроризму в любом государстве современного мира, и Япония в данном вопросе не является исключением, по нашему мнению, представляет собой совокупность осознанных, волевых системных, целенаправленных усилий, разнообразных элементов механизма государственной власти (государственных и муниципальных органов и учреждений, институтов гражданского общества и т. п.), ориентированных на противостояние различным (правовым и неправовым), но всякий раз особо опасным явлениям, ассоциирующимся с проявлениями экстремизма и терроризма.

Противодействие экстремизму и терроризму в Японии как правовое отношение предполагает концентрацию разнонаправленных усилий всех элементов механизма государственной власти в сфере профилактики, борьбы с экстремизмом и терроризмом, в сфере устранения либо минимизации вреда, причиненного актами экстремизма и террористическими правонарушениями. Противодействие экстремизму и терроризму в Японии осуществляют как специализированные органы и учреждения механизма государственной власти, так и разнообразные субъекты политической системы, институты гражданского общества.

Если воспринимать с точки зрения понимания противодействие экстремизму и терроризму в объективном смысле, в качестве элемента национальной системы права, ее структуры, то в Японии целесообразно рассматривать правовую общность, совокупность правовых предписаний, регламентирующих правовые меры и средства противодействия экстремизму и терроризму, которые, по нашему мнению, делятся на два вида – содержащиеся в источниках международного публичного права, признаваемых Японией, и содержащиеся в источниках, используемых национальной системой права Японии (нормативных правовых актах и нормативных договорах). Для японской юридической практики близка романо-германская правовая традиция.

Япония как интегрированное в общепризнанную практику международных отношений государство придерживается базовых принципов международного права, которые, по нашему мнению, могут рассматриваться в качестве основных начал, принципов противодействия экстремизму и терроризму как на международном, так и на национальном уровнях правового регулирования.

Современные социально-политические, государственно-правовые тенденции противодействия экстремизму и терроризму и реформирование системы средств и методов противодействия политическому и иному экстремизму в Японии выстраиваются на основе ряда источников права, среди которых такие, как Международная конвенция о борьбе с захватом заложников от 17 декабря 1979 г.1, Конвенция о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов от 14 декабря 1973 г.2, Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов от 16 декабря 1970 г.3, Конвенция о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов, от 14 сентября 1963 г.4, Сан-Францисский мирный договор – договор между частью стран антигитлеровской коалиции и Японией от 8 сентября 1951 г.5, Договор о взаимном сотрудничестве и гарантиях безопасности между США и Японией от 19 января 1960 г.6, Японо-Китайский договор о мире и дружбе от 29 сентября 1972 г.7, Соглашение о стратегическом партнерстве между Европейским союзом и его странами-членами, с одной стороны, и Японией, с другой стороны, от 17 июля 2018 г.8. Сторонами Соглашения о стратегическом партнерстве являются: Европейский союз, страны-члены ЕС (Австрия, Бельгия, Болгария, Великобритания (вышла из состава ЕС 1 февраля 2020 г.), Венгрия, Греция, Дания, Ирландия, Испания, Италия, Кипр, Латвия, Литва, Люксембург, Мальта, Нидерланды, Польша, Португалия, Румыния, Словакия, Словения, Финляндия, Франция, ФРГ, Хорватия, Чехия, Швеция, Эстония) и другие источники международного права.

Япония оказывает большое влияние на развитие обстановки в Азиатско-Тихоокеанском регионе современного мира, особенно в его Северо-Восточной части, поддерживает дипломатические отношения с большинством стран ООН, за исключением КНДР.

В двусторонних отношениях с Российской Федерацией Япония придерживается неоднозначной, сложной, порой противоречивой политики, которая связана с мировой историей. До настоящего времени между Японией и Российской Федерацией отсутствует мирный договор.

Особую позицию Япония демонстрирует в отношении террористических ядерных угроз. Япония – страна, которая дважды подвергалась ядерной и радиационной опасности: ядерной бомбардировке в 1945 году (Хиросима и Нагасаки) и аварии на АЭС Фукусима-1 (11 марта 2011 г.).

Япония официально придерживается безъядерного статуса с 1967 года, основываясь на «трех неядерных принципах»: не производить, не владеть и не размещать ядерное оружие на своей территории. Будучи единственной страной, пострадавшей от ядерных бомбардировок, Япония активно поддерживает режим Договора о нераспространении (ДНЯО) и стремится к миру без ядерного оружия [1, с. 9].

Япония является участником Международной конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма от 13 апреля 2005 г. и в связи со взятыми на себя международными обязательствами принимает необходимые меры в области внутреннего законодательства для обеспечения того, чтобы преступные деяния, подпадающие под действие Международной конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма, в частности направленные или рассчитанные на создание обстановки террора среди населения, группы лиц или конкретных лиц, ни при каких обстоятельствах не подлежали оправданию по каким-либо соображениям политического, философского, идеологического, расового, этнического, религиозного или иного аналогичного характера и влекли наказание сообразно степени их тяжести9.

В соответствии с базовыми началами Международной конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма в Японии приняты такие документы, как План действий по предотвращению терроризма 10 и План действий по предупреждению терроризма транснациональной организованной преступности и мерам по противодействию международному терроризму11, предполагающие реализацию механизма государственной власти в условиях возникновения обстоятельств, предусмотренных названным источником международного права.

При этом по вопросам ядерной безопасности Япония активно участвует в разнообразных направлениях двусторонних публично-правовых международных отношений [2, с. 106].

Особенности внешней политики и международных отношений современной Японии не могли не сказаться на национальной правовой системе.

Система источников права, направленных на противодействие экстремизму и терроризму в Японии, включает в себя государственные законы, административные нормативные правовые акты правительства Японии и нормативные правовые акты органов государственной власти в административно-территориальных единицах, нормативные правовые акты органов местного самоуправления, регламентирующие основные права и свободы, законные интересы субъектов конституционного права Японии, а также интересы конституционно-правового регулирования Японии.

К числу источников права, направленных на регулирование общественных отношений, связанных с противодействием экстремизму и терроризму, можно отнести:

• 1.    Конституцию Японии 日本国憲法 (nihonkokukenpo)¹², закрепляющую основы государственного строя, форму правления, структуру органов власти и территориальное устройство Японии, выполняющую стабилизирующую функцию обеспечения устойчивости функционирования государственных институтов и внешнеполитическую позицию государства на международной арене.

• 2.    Уголовный кодекс Японии от 24 апреля 1907 г., который определяет перечень экстремистских и террористических преступлений. Нормы данного закона позволяют установить основные квалификационные признаки рассматриваемых деяний и наказания за совершение соответствующих преступлений.

• 3.    Закон Японии от 18 мая 2022 г. «О содействии обеспечению национальной безопасности посредством комплексного осуществления экономических мер»¹³, имеющий программный характер и определяющий совокупность государственных средств и мероприятий, направленных на противодействие угрозам национальной безопасности.

• 4.    Закон Японии от 13 ноября 2014 г. «О противодействии терроризму для защиты граждан и общественной безопасности» ¹⁴ , устанавливающий дефинитивные описания таких категорий, как «поддержка терроризма», под которой, в частности, подразумеваются продажа оружия незаконным вооруженным формированиям, а также предоставление им «земли, зданий, товаров и услуг». Данный закон вводит классификацию первичных и вторичных спонсоров терроризма и в соответствии с ней дифференцирует наказание для признанных виновными по такому обвинению.

• 5.    Основы государственной политики в области национальной обороны от 20 мая 1957 г.¹⁵, регламентирующие вопросы компетенции государственных органов и учреждений в процессе обеспечения обороны государства.

• 6.    Закон Японии «Об общенациональном референдуме»¹⁶, призванный вовлекать институты гражданского общества в решение наиболее важных государственно-правовых вопросов Японии, в том числе вопросов противодействия экстремизму и терроризму.

• 7.    Закон Японии «О выборах на государственные должности» ¹⁷.

• 8.    Закон Японии от 17 апреля 1947 г. «О местном самоуправлении» ¹⁸, который относит некоторые аспекты государственной политики в сфере противодействия экстремизму и терроризму к вопросам местного значения.

• 9.    Закон Японии от 31 декабря 1946 г. «О специальных мерах, связанных с возвращением Окинавы» ¹⁹ , регламентирующий особенности осуществления государственной политики на Окинаве.

Помимо указанных в Японии, существуют и другие источники права, а также акты толкования, реализации и применения права в сфере противодействия экстремизму и терроризму.

Можно предположить, что экстремизм и терроризм признаются конституционными антиценностями, а обеспечение противодействия экстремизму и терроризму в Японии является конституционно-правовой ценностью.

Данный вопрос неоднократно рассматривался авторами в ряде публикаций [3, с. 96].

В конституционном праве Японии присутствуют как личные интересы отдельных участников общественных отношений, индивидов, так и групповые интересы – интересы отдельных социальных групп, интересы общества и интересы государства (в узком и широком смыслах [4, с. 135]).

Консервативные структурные изменения функционирования социальной системы Японии свидетельствуют уже не об обществе так называемой социальной стратификации, а о социальном устройстве либерально-демократического типа, демонстрирующем стабильную динамику [5, с. 90–101].

Законодательство Японии по борьбе с терроризмом и экстремизмом сочетает строгие уголовные меры (277 видов преступлений) [6, p. 89–101], к числу которых можно отнести: ст. 103 Уголовного кодекса Японии «Сокрытие преступника», ст. 106 «Беспорядки», ст. 117 «Взрыв взрывоопасного предмета», ст. 201 «Приготовление к убийству», ст. 202 «Участие в самоубийстве и убийстве с согласия», ст. 205 «Убийство, причиненное путем телесного повреждения», ст. 208-II «Сборище с приготовлением орудий преступления», ст. 235-II «Незаконный захват недвижимой собственности» и другие преступления, предусмотренные нормами Уголовного кодекса Японии» 20 и нормами, регламентированными другими источниками права Японии (уголовное законодательство Японии не кодифицировано).

В российском компаративистском дискурсе проблему определения признаков экстремистских преступлений в уголовном праве Японии подробно рассматривает А. В. Иванисов, который справедливо описывает их как правовые превентивные меры, регламентированные в общерегулятивных предписаниях, содержащихся в нескольких антиэкстремистских, антитеррористических источниках права (включая нормы о международном сотрудничестве Японии) [7, с. 111–112].

А. Х. Рамазанов также относит нормы, регламентирующие деятельность правоохранительных органов, к разряду превентивных мер [8, с. 31–33].

Равнозначной точки зрения придерживается П. Н. Кобец, который, проводя исторический анализ японской правовой системы, включает в число ключевых нормы, направленные на борьбу с финансированием терроризма, и меры безопасности на транспорте и объектах инфраструктуры [9, с. 17–23].

Закон Японии «О борьбе с финансированием терроризма»21 регулирует вопросы предотвращения финансирования экстремизма и терроризма, отмывания денег, принятия мер в рамках выполнения международных обязательств. Данный закон находится в системном единстве и коррелируется с Законом Японии «О международной помощи в проведении расследований»22, Законом Японии «О борьбе с организованной преступностью»23, Законом Японии «О выдаче»24 [10, с. 369–372].

В соответствии с названным законом Уголовный кодекс Японии ужесточил наказание за поддержку террористов, в частности за предоставление им «земли, зданий, товаров и услуг». В Японии данные деяния караются тюремным сроком до десяти лет, а также штрафом в размере 10 миллионов иен (86,2 тысячи долларов)25.

В рамках профилактической деятельности в соответствии с Законом Японии «О контроле над организациями» с 1952 года и по настоящее время осуществляется правовой мониторинг, на основе которого принимаются решения об ограничении деятельности экстремистских групп, таких как «Аум Синрике», после атак в метро [11, с. 460–464], а также организаций, чья деятельность может быть направлена на предотвращение экстремизма, основанного на национальной или расовой нетерпимости [12, с. 30–32].

Полагаем, что объективную позицию об особенностях японской правоохранительной политики в сфере противодействия экстремизму и терроризму высказал П. Н. Кобец, согласно которому профилактической работе способствуют не только комплексные криминологические исследования, но и различные специализированные организации [9, с. 17–21].

Особую роль в обеспечении социальной стабильности в японском обществе играют крупные финансовые корпорации: Toyota (автомобилестроение), Toshiba (электроника), Honda (автомобилестроение), Sony (электроника), Keyence (технологии) и другие, формирующие особую эффективную систему противодействия политическому и иному экстремизму на территории страны. Практическая ценность опыта Японии заключается в особенностях взаимоотношений государства с крупными транснациональными корпорациями, которые самостоятельно заинтересованы в обеспечении социальной стабильности для продвижения собственных экономических и политических интересов.

Частные компании выделяют финансирование различным университетским лабораториям, исследовательским институтам для проведения исследований по применению науки и продвижению технологий в борьбе с терроризмом [13, с. 21–31]. Концепция «безопасности и защищенности» используется как по инициативе правительства, так и по инициативе крупных промышленных корпораций, обладает значительной популярностью и поддержкой граждан Японии.

Существуют различные подходы к классификации субъектов экстремистской и террористической деятельности, представляющих, по нашему мнению, отдельную тему исследования, рассмотрение которой может иметь значение для науки.

Применительно к предлагаемому направлению исследования полагаем уместным гипотетически высказать постулат о том, что все виды акторов экстремистской и террористической деятельности в Японии можно разделить на три группы.

• 1.    Единоличные субъекты. Отдельные люди маргинального типа мышления и поведения. Приведем наиболее известные исторические факты: 29 апреля (11 мая) 1891 г. в японском городе Оцу во время восточного путешествия цесаревича Николая Александровича (будущего императора Николая II) японский полицейский Цуда Сандзо нанес наследнику российского императора два удара саблей; 27 декабря 1923 г. Дайсукэ Намба совершил покушение на наследного принца Хирохито, Юкио Мисима с пятью членами общества «Татэнокай» (яп. 楯の会 , «Общество щита») приехал на базу сухопутных войск Сил самообороны в Итигае, где взял в заложники командующего базой. С балкона кабинета командующего он обратился к солдатам с призывом совершить государственный переворот. Однако театрализованная попытка государственного переворота была личным составом базы преимущественно проигнорирована, и Мисима покончил с собой, совершив традиционный японский обряд сэппуку (харакири). 8 июля 2022 г. Тэцуя Ямагами смертельно ранил видного члена либерально-демократической партии Японии – экс-премьер-министра Японии Синдзо Абэ.

• 2.    Организованные, как правило, политические или религиозные экстремистские или террористические организации.

• 3.    Сетевые международные экстремистские и террористические организации.

В феврале 1936 года 22 офицера и свыше 1 400 унтер-офицеров и солдат (которым были близки идеи национал-социализма), выступавших под лозунгами реставрации Сёва ( 昭和維新 ) и девизом «Сонно токан» ( 尊皇討奸 ) («уважай Императора, свергни зло»), совершили попытку государственного переворота в японской армии.

Современные исследователи выделяют такие японские экстремистские организации, как «Антивоенный молодежный комитет» (Хансэн сэйнэн иинкай, сокращенно – Хансэнин), «Сэкигунха» («Красная армия»), «Аум синрикё» и другие [14, с. 177–186].

Основными чертами международных экстремистских и террористических организаций являются глобализация, профессионализация и опора на экстремистскую идеологию. Также можно отметить использование террористов-самоубийц, угрозу использования неконвенционального (ядерного, химического или бактериологического) оружия [15, с. 59].

Под неконвенциональным оружием принято понимать виды вооружений, не относящиеся к оружию массового поражения, включающие все виды огнестрельного, реактивного, ракетного, бомбового, минно-взрывного, огнеметно-зажигательного, торпедного оружия, средства непосредственного поражения, которые снаряжаются бризантными взрывчатыми веществами или зажигательными смесями, а также холодное оружие. Следует отметить, что личное ношение частными лицами и использование оружия для самообороны законодательством Японии не предусмотрено26.

В истории Японии обнаруживалось присутствие таких международных экстремистских и террористических организаций, как Организация освобождения Палестины (далее – ООП), признаваемой в разное время союзниками Японии (США, Францией и другими странами) организацией, способствующей террористической деятельности.

До подписания соглашений в Осло в 1993 году27 ООП вела боевую деятельность, и США в 1987 году признали ее террористической организацией. После того, как в ходе подготовки решений Соглашений в Осло ООП официально признала Резолюции 24228 и Резолюции 338 Совета безопасности ООН 29 и заявила об отказе от стремления к уничтожению Израиля и методов террора, Израиль стал относиться к ООП как к партнеру по переговорам. На данный момент ООП действует легально и имеет статус наблюдателя в ООН. Ни в одной стране мира, в том числе в Японии, США и Израиле, ООП в настоящее время официально террористической организацией не объявлена.

Сегодня Японией признан террористическими ряд известных международных социальных образований – «Аль-Каида», «Братья-мусульмане», «Исламское государство», «Конграгел» (бывшая Рабочая партия Курдистана), «Реальная ИРА» и другие.

В отличие от других государств Северо-Восточной Азии, таких как Корейская Народно-Демократическая Республика, Республика Корея и Монголия, в Японии существуют реальные угрозы религиозного экстремизма и терроризма [16, с. 53–68]. Общее число религий и количество их адептов трудно поддается точному определению [17, с. 28–33], так как, во-первых, идет непрерывный процесс исчезновения одних и появления других групп часто в результате раскола или объединения прежде существовавших, а, во-вторых, сведения о численности последователей того или иного религиозного течения базируются на представляемых лидерами этих групп данных, как правило, завышенных [18, с. 556–572].

Можно выделить виды религиозных организаций, имеющих разногласия в сфере вероисповедания и потенциально способных сформировать экстремистские либо террористические угрозы. К таким организациям следует отнести группы, исповедующие диаметрально противоположные вероисповедования, например, так называемые группы религиозного согласия [19, с. 28–34], неосинтоистские, метабуддийские [20, с. 280-291], неоконфуцианские» [21, с. 99–100]. Несмотря на различия в базовых установках синтоизма, буддизма или конфуцианства, ставших истоками новых религий, все религиозные новообразования имеют много общих характеристик, что позволяет использовать примеры неосинтоистских сект и групп религиозного согласия.

Японские средства массовой информации подробно освещали судебный процесс над главой террористической организации «Аум синрикё» Асахарой [22, с. 75–80].

Терроризм в Японии не исчерпывается вышеперечисленными случаями. В XX в. состоялось немало заговоров, покушений и политических убийств, которые можно было бы отнести к террористическом актам, однако и рассмотренные самые характерные в этом отношении события позволяют проследить основные особенности и эволюцию террористического движения в Японии [20, с. 280-291], особенности формирования интересов в праве и интересов правового регулирования, ценностно-ориентационные параметры японской государственной правовой политики, особенности национальной концепции конституционно-правового регулирования [23, с. 53–68.].

Если сравнивать практику Японии с практиками таких государств, как Российская Федерация и Китайская Народная Республика, то можно отметить, что им свойственны все известные мировой практике виды террористических угроз, наличие системных мер противодействия в рамках национальных правовых политик.