Теневая экономика в новых регионах России

DOI:

Социально-экономическая интеграция Донецкой и Луганской Народных Республик, Запорожской и Херсонской областей в экономику Российской Федерации представляет собой беспрецедентный по масштабу и сложности процесс системной трансформации, который охватывает не только законодательство, инфраструктуру, но и глубокую перестройку хозяйственных связей социальной сферы. В этом комплексном преобразовании одним из ключевых направлений выступает снижение уровня теневой экономики, которая в условиях переходного периода, как правило, усиливается по причинам политической нестабильности, неблагоприятного социального и финансового положения населения, низкой эффективности экономической системы и несовершенства законодательства, как показал опыт Российской Федерации 1990-х годов.

Природа теневой экономики как социально-экономического явления обусловливает невозможность ее полного устранения, а наличие определенных экономических, социальных и политических условий и факторов – изменение ее количественных (масштабов теневого сектора) и качественных (форм теневой экономики) характеристик.

В период с 2022 по 2025 г. в новых регионах России активно проявились такие формы теневой экономической активности, как подпольное производство, теневая занятость, уклонение от налогообложения, что обусловлено кризисной ситуацией, в которой теневая экономика потенциально более эффективна для хозяйствующих субъектов, компенсируя слабость социально-экономических функций формальной экономики.

В этой связи традиционно рассматриваемая в экономической науке как негативный феномен, подрывающий фискальную базу государства и искажающий рыночные механизмы, теневая экономика применительно к новым регионам должна изучаться как явление, имеющее более сложный характер. Классические модели, объясняющие теневую экономику через призму высокого налогового бремени, избыточного регулирования или коррупции в стабильных системах, оказываются недостаточными для анализа ситуации, где устройство формальной экономической системы было разрушено, а новые институты находятся в стадии становления. В этом качестве она выполняет не только деструктивные, но и критически важные адаптивно-стабилизирующие функции.

Цель настоящей работы – провести анализ двойственной роли теневой экономики в новых субъектах РФ, выявив ее причины, отраслевую структуру, негативные последствия и адаптивные функции, что позволит сформулировать научно обоснованные рекомендации для органов власти по выработке эффективной стратегии в отношении неформального сектора экономики на новых территориях.

Объекты и методы исследования

Для достижения поставленной цели был проведен анализ теневой экономики в экономической системе новых регионов, находящейся в состоянии глубокой трансформации, что позволило установить взаимосвязи теневого сектора, формальной экономики, государственных институтов и социальной сферы.

Применение структурно-функционального подхода дало возможность выделить основные структурные компоненты теневой экономики (неформальная занятость, теневая посредническая деятельность, «гаражная экономика», личные подсобные хозяйства) и проанализировать выполняемые ими конструктивные и деструктивные функции, проявляющиеся во внутренней противоречивости и двойственности исследуемого феномена.

Исследование опирается на принципы институциональной экономической теории, которая акцентирует внимание на роли формальных и неформальных институтов в формировании экономического поведения. В контексте новых регионов это позволило объяснить возникновение и масштабы теневой экономики как рациональную реакцию экономических агентов на «институциональный вакуум» – ситуацию правовой неопределенности и слабости формальных правил игры.

Результаты и обсуждение

Теневая экономика в новых регионах России в период 2022–2025 гг. представляет собой во многом альтернативную систему жизнеобеспечения и хозяйствования, возникшую как рациональный ответ экономических агентов на коллапс прежних институтов и физическое разрушение реального сектора, ее масштабы отражают рациональную реакцию экономических агентов на «институциональный вакуум» – ситуацию правовой неопределенности и слабости формальных правил игры [Еремина, 2023, с. 16]. В этом качестве теневая экономика выполняет критически важные адаптивно-стабилизирующие функции, выступая одновременно и как вызов для государственного управления, и как ресурс для восстановления, потенциал которого может быть использован при формировании и реализации экономической политики.

Масштабы и структура теневой экономики в новых регионах России определяются уникальной комбинацией нескольких основных условий:

• 1.    Эффект «колеи», или исторической инерции. Донбасс, как и многие другие старопромышленные регионы постсоветского пространства, еще до 2014 г. характеризовался значительным уровнем неформальных экономических отношений. Практики ухода от налогов, неформальной занятости и «серого» бизнеса были глубоко укоренены в хозяйственной культуре, что создало почву для их дальнейшего разрастания.

• 2.    Активно изменяющаяся в сторону нестабильности политическая ситуация и последовавшая за этим экономическая блокада. Физическое уничтожение или остановка крупных промышленных предприятий – основы формальной экономики и занятости – привело к высвобождению огромного количества рабочей силы [Сейтумерова, 2024, с. 282]. Одновременно были разорваны десятилетиями складывавшиеся производственные и логистические цепочки. Введенные против России и непосредственно против новых регионов международные санкции усугубили ситуацию, создав дефицит широкого спектра товаров [Любовцева и др., 2022, с. 9; Портанский, 2023, с. 10]. Этот вакуум не мог быть мгновенно заполнен формирующимися формальными структурами. В данных условиях именно гибкие неформальные сети взяли на себя функцию жизнеобеспечения. Как отмечают Ю.А. Ляшенко и А.В. Мешков, на начальном этапе после 2014 г. экономическая деятельность в ДНР и ЛНР была ограничена, в основном, гуманитарной помощью и несистемными поставками [Ляшенко и др., 2023, с. 294].

• 3.    «Институциональный вакуум». Процесс перехода из украинского правового поля в российское создал ситуацию правовой неопределенности, в условиях которой уход в «тень» часто является не злонамеренным уклонением, а рациональной стратегией минимизации рисков, связанных с непредсказуемостью правовой системы [Еремина, 2023, с. 18]. Экономические агенты предпочитают действовать в рамках понятных, зачастую нелегитимных,

  правил межсубъектного взаимодействия в процессе хозяйствования. Такая же ситуация была характерна для «перестроечной» экономики России 1990-х гг. и является классическим примером «институциональной ловушки», когда неэффективные, но устойчивые неформальные нормы блокируют развитие эффективных формальных институтов [Авдеев, 2023, с. 71].

Сформировавшаяся в условиях соблюдения российского законодательства теневая экономика имеет сложную структуру, для которой характерно соотношение множества форм и отраслей (табл. 1).

Первая и самая массовая форма теневой экономики – неформальная занятость – задействована в широком спектре отраслей: от самозанятых, оказывающих бытовые услуги, до работников, нанятых без официального оформления на стройках, в сельском хозяйстве, в мелкой торговле. Для сотен тысяч людей, потерявших место работы, такая занятость стала основной стратегией выживания [Гаврилов, 2023, с. 48].

Вторая форма – теневая посредническая деятельность – основана на преодолении логистических разрывов и санкционных барьеров, включая деятельность «челноков» и сетей «параллельного импорта», насыщая местный рынок товарами первой необходимости, запчастями, медикаментами, которые не могут быть оперативно поставлены крупными ритейлерами [Дорофеев, 2024, с. 38; Портан- ский, 2023, с. 11]. По данным Министерства доходов и сборов ДНР за 2020 г., основными товарами импорта были машины и оборудование, продукты питания и лекарства, что косвенно указывает на критическую важность этих потоков [Ляшенко и др., 2023, с. 294].

Третья форма – «гаражная экономика». Это мелкомасштабное, нерегистрируемое производство товаров и услуг (стройматериалы, продукты питания, ремонт техники), ориентированное на удовлетворение локального спроса в условиях отсутствия доступа к кредитованию и сложности формальных процедур [Ковалев, 2022, с. 2080].

Четвертая форма – личные подсобные хозяйства, представляющая собой мелкое производство и незарегистрированный сбыт продукции, произведенной в отраслях сельского хозяйства.

Признание адаптивной роли теневой экономики при современных реалиях не устраняет ее фундаментально деструктивных последствий.

Во-первых, фискальный ущерб, когда каждый рубль, заработанный в «тени», – это рубль, с которого не уплачены налоги и социальные взносы, что замедляет достижение финансовой самостоятельности регионов [Белоусова и др., 2024, с. 215; Лысенко, 2024, с. 55]. По некоторым оценкам, в целом по России теневая часть доходов в ВВП может составлять от 16 до 20 % [Гаврилов, 2023, с. 46].

Таблица 1. Отраслевая структура теневого сектора в новых регионах РФ, 2023–2024 гг., % от общего объема теневой экономики

Table 1. Sectoral structure of the shadow sector in new regions of the Russian Federation, 2023–2024, % of the total shadow economy

Формы теневой экономики	Экспертная оценка, %	Отрасли
Неформальная занятость	40–50	Строительство и ремонт, бытовые услуги, репетиторство, уход за больными и детьми, работа без оформления в торговле и общепите
Теневая посредническая деятельность	25–35	Челночная» торговля, неформальный импорт потребительских товаров и запчастей, нелиц ензирован-ная розничная торговля
Гаражная экономика	10–15	Производство стройматериалов, продуктов питания (выпечка, консервация), ремонт техники и автомобилей, пошив одежды
Личные подсобные хозяйства	5–10	Производство продукции в сельскохозяйственных отраслях для продажи, минуя официальные рынки и переработчиков

Примечание. Составлено по: [Ковалев, 2022, с. 2085; Теневая экономика … , 2024, с. 34].

Во-вторых, искажение конкурентной среды, когда предприятия теневого сектора несправедливо имеют конкурентные преимущества. Экономя на налогах, социальных отчислениях, расходах на соблюдение экологических, санитарных и технических норм, они имеют возможность устанавливать более низкие цены на свои товары и услуги. Это ставит в заведомо проигрышное положение легальный бизнес с полной регуляторной и налоговой нагрузкой. В результате создается замкнутый круг: легальная деятельность становится экономически нерациональной, что демотивирует «белых» инвесторов, в том числе крупные российские компании, и подталкивает даже добросовестных предпринимателей к уходу в «тень» для выживания.

В-третьих, социальная уязвимость занятого в теневом секторе населения. За кажущейся выгодой неформальной занятости скрывается огромная социальная уязвимость. Задействованные в теневом секторе крупные массы рабочей силы лишены базовых прав и гарантий, предусмотренных трудовым законодательством: оплачиваемых отпусков и больничных, защиты от производственного травматизма. Основной проблемой при этом является отсутствие отчислений в Пенсионный фонд и Фонд социального страхования. Это означает, что сегодня, обеспечивая свое выживание, рабочие лишены права на достойную пенсию в будущем и на полноценное медицинское обслуживание. В краткосрочной перспективе это стратегия выживания, но в долгосрочной – формирование будущего бремени для системы социального обеспечения, которая на данный момент не пополняется соразмерными вкладами [Гаврилов, 2023, с. 51].

В-четвертых, криминализация общества, поскольку масштабная теневая экономика неизбежно становится благоприятной средой для коррупции и организованной преступности. Как отмечает И.К. Лось, наличие частной собственности в условиях слабого государственного регулирования может приводить к развитию теневой экономики и коррупции [Лось, 2024, с. 165]. Неформальные денежные потоки трудно отследить, что создает возможности для их сращивания с криминальными схемами, контрабандой, отмыванием денег. Это подрывает усилия по интеграции новых регионов в правовое поле Российской Федерации.

Более того, наличие крупного неучтенного сектора делает экономику «непрозрачной» для государства, что кардинально затрудняет макроэкономическое прогнозирование, планирование и реализацию государственной политики, поскольку значительная часть хозяйственной жизни протекает вне поля зрения и контроля регулирующих органов.

Несмотря на негативные аспекты, в специфических условиях новых регионов теневая экономика играет также и адаптивно-стаби-лизирующую роль, проявляющуюся через ряд критически важных функций, среди которых следует отметить: «социальный амортизатор», экономическую взаимосвязь регионов, инкубатор предпринимательства.

Важнейшей позитивной функцией является роль социального амортизатора. Неформальный сектор стал главным «работодателем», предоставив домашним хозяйствам возможность получать доход и предотвратив гуманитарную катастрофу.

Обеспечение экономической взаимосвязи регионов проявляется в том, что теневая посредническая деятельность способствует налаживанию поставок жизненно важных товаров, связывая локальные экономики с общероссийским рынком [Дорофеев, 2024, с. 40]. С одной стороны, это повышает уровень жизни населения, с другой – дает возможность бизнесу получать прибыль в условиях дефицита [Ляшенко и др., 2023, с. 295].

Кроме того, теневая экономика играет роль инкубатора предпринимательства, поскольку теневой сектор служит полигоном с низкими барьерами для входа, где люди могут протестировать бизнес-идеи и накопить капитал [Трофимова, 2024, с. 85].

Двойственная природа теневой экономики проявляется в сочетании очевидных негативных последствий и скрытой, но проявляющейся в кризисный период адаптивно-стабилизирующей роли. В новых регионах Российской Федерации она находит отражение как в деструктивных, так и в конструктивных функциях, что должно иметь приоритетное значение для формирования и реализации региональной экономической политики и государственного управления. Поэтому борьба с теневой экономикой только как с нега- тивным явлением становится неактуальной и должна трансформироваться из политики подавления в политику управления и трансформации с использованием теневого сектора как индикатора интеграционных процессов.

Размер и структура теневого сектора служат «барометром» реального состояния институционального климата. Если доля неформального сектора остается высокой, это сигнализирует о провалах в государственной политике: чрезмерных административных барьерах, несправедливой налоговой системе или низком доверии к государственным институтам [Теневая экономика … , 2024, с. 45]. Таким образом, мониторинг теневой экономики должен стать одним из ключевых показателей эффективности (KPI) для региональных администраций.

Таким образом, теневая экономика имеет не только отрицательные, но и положительные черты:

– способствует росту ВРП при переводе теневых доходов в официальный спрос, стимулирующий предложение официального сектора экономики;

– снижает фактический уровень безработицы за счет трудоустройства части безработных на теневом рынке труда;

– теневая деятельность предприятий, приводящая к сокращению средних издержек, способствует предотвращению их банкротства.

В этой связи вместо тотальной «войны с тенью» представляется более целесообразной стратегия «управляемой формализации», цель которой – не уничтожение теневой экономики, а трансформация ее функций в официальный сектор. Государство должно сделать формальную экономику настолько доступной и выгодной, чтобы она естественным образом перетянула на себя адаптивные функции неформального сектора. Одним из ключевых инструментов такой политики стало создание свободной экономической зоны на территориях ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей до конца 2050 г. [Виндижева, 2024, с. 38]. Этот механизм предоставляет значительные преференции для инвесторов, что должно стимулировать приток капитала и легализацию бизнеса (табл. 2).

Создание свободной экономической зоны имеет как преимущества, так и недостатки. Как отмечает Б.Ч. Виндижева, освобождение от уплаты налогов ведет к отсутствию собственных налоговых доходов у регионов в кратко- и среднесрочной перспективе. Также существует риск, что предприятия будут искусственно занижать прибыль для продления периода пользования льготами [Виндижева, 2024, с. 39–40]. Поэтому важно не просто привлекать резидентов, но и контролировать выполнение ими обязательств.

В новых регионах необходимо применение инвестиционно-ориентированного механизма

Таблица 2. Основные налоговые льготы для участников свободной экономической зоны в новых регионах РФ

Table 2. Main tax benefits for participants in the free economic zone in new regions of the Russian Federation

Налог	Ставка на территории СЭЗ	Особенности применения льгот
Налог на прибыль	0–13,5 %	В федеральный бюджет – 0 % в течение 10 лет с момента получения прибыли. В региональный бюджет – ставка определяется законами субъектов. Ускоренная амортизация с коэффициентом 2
Страховые взносы	7,6 %	Пониженный тариф для новых участников на весь период действия СЭЗ
Акциз на жидкую сталь	0 %	Для участников, осуществляющих инвестиционные проекты в металлургии
НДПИ (уголь, железная руда)	0 руб.	Льгота действует в пределах объема капитальных вложений
Налог на имущество организаций	0 %	В течение 10 лет с момента принятия объекта на учет
Земельный налог	0 %	Сроком на 3 года с момента возникновения права собственности на участок

Примечание. Составлено по: [Виндижева, 2024, с. 39].

бюджетно-налогового регулирования, основанного на программно-целевом бюджетировании [Чернякова, 2024, с. 75] с целью поддержки приоритетных отраслей хозяйствования: развития портовой инфраструктуры и логистики, аграрного сектора, промышленности и наукоемких производств [Сейтумерова, 2024, с. 283]. Успех такой политики можно измерять через систему ключевых показателей эффективности (KPI), включающих показатели продукта, эффективности и качества [Чернякова, 2024, с. 77].

В современной российской практике разработка мер по борьбе с теневой экономикой основывается на применении обобщенных статистических данных по стране без учета региональных особенностей: регионального уровня теневой экономики, ее структуры, местных традиций ведения бизнеса и менталитета населения, характерных факторов возникновения и развития теневой экономики.

Однако, в силу того, что теневая экономика регионов России «этнически специфична» [Иншаков и др., 2008, с. 209], процесс формирования экономической политики в ее отношении для ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей должен осуществляться при непосредственном участии региональных органов государственной власти и учитывать реальную социально-экономическую ситуацию на микроуровне, что позволит создать условия для сокращения уровня теневой экономики в регионах и устранить реальные причины ведения хозяйственной деятельности в теневом секторе.

Для этого, помимо оптимизации системы налогообложения, необходимо решение ряда других задач:

• 1.    Развитие региональной социальной инфраструктуры и повышение уровня жизни населения, позволяющее нивелировать одну из главных причин возникновения и развития теневой экономики. Сюда относится, во-первых, совершенствование адресности поддержки социально незащищенных слоев населения; во-вторых, повышение качества предоставляемых общественных благ; в-третьих, постоянное регулирование минимального размера оплаты труда.

• 2.    Создание условий, максимально благоприятных для ведения бизнеса в официальном секторе путем снижения трансакционных издержек и посредством разработки специаль-

• ной программы государственной поддержки малого и среднего предпринимательства в новых регионах России.

• 3.    Регулирование трудовой деятельности, предполагающее разработку комплекса мер по сокращению неофициальной занятости населения с учетом региональной специфики: стимулирование трансформации трудоспособного населения из сферы домашних хозяйств в более развитую форму организации производственной деятельности; перевод скрытой занятости в официальный сектор экономики посредством реализации программ развития реального сектора, программ развития малого и среднего бизнеса с целью снижения уровня безработицы и создания менее капиталоемких рабочих мест; совершенствование системы выявления и пресечения незаконной миграции.

• 4.    Регулирование денежного обращения, способствующее большей прозрачности финансовых операций, и предполагающее, прежде всего, полную интеграцию системы безналичных расчетов ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей в банковскую систему Российской Федерации.

В силу невозможности ранжирования изложенных задач по приоритетности и важности относительно достижения основной цели экономической политики в отношении теневой экономики, а также в связи с необходимостью обеспечения комплексного воздействия на специфические причины возникновения и распространения теневой экономики в новых регионах, решение всех изложенных задач целесообразно осуществлять одновременно и систематически.

При таком комплексном, многостороннем подходе к сокращению уровня теневой экономики одной из приоритетных задач региональных органов власти становится учет интересов всех субъектов экономической системы (государства, домашних хозяйств и предпринимателей), которые зачастую вступают в противоречия друг с другом. Сбалансированность мер экономической политики относительно каждой группы участников экономических отношений является основным условием эффективности противодействия теневой экономике.

На наш взгляд, система предложенных мер позволит обеспечить высокую эффективность экономической политики по сокращению уровня теневой экономике в новых регионах Российской Федерации.

Выводы

Теневая экономика в новых регионах России в период 2022–2025 гг. стала сложным, многогранным и внутренне противоречивым феноменом, который не может быть однозначно оценен как сугубо положительное или отрицательное явление. Природа теневой экономики двойственна: с одной стороны, она представляет собой серьезную угрозу для фискальной стабильности, конкурентной среды и социального благополучия в долгосрочной перспективе, с другой – в условиях острого кризиса, вызванного конфликтом и системной трансформацией, выполняет функции социального стабилизатора и механизма экономического выживания для значительной части хозяйствующих субъектов.

Баланс между деструктивной и адаптивной ролями теневой экономики не является статичным, он динамично изменяется по мере продвижения интеграционных процессов и становления формальных институтов. На начальном этапе (2022–2023 гг.) преобладали адаптивные функции, поскольку неформальный сектор фактически спасал экономику и социум от коллапса, однако по мере стабилизации ситуации и развертывания российских правовых и экономических механизмов (2024–2025 гг.) начинают доминировать деструктивные аспекты, тормозящие развитие экономической системы.

Следовательно, главной задачей государственной политики становится формирование системы управления механизмом постепенного и последовательного вытеснения теневых практик на основе создания более привлекательной и доступной легальной альтернативы. Эффективность свободной экономической зоны и применения целевых налоговых льгот зависит от качества администрирования и способности предотвратить противозаконные действия. Успех интеграции новых регионов будет зависеть не от того, как быстро удастся ликвидировать неформальный сектор, а от того, насколько эффективно государство сможет трансформировать его в легальный и устойчивый экономический рост.

Понимание двойственной природы теневой экономики является необходимым условием для разработки реалистичной, эффективной и гуманной политики, нацеленной на интеграцию новых территорий в единое социальноэкономическое пространство Российской Федерации – так называемой стратегии «управляемой формализации».

Одностороннего решения проблемы сокращения уровня теневой экономики в новых регионах Российской Федерации недостаточно. В соответствии с этим представляется целесообразным комплексное применение мер по экономическому стимулированию и административному упрощению хозяйственной деятельности экономических субъектов, что даст возможность как прямого, так и косвенного государственного воздействия на причины возникновения и роста уровня теневой экономики.