Теоретико-правовые основы противодействия расследованию незаконной рубки лесных насаждений

Значимость противодействия расследованию в современных условиях возрастает, что связано с появлением новых способов и приёмов его осуществления, расширением круга вовлечённых в эту деятельность субъектов, а также с использованием современных цифровых и дистанционных технологий. Наиболее остро эта проблема проявляется при расследовании преступлений экономической направленности, в сфере компьютерной информации, а также коррупционных и экологических преступлений, включая незаконную рубку лесных насаждений.

Основная часть

По мере накопления эмпирических данных происходило научное осмысление понятий, форм и методов противодействия расследованию. Особенно активный рост научного интереса к нему отмечается с 1970-х гг., когда внимание учёных было сосредоточено прежде всего на способах сокрытия следов преступления. Именно в этот период сформировались теоретические основы криминалистического учения о сокрытии преступлений, существенный вклад в разработку кото- рого внесли О. Я. Баев, Р. С. Белкин, Г. Г. Зуйков, В. П. Лавров, И. М. Лузгин, Г. Н. Мудьюгин, В. А. Овечкин, Н. П. Яблоков, Л. Б. Филонов и другие исследователи.

Начиная с 1990-х годов предмет научного анализа расширился. Помимо сокрытия следов преступления, криминалисты обратились к изучению противодействия расследованию в целом как многогранного явления, охватывающего любые действия, препятствующие производству по уголовному делу. Данная тематика получила развитие в докторских диссертациях В.Н . Карагодина, И. А. Николайчука, В. В. Трухачёва, Э. У. Бабаевой, И. В. Ти-шутиной, а также кандидатских диссертациях С. Ю. Журавлёва, О. Л. Сту-лина, А. Н. Петровой, Р. Г. Мартыненко, О. Г. Карнауховой и ряда других авторов.

Наряду с этим отечественные криминалисты обращались и к изучению частных способов противодействия расследованию, а также приёмов их преодоления. Проблематика выявления ложных показаний нашла отражение в трудах А. А. Закатова, А. Р. Ратинова, А. А. Шмидта и других учёных. Вопросы инсценировки преступлений становились предметом исследования Г. Н. Мудьюгина, В. А. Овечкина, С. Н. Медведева, Е. В. Баранова, В. И. Фадеева, В. В. Дементьева и др. Разработкой способов проверки и опровержения ложного алиби занимались В. И. Шиканов, Н. В. Кручинина, А. Т. Тимербаев и другие авторы, тогда как проблемы воздействия на участников уголовного судопроизводства и приёмы его преодоления рассматривались, в частности, в работах И. А. Бобракова. Отдельного упоминания заслуживают также исследования, посвящённые противодействию расследованию отдельных категорий преступлений, — труды А. А. Бибикова, А. В. Кучерова, М. В. Щеголевой, А. А. Ляхненко, А. Б. Петруниной, А. А. Косынкина, Е. В. Головиной и других авторов.

Однако, несмотря на значительный объём накопленного научного материала, единого подхода к пониманию сущности противодействия расследованию криминалистическая наука до сих пор не выработала. Часть исследователей рассматривает данное явление как целенаправленную деятельность, создающую препятствия для установления объективной истины по уголовному делу (Р. С. Белкин, А. Ф. Волынский и др.); другие же авторы описывают его как систему взаимосвязанных действий и бездействия соответствующих субъектов (В. П. Лавров, В. Н. Карагодин и др.). Ряд же криминалистов сводит это понятие к конкретному акту сокрытия преступления либо характеризуют его через поведение виновного.

Проведённый анализ рассматриваемой категории позволил выделить значимые признаки противодействия расследованию, объединение которых позволило определить его как осуществляемую с целью уклонения от ответственности или смягчения наказания деятельность причастных к преступлению и иных заинтересованных лиц по воспрепят- ствованию решению задач уголовного судопроизводства посредством воздействия на процесс расследования, криминалистически значимую информацию и её носители [1, с. 14].

Дискуссионным остаётся вопрос об отграничении противодействия расследованию от законной процессуальной деятельности. Одни авторы (В.Н. Карагодин [2, с. 17–18] и др.) включают в понятие противодействия любые умышленные действия, в том числе законные — например, реализацию права не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (ст. 51 Конституции РФ). Другие авторы, например О.И.Цоколова, относят к противодействию исключительно умышленные противоправные действия [3], подчёркивая необходимость разграничения противодействия расследованию и реализации участниками уголовного судопроизводства своих процессуальных прав. С позиции уголовнопроцессуального законодательства более обоснованной представляется вторая позиция, поскольку реализацию процессуальных прав нельзя расценивать как противодействие. Однако с криминалистических позиций подобные действия также требуют разработки средств и методов работы следователя в этих условиях.

Комплексные исследования противодействия при расследовании отдельных видов преступлений, в том числе незаконной рубки лесных насаждений, остаются недостаточно разработанными. Так, Д. О. Вишневский выделяет три категории незаконных рубок — бытовые, совершаемые в целях извлечения материальной выгоды и осуществляемые формально по разрешительным документам, но с грубым нарушением их условий, — каждая из которых требует принципиально разной тактики оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий [4, с. 29]. Соответственно, каждая из них требует и специфических мер по преодолению противодействия.

Несмотря на некоторое снижение количества незаконных рубок лесных насаждений, чему способствовали цифровизация лесной отрасли, введённый запрет на экспорт круглого леса и внесение изменений в лесное законодательство, проблема остается чрезвычайно актуальной [5, с. 199].

Отдельную проблему создаёт применение поджогов лесных насаждений в качестве способа сокрытия фактов незаконной рубки. Подобные действия не только причиняют существенный ущерб лесному фонду, но и создают серьёзную угрозу экологической и пожарной безопасности.

Помимо этого, сочетание высокой экономической ценности лесных ресурсов, значительной площади лесного фонда и объективной сложности организации контроля создаёт благоприятные условия для незаконной заготовки и экспорта древесины, в том числе для формирования устойчивых организованных групп в лесной отрасли. На это указывает растущий профессионализм их участников, проявляющийся в использовании современных технических средств связи и наблюдения, применении схем легализации преступных доходов, установлении коррупционных связей в контролирующих органах, а также в организации устойчивых каналов сбыта незаконно заготовленной древесины.

Все перечисленные обстоятельства существенно осложняют деятельность правоохранительных органов на всех этапах расследования, включая проведение оперативнорозыскных мероприятий и формирование доказательственной базы по уголовным делам данной категории.

Согласно статистическим данным, свыше двух третей незаконных рубок, совершаемых на территории Российской Федерации, так и остаются невыявленными. Одной из ключевых причин этого выступает нехватка штатной численности сотрудников, на которых возложена охрана лесов [6, с. 9]. При этом ликвидация лесной охраны сопровождалась параллельным развитием автоматизированных информационных систем учёта лесов и дистанционного мониторинга, однако практика показала: одна лишь ставка на технологические решения без сохранения кадрового ресурса ожидаемого эффекта не дала. Подтверждением тому служит ряд ограничений, присущих технологии обнаружения незаконных рубок средствами космического мониторинга: выборочные рубки и рубки на небольших участках ею не фиксируются, а разрешающая способность общедоступных космических снимков (10–30 м) позволяет выявлять лишь те рубки, площадь которых составляет не менее 0,5–0,8 га. Кроме того, существует технологическая задержка в получении снимков (от 15 до 90 дней с момента вырубки) и низкая периодичность обновления информации (не чаще одного раза в месяц) [6, с. 10], что исключает возможность оперативного реагирования.

Отчасти преодолеть данные ограничения способно применение беспилотных воздушных судов (БВС): как показывает опыт их эксплуатации в лесном хозяйстве, беспилотная система на базе воздушного судна самолетного типа способна выполнять ряд функциональных и специфических задач лесного хозяйства – обнаружение и фиксация очагов возгорания леса, наблюдение и контроль за соблюдением требований в различных сферах использования лесных ресурсов, ведение оператором наблюдения за территорией в режиме реального времени и оперативное перенаправление аппарата [7, с. 188,

190], что делает данную технологию перспективным дополнением к спутниковому мониторингу лесопользования. Подразделения уголовного розыска также могут использовать БВС для розыска и задержания скрывающихся лиц, фиксации перемещений лиц, готовящих преступление, а с применением технологий искусственного интеллекта — для идентификации личности по внешним признакам и подсчёта числа лиц в помещении посредством тепловизионной съёмки. Подобные комплексы уже применяются при пресечении посягательств на природные ресурсы: так, в Томской области регулярные рейды с использованием БВС в 2024 г. позволили выявить 170 нарушений охотничьего законодательства (11 из них квалифицированы как преступления), изъять 35 единиц орудий охоты и установить ущерб природным ресурсам в размере 5 млн руб. [8, с. 168–169]. Аналогичный подход применим и для выявления незаконных рубок лесных насаждений.

Существенную роль в противодействии незаконному обороту древесины сыграло внедрение в 2015 году единой государственной автоматизированной информационной системы учёта древесины и сделок с ней (Ле-сЕГАИС)1, которая способствовала легализации части рынка древесины, улучшению налогового контроля и выводу тысяч организаций и предпринимателей лесоперерабатывающей отрасли из теневого сектора экономики. Тем не менее ключевые цели системы остались нереализованными: отсутствовала возможность интегра- ции информационных систем Федеральной таможенной службы и ЛесЕ-ГАИС через общую платформу для межведомственного электронного взаимодействия; не были реализованы механизмы отслеживания объёмов заготовленной древесины и соответствия объёмам древесины, указанным во внешнеторговых контрактах; отсутствовала информация о транспортировке древесины, что затрудняло контроль за объёмами лесоматериалов от места рубки до конечного потребителя. На данную проблему указывают и исследования теневой экономики лесной отрасли, авторы которых отмечают, что неполная работоспособность отраслевых информационных систем в сочетании со слабостью экономических механизмов контроля способствует устойчивому сохранению теневого оборота древесины в лесозаготовительной деятельности [9].

Учёт древесины и совершаемых с ней сделок в настоящее время осуществляется посредством Федеральной государственной информационной системы лесного комплекса (ФГИС ЛК). Данная система обеспечивает работу с отчётами об использовании лесов и актами лесопатологических обследований, а также предоставляет возможность запрашивать выписки из государственного лесного реестра, что создает основу для дальнейшей цифровизации отрасли и укрепления её контрольных механизмов.

Несмотря на сохраняющиеся трудности, предпринимаемые меры уже позволяют получить определённые положительные результаты. Так, повышение достоверности сведений о незаконных рубках было достигнуто благодаря внедрению в ряде субъектов РФ (в частности, в Иркутской области) систем непрерывного дистанционного мониторинга лесопользования, а также усилению прокурорского надзора за обработкой карточек дешифрирования спутниковых снимков [10, с. 7–9]. Справедливым представляется утверждение о том, что проверка легальности происхождения древесины стала ключевым элементом современной системы противодействия незаконным рубкам [6]. В частности, в Иркутской области, устойчиво занимающей лидирующие позиции по объёмам незаконных рубок, число выявленных случаев при этом сократилось, чему в немалой степени способствовало внедрение непрерывного дистанционного мониторинга. Вместе с тем, как отмечается исследователями, часть незаконных рубок по-прежнему маскируется под санитарные рубки посредством составления недостоверных актов лесопатологического обследования, что искажает данные официальной статистики [11, с. 62– 63]. На необходимость формирования единой системы противодействия незаконному лесопользованию указывает и Р. Ю. Шергин, подчёркивая, что такая система должна включать не только традиционные направления правоохранительной деятельности, но и комплекс мер по совершенствованию нормативно-правовой базы, усилению контроля за лесосырьевой базой, пунктами приёма и переработки древесины, а также её транспортировкой и экспортом [10, с. 7-9].

Существенное влияние на эффективность противодействия оказывает и само законодательное регулирование данной сферы. В настоящее время данная сфера регламентируется значительным массивом нормативных правовых актов — лесного, административного, уголовного и налогового законодательства, что затрудняет их применение лицами, осуществляющими расследование по данной категории дел. Дополнительным фактором, ослабляющим оперативно-розыскное противодействие, выступает то, что санкция ч. 1 ст.260

УК РФ как преступления небольшой тяжести исключает возможность проведения такого оперативнорозыскного мероприятия, как прослушивание телефонных переговоров, что существенно сужает инструментарий выявления подобных деяний [4, с. 29-30].

В России отношения в области использования лесов регулируются лесным законодательством (ч. 1 ст. 3 ЛК РФ), которое состоит из Лесного кодекса РФ, федеральных законов и принимаемых в соответствии с ними законов субъектов Российской Федерации (ч. 1 ст. 2 ЛК РФ). Лесные отношения могут также регулироваться указами Президента РФ, правовыми актами Правительства РФ, субъектов РФ и органов местного самоуправления, а также нормативными правовыми актами федеральных органов исполнительной власти (ч. 2-6 ст. 2 ЛК РФ).

На международном уровне противодействие незаконным рубкам лесных насаждений осуществляется Российской Федерацией в соответствии с Конвенцией ООН против транснациональной организованной преступности, ратифицированной Федеральным законом от 26 апреля 2004 года № 26-ФЗ, и предусматривающей комплекс мер по выявлению, пресечению и конфискации доходов от преступной деятельности, включая доходы от незаконной заготовки и оборота древесины. Дополнительные механизмы сотрудничества в этой сфере установлены в рамках Евразийского экономического союза, учреждённого Договором о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года.

Основополагающим нормативным правовым актом, регулирующим лесные отношения, является Лесной ко- декс РФ2. С целью совершенствования правового регулирования лесных отношений ежегодно в ЛК РФ вносятся изменения, которые не только устраняют пробелы, но и кардинально меняют сущность правоотношений в лесной сфере. Данный факт свидетельствует о малоэффективности действующих правовых норм [11, с. 56].

Значение для расследования незаконной рубки лесных насаждений имеют, в частности, следующие положения Лесного кодекса РФ: статья 23.1, определяющая понятие и виды рубок лесных насаждений; статьи 29–30, регламентирующие порядок заготовки древесины; статья 99, закрепляющая административную, уголовную и иные виды ответственности за нарушение лесного законодательства; статья 99.1, предусматривающая конфискацию незаконно заготовленной древесины и иных лесных ресурсов; статья 100, устанавливающая порядок возмещения вреда, причинённого лесам в результате нарушения лесного законодательства. В соответствии с ч. 2 ст. 3 ЛК РФ имущественные отношения, связанные с оборотом лесных участков и насаждений, регулируются гражданским и земельным законодательством.

Детальное регулирование вопросов лесопользования и оборота древесины осуществляется на уровне подзаконных нормативных правовых актов. Основными из них являются постановления Правительства Российской Федерации: от 22.05.2007 № 310 «О ставках платы за единицу объёма лесных ресурсов и ставках платы за единицу площади лесного участка, находящегося в федеральной собственности»; от 29.12.2018 № 1730 «Об утверждении особенностей возмещения вреда, причинённого ле- сам и находящимся в них природным объектам вследствие нарушения лесного законодательства»; от 23.12.2022 № 2405 «О применении в 2023–2026 годах коэффициентов к ставкам платы за единицу объёма лесных ресурсов и ставкам платы за единицу площади лесного участка, находящегося в федеральной собственности»; от 30.06.2021 № 1098 «О федеральном государственном лесном контроле (надзоре)» и другие. Их детализируют ведомственные приказы Минприроды России и Рослесхоза: о перечне пород деревьев и кустарников, заготовка которых не допус-кается3; о порядке определения видового и сортиментного состава дре-весины4; о правилах ухода за лесами5; о порядке исчисления расчётной ле-сосеки6; о таксационном описании лесосеки7. Стратегическое развитие отрасли закреплено в Стратегии развития лесного комплекса Российской Федерации до 2030 года, определяющей основные направления его модернизации и цифровизации, а также усиления государственного контроля и противодействия незаконному обороту древесины8.

Анализ действующего законодательства свидетельствует о том, что массив нормативных правовых актов, регулирующих данную сферу, отличается значительным объёмом, а недостаточное владение следователем знанием лесного законодательства способно существенно осложнить квалификацию содеянного, корректное определение размера причинённого ущерба и формирование доказательственной базы, что в итоге негативно сказывается на результативности предварительного расследования.

Без соответствующей подготовки следователь оказывается не в состоянии в полной мере оценить достоверность показаний должностных лиц органов лесного хозяйства, равно как и обоснованность их ссылок на те или иные нормативные правовые акты. Следовательно, знание лесного законодательства выступает необходимым условием эффективного расследования уголовных дел о незаконных рубках лесных насаждений.

За нарушения законодательства в сфере лесопользования предусмотрены гражданско-правовая, административная, дисциплинарная, материальная и уголовная ответственность. Вместе с тем Лесной кодекс РФ исчерпывающего перечня лесонару-шений не содержит: закреплённые в нём положения об ответственности имеют отсылочный характер.

Уголовная ответственность за незаконную рубку либо повреждение лесных насаждений до степени прекращения их роста предусмотрена ст. 260 УК РФ; объектом посягательства выступают общественные отношения по обеспечению экологической безопасности, рационального использования, охраны и воспроизводства лесов. Предметом преступления являются лесные насаждения как в лесах, так и вне их (парки, аллеи), независимо от происхождения посадки. Не относятся к предмету деяния насаждения на землях сельхозназначения, приусадебных и предоставленных под личное хозяйство участках, в лесопитомниках, а также законно предназначенные для рубки, но срубленные без необходимых документов насаждения, – такие действия квалифицируются как хищение (ст. 158 УК РФ) либо повреждение чужого имущества (ст. 167 УК РФ )9.

Объективная сторона состоит из двух форм – незаконной рубки (отделения растений от корня и связанных с ним процессов) и повреждения до степени прекращения роста; незаконность рубки определяется нарушением порядка её оформления, объёма, состава, места или сроков либо использованием подложных документо в10.

Рассматриваемое преступление относится к материальным составам: оно считается оконченным при наступлении последствий в виде зна- чительного ущерба в размере свыше 5000 рублей, крупного – свыше 50 000 рублей, особо крупного – свыше 150 000 рублей (примечание к ст. 260 УК РФ), определяемого по таксам и Методике определения размера возмещения вреда, причинённого ле-сам11, с учётом категории леса, породы деревьев, сезона рубки, места произрастания и иных факторов.

Субъект преступления – физическое вменяемое лицо, достигшее 16 лет; в квалифицированных составах субъектом может быть должностное лицо, использующее своё служебное положение.

При совершении незаконной рубки группой лиц по предварительному сговору каждый из соучастников, выполняющий согласно распределению ролей хотя бы одно из действий, входящих в объективную сторону преступления (включая трелёвку, первичную обработку или хранение древесины), несёт ответственность как соисполнитель; лицо, не совершающее таких действий непосредственно, но, например, указывающее место рубки, предоставляющее технику или заранее обещающее сбыт древесины, при отсутствии признаков организованной группы отвечает как соучастник со ссылкой на ч. 3, 4 или 5 ст. 33 УК РФ. Под организованной группой (ч. 3 ст. 35 УК РФ) понимается устойчивая группа из двух и более лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступ- лений, об устойчивости которой могут свидетельствовать наличие организатора, длительность существования и подготовки, техническая оснащённость и распределение ролей между участниками; действия всех членов такой группы независимо от их фактической роли квалифицируются по ч. 3 ст. 260 УК РФ без ссылки на ст. 33 УК РФ.

Если лицо совершило незаконную рубку посредством использования другого лица, не подлежащего уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или иных обстоятельств, оно привлекается к ответственности как исполнитель по ст. 260 УК РФ. Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом. На практике доказывание прямого умысла нередко вызывает затруднения применительно к лицам, которые дают указание о рубке, но сами непосредственно в ней не участвуют: так, судебной коллегией был оправдан бригадир лесозаготовительной бригады, распорядившийся о рубке лесных насаждений по указанию своего работодателя и не осведомлённый о её незаконном характере, поскольку прямой умысел именно на незаконную рубку установлен не был, то есть в нарушение ст. 73 УПК РФ не доказана форма вины и мотивы лица, обвиняемого в совершении данного преступления [12, с. 157].

Также необходимо отметить, что незаконная рубка может сопровождаться хищением (ст. 158, 160 УК РФ), подделкой документов (ст. 327 УК РФ), получением или дачей взятки (ст. 290, 291 УК РФ), легализацией (отмыванием) денежных средств (ст. 174.1 УК РФ) и другими преступлениями.

Административная ответственность за нарушения лесного законодательства предусмотрена статьями 8.25 (нарушение правил использования лесов), 8.28 (незаконная рубка, повреждение или самовольное выкапывание деревьев, кустарников и лиан), 8.31 (нарушение правил санитарной безопасности в лесах) и 8.32 (нарушение правил пожарной безопасности в лесах) КоАП РФ. Рубка лесных насаждений арендаторами лесных участков, имеющими проект освоения лесов с положительным заключением экспертизы, но с нарушением технологии заготовки древесины или без подачи отчёта об использовании лесов, подлежит квалификации по статье 8.25 КоАП РФ.

Разграничение уголовно наказуемой незаконной рубки и правонарушения, предусмотренного ч. 1 и 2 ст. 8.28 КоАП РФ, проводится по признаку значительного размера причинённого ущерба свыше пяти тысяч рубле й12. Однако привлечение лиц к административной ответственности снижают два фактора: неоднозначность правовой квалификации нарушений и несоразмерность штрафов реальным доходам от незаконного лесопользования, что в совокупности способствует повторным правонарушениям.

Выводы и заключение

Противодействие расследованию преступлений является сложным и многогранным явлением, единого понимания сущности которого криминалистическая наука до настоящего времени не выработала, поэтому необходимо его дальнейшее ком плексное изучение. Отдельного внимания в этой связи заслуживает вопрос отграничения противодействия расследованию от законной реализации участниками уголовного судопроизводства своих процессуальных прав. Смешение указанных категорий способно привести как к необоснованному расширению круга субъектов противодействия, так и, напротив, к оставлению без криминалистической оценки значимых для расследования действий.

Ответственность за нарушения в сфере лесопользования реализуется через систему различных мер. Раздробленность законодательства, регулирующего лесопользование, охватывающего различные отрасли, затрудняет его применение лицами, осуществляющими расследование. Высокая латентность данных преступлений, организованный характер противодействия их расследованию, сложность доказывания и недостаточная эффективность мер контроля существенно затрудняют выявление, раскрытие и расследование преступлений данной категории. Внедряемые технологические решения требуют дальнейшего совершенствования как технологической, так и организационной составляющей противодействия расследованию рассматриваемых преступлений.