Теоретико-прикладной анализ влияния уголовного наказания на противодействие преступности

Одной из целей уголовного наказания традиционно признавали предупреждение преступлений. Так, еще в конце XVIII века Гмелинг разработал так называемую террористическую теорию (Abschreckungstheorie), которая «… доказывает справедливость и законность наказания тем, что масса народа склонна к преступлению; но она должна быть убеждена, что за преступлением непременно последует наказание, что последнее неизбежно. Видя приведение наказания в исполнение над известным преступником и слыша о том, все остальные возможные преступники из страха удержатся от совершения преступлений» [1, с. 162].

Материал и методы

В статье использованы ранее действовавшее и действующее уголовное законодательство, регламентирующие вопросы целей наказания и уголовной ответственности за отдельные виды преступлений, специальная литература по предмету исследования, материалы, размещенные в СМИ. В качестве специальных правовых частнонаучных исследовательских методов использованы: формально-юридический метод, метод правового прогнозирования.

Описание исследования

Несколько позднее была предложена «теория специального предупреждения» Грольмана, согласно которой «… наказание полагается для того, чтобы предотвратить будущие преступления того же преступника, который, возбудив справедливое к себе опасение, дает тем право государству употребить против него внешнюю силу. Государство должно идти навстречу опасности, грозящей ему от преступников на будущее время: оно достигает этой цели посредством наказания» [1, с. 162].

Теория общего предупреждения, или как ее иначе называют — «психического вынуждения или устрашения» — Пауля Иоганна Ансельма Фейербаха, к последователям которой относились Клейншрот и Эр-стедт, пытавшиеся соединить ее с теорией Грольмана [1, с. 162–164], а равно русские ученые В. К. Елпатьев-ский, П. Д. Лодий, Г. С. Гордеенко [2, с. 26–27], определяет, что «…цель государства состоит в установлении законности, т. е. такого соединения людей, которое определено законами правды; назначение законов противоречит назначению государства, следовательно, государство имеет право и обязанность принимать меры для предохранения себя от противозаконных деяний частных лиц, угрожающих обществу опасностью. Сред- ства к сему суть: а) физическая сила и б) психическое принуждение… Лишения, вытекающие из наказания для преступника, должны быть несравненно чувствительнее тех выгод и наслаждений, которые он может получить от преступления» [1, с. 163–164].

Сам П. Д. Калмыков отмечал, что, кроме исчисленных целей наказания, оно должно иметь и другие, вытекающие из главной цели возмездия, а именно «… действовать не только на волю самого преступника, но и на других граждан: а) как наставление, научающее о преступном деянии и предостерегающее желающих учинить оное вопреки законов; б) как устрашение, останавливая стремление людей к деянию приятному, но противозаконному, заставляя их избирать из двух зол меньшее и тем удерживая их от преступлений» [1, с. 150–151].

• А. Ф. Бернер выделял следующие «цели наказания: удовлетворение, исправление и устрашение» [3, с. 560], тем самым придавая ему характер мер предупреждения преступлений.

• А. Ф. Кистяковский писал, что человек издавна и до наших дней неизменно руководствуется, применяя наказание, несколькими побуждениями, в том числе: «…охранить себя на будущее время от преступлений путем ли физического уничтожения своего обидчика, посредством ли отнятия, вследствие употребления других физических способов, у него вообще возможности вредить, или, наконец, путем наведения на него и на посторонних страха, могущего отбить охоту к подобным нарушениям принадлежащих обиженному благ, прав и интересов» [4, с. 29]. При этом наказание, по мнению А. Ф. Кистяковского, «…должно обладать силою влияния и сдерживания. Эта сила собственно тождественна с силою устрашения. Но под устрашением наказания мы разумеем не страх физической боли, не ужас жестоких казней, а нравственный страх позора быть неизбежно наказанным. Устрашительная влиятельность и сдерживающая сила наказания заключается не в ее жестокости, а в неизбежности и возможной скорости» [4, с. 300].

Уголовное законодательство советского периода применительно к предмету нашего разговора определяло следующие цели применения мер социальной защиты (наказания): «а) предупреждение новых преступлений со стороны лиц, совершивших их; б) воздействие на других неустойчивых членов общества» 1; «На- казание … имеет целью … предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами» 2.

Действующий Уголовный кодекс Российской Федерации (далее — УК РФ) также в качестве самостоятельной цели наказания выделяет «предупреждение совершения новых преступлений» (ч. 2 ст. 43 УК РФ), которая имеет два аспекта:

• 1)    предупреждение преступлений со стороны законопослушных граждан (общее предупреждение или общая превенция);

• 2)    предупреждение преступлений со стороны осужденного (специальное предупреждение; специальная или частная превенция).

В свою очередь, одним из эффективных средств достижения цели общего предупреждения является информирование граждан о наказании конкретных преступников [5, с. 49].

Частное (специальное) предупреждение (превенция) выражается в удержании уже осужденного от совершения новых преступлений посредством «оказания на осужденного воздействия путем применения правоограничений (наказания), в результате которого создаются условия, затрудняющие или лишающие лицо физической возможности совершать новые преступления, и (или) возникает боязнь (нежелание) подвергнуться новым правоограничениям (наказанию)» [6, с. 308–309].

Как видно, и в науке, и в национальном законодательстве уголовное наказание традиционно относят к системе мер предупреждения преступлений. Но так ли эффективна существующая в России система уголовных наказаний и практика их назначения именно с точки зрения достижения цели предупреждения преступлений? Так, С. В. Розенко совершенно справедливо восклицает, что «в настоящее время изменения в содержании системы наказания имеют хаотически тактический характер, следствием которого является появление феномена неуправляемой охраны от преступлений».

Первоначально акцентируем внимание на эффективности предупреждения преступлений со стороны осужденного (специального предупреждения; специальной или частной превенции). И здесь, как представляется, основным показателем реализации цели специального предупреждения является уровень рецидива преступлений. И вот лишь некоторые данные относительно уровня рецидива за последние три года.

Так, в ходе проведения в Генпрокуратуре координационного совещания руководителей правоохранительных органов, посвященного эффективности профилактики преступлений и предупреждению рецидивов, уровень рецидива особо опасных преступлений в России за последние три года вырос на четверть. Как отмечали в Генпрокуратуре РФ: «Несмотря на постоянное сокращение числа зарегистрированных престу- плений, за последние три года заметно возрос уровень повторной преступности. Также возросло число лиц, ранее совершавших преступления, признанные рецидивом, на 3,1 % (с 123,7 тыс. до 127,5 тыс.), опасным рецидивом — на 16,8 % (с 13,3 тыс. до 15,5 тыс.), особо опасным рецидивом — на 25,7 % (с 4859 до 6109), после условного осуждения — на 3,8 % (с 33,2 тыс. до 34,5 тыс.)»3. И вообще, особый рост рецидива преступлений отмечался в 2013–2014 гг., когда доля ранее судимых лиц в общем числе осужденных приговорами суда достигла 44–45 % — это абсолютный рекорд в истории современной России. Среди находящихся в местах лишения свободы осужденных доля ранее отбывавших наказание лиц к 2014–2015 гг. достигла 63–64 %, хотя до 2012 г. не превышала 50–53 % 4. Доля осужденных третий раз и более в 2016–2017 годах составляла 39 % 5.

И здесь нельзя отрицать, что система уголовных наказаний и практика их назначения в настоящее время все-таки выступают если не ключевой, то довольно значимой составляющей детерминантой преступлений (в том числе и рецидивной преступности). Постараемся обосновать данный тезис.

Итак, как представляется, причина кроется не в самой системе наказаний, предусмотренных в действующем УК РФ, а, в определенной степени, в несовершенстве санкций:

во-первых, в их несоответствии тяжести совершенного преступления;

во-вторых, в порой чрезмерном альтернативизме наказаний, предусмотренных за совершение конкретного преступления.

Остановимся более подробно на первых двух указанных моментах.

• 1.    Итак, суровость санкций не всегда соответствует тяжести совершенного преступления. В частности, например, максимальное наказание за изнасилование несовершеннолетней (равно как и за насильственные действия сексуального характера в отношении несовершеннолетнего (несовершеннолетней)), совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, составляет пятнадцать лет лишения свободы (п. «а» ч. 3 ст. 131; п. «а» ч. 3 ст. 132 УК РФ).

Максимальное же наказание за добровольное половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетне- го возраста, совершенные группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, составляет уже двадцать лет лишения свободы (ч. 5 ст. 134 УК РФ).

Стоит также указать, что совершение развратных действий без применения насилия лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, в отношении лица, не достигшего шестнадцатилетнего возраста, если деяние также совершено группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, наказывается также до пятнадцати лет лишения свободы (ч. 4 ст. 135 УК РФ).

Нет сомнений в том, что половую неприкосновенность несовершеннолетних следует обеспечивать, в том числе, и посредством установления достаточно жестких санкций. Однако, как видно из указанных примеров, имеет место явное несоответствие жесткости наказаний за насильственные сексуальные посягательства (ст. 131, 132 УК РФ) и добровольно совершенные сексуальные действия (ст. 134 УК РФ). Более того, с позиции законодателя степень общественной опасности насильственных сексуальных посягательств в отношении несовершеннолетних одинакова с общественной опасностью развратных действий (выражающихся, например, в демонстрации несовершеннолетней половых органов).

Можно, конечно, допустить, что законодатель посредством установления жестких санкций планировал оказать общепредупредительное воздействие на граждан, чтобы у них «не возникло даже мысли» о совершении сексуальных действий в отношении несовершеннолетних. С другой стороны, указанное выше несоответствие санкций может выступать своего рода «стимулятором» для девиантных личностей, когда «более выгодно» (с позиций наказуемости) совершить насильственное сексуальное посягательство, чем совершить развратное действие.

Сейчас мы рассуждали о несоответствии суровости санкций тяжести совершенного преступления с точки зрения ужесточения уголовной ответственности. Вместе с тем имеют место примеры необоснованного смягчения уголовной ответственности за преступления. Причем такое смягчение явно противоречит направлениям уголовной политики государства в целом. В частности, можно констатировать, что изменения в УК РФ, внесенные Федеральным законом от 03.07.2016 № 324-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации», с позиций общего предупреждения преступлений существенно противоречат антикоррупционной политике государства. Так, можно указать, что специализация антикоррупционных норм как одно из направлений совершенствования уголовного законодательства — задача важная и полезная [8, с. 22–25; 9, с. 155–158]. Однако июльские изменения УК РФ 2016 года назвать обоснованными с точки зрения общепредупредительного воздействия нельзя.

В частности, выделение посредничества во взяточничестве и мелкого взяточничества в самостоятельные нормы (ст. 291.1 и 291.2 УК РФ) с одновременным смягчением наказания весьма неоднозначно. Дело в том, что ранее (до июля 2016 г.) такого рода общественно опасные деяния оценивались по общим нормам, предусмотренным ст. 290 и 291 УК РФ, и соответственно были наказуемы.

В свою очередь, за подстрекательскую деятельность — обещание или предложение посредничества во взяточничестве (ч. 5 ст. 291.1 УК РФ) — законодатель существенно усилил уголовную ответственность — до семи лет лишения свободы в сравнении с:

• —    «простым» получением взятки — до трех лет лишения свободы (ч. 1 ст. 290 УК РФ);

• —    «простой» дачей взятки — до двух лет лишения свободы (ч. 1 ст. 291 УК РФ).

• 2.    Значимой составляющей детерминантой преступлений, как представляется, выступает и чрезмерный альтернативизм наказаний, предусмотренных за совершение конкретного преступления. И вновь обратимся к вопросам противодействия коррупции. Если сравнивать санкции за коррупционные преступления (прежде всего за взяточничество), например, с санкциями за убийства (ст. 105 УК РФ), за умышленное причинение вреда здоровью человека (ст. 111 УК РФ), за насильственные сексуальные посягательства (ст. 131, 132 УК РФ), то в последнем случае санкции норм не отличаются многообразием альтернативных наказаний — как правило, наказание в виде лишения свободы.

Данная новелла с точки зрения общего предупреждения взяточничества соответствует направлениям антикоррупционной политики государства.

Относительно смягчения наказания за мелкое взяточничество (ст. 291.2 УК РФ) стоит сделать еще одно уточнение. Дело в том, что при взяточничестве прежде всего страдает авторитет органов власти , а никак не имущественные интересы взяткодателя. В этой связи смягчение ответственности за мелкое взяточничество (получение взятки, дача взятки лично или через посредника в размере, не превышающем десяти тысяч рублей) до одного года лишения свободы необоснованно (ч. 1 ст. 291.2 УК РФ).

Другое дело — установление повышенной ответственности за специальный рецидив при взяточничестве до трех лет лишения свободы (ч. 2 ст. 291.2 УК РФ). Специально-профилактическая направленность данной нормы сомнений не вызывает. Вместе с тем представляется целесообразным установить повышенную ответственность за специальный рецидив при взяточничестве не только применительно к мелкому взяточничеству (ч. 2 ст. 291.2 УК РФ), но и к основным составам взяточничества, предусмотренным ст. 290 и 291 УК РФ.

Применительно к ответственности за взяточничество видно, что «простые» получение или дача взятки наказываются:

• 1)    штрафом;

• 2)    исправительными работами;

• 3)    принудительными работами;

• 4)    лишением свободы.

В свою очередь, «квалифицированные» виды получения и дачи взятки наказываются только штрафом или лишением свободы.

Можно, конечно, сказать, что наличие альтернатив наказаний в санкции статьи способствует реализации уголовно-правового принципа справедливости, когда наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (ч. 1 ст. 6 УК РФ). Вместе с тем стоит констатировать, что возможность смягчения наказания предусмотрена общей нормой о назначении более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление (ст. 64 УК РФ). Соответственно, для «особых» случаев назначения наказания за «простые» получение или дачу взятки возможно смягчение наказания, но уже в «исключительном» порядке по основаниям, предусмотренным ст. 64 УК РФ.

И еще, наличие в санкции статьи таких альтернативных видов наказаний как штраф и лишение свободы, которые существенно различаются по своей карательной сущности, невольно создает иллюзию у большинства населения страны относительно того, что наличие значительного количества денежных средств позволит «богатому» откупиться от правосудия, а «бедному» — испытать все тяготы лишения свободы.

Заключение и вывод

Это лишь отдельные примеры для критики существующей системы наказаний вообще и построения санкций уголовно-правовых норм, в частности, с точки зрения эффективности достижения цели предупреждения преступлений. И в заключение укажем совершенно справедливое утверждение Е. Е. Мелюхановой, что «структура санкций уголовно-правовых норм является своеобразным отражением структуры системы наказаний», в связи с чем «в процессе формирования санкций уголовно-правовых норм, кроме общественной опасности преступления, должны учитываться системные характеристики системы наказаний, которая выступает источником формирования санкций» [10, с. 11].