Тиберий Юлий Дуптун - последний царь Боспора и политика императора Анастасия

Проблемы континуитета между античностью и средневековьем в политической и социальной сфере являются одними из наиболее сложных в общей проблематике исторической транзитивности в Северном Причерноморье. В силу состояния источников и сложности исследования данных проблем именно эта линия континуитета на сегодняшний день наиболее спорна в отношении Боспора, хотя, по мнению Ю.Г. Виноградова, она является решающей. Иными словами, признавая преемственность и непрерывность государства, его структур в той или иной форме на Боспоре в темный период (без письменных источников) от 362 г. (Аммиан Марцеллин) до 520-х гг. (Прокопий Кесарийский), мы можем определенно говорить о континуитете истории позднеантичного (ранневизантийского) Боспора вообще. С этим трудно не согласиться, хотя континуитет материальной культуры и ее отдельных категорий, прослеженный не одним поколением археологов (Сазанов 1999), достаточно четко говорит о том же в условиях отсутствия письменных источников.

В таких условиях важнейшее значение приобретает эпиграфика. Всего надписей позднеантичного времени наберется не так много. В 1998 г. Ю.Г. Виноградов систематизировал 7 датированных боспорских надписей V в. (Виноградов 1998: 233—247). Почти все они в различное время уже подвергались анализу и вошли в оборот с более или менее общепринятой интерпретацией. Однако, в реконструкции основных направлений истории Боспора «темного столетия» и ныне остается еще значительное поле для новых наблюдений.

Ключевым источником для данного периода является надпись (КБН 1965: № 67; КХНБ 1995: № 2) о строительстве (восстановлении) башни с упоминанием имени царя Тиберия Юлия Дуптуна. Главный вопрос — это вопрос о ее датировке. В надписи сохранилась последняя цифра года «θ» — 9 и относительно восстанавливается вторая — приподнятый кружок. Это может быть: «ο» — 70 или «ϙ» — 90 (по б.э.). Ю.Г. Виноградов принимает первое чтение и отвергает второе на основании того, что коппа передавалась как перевернутая зеркально буква «Р». Однако, «ο» в боспорских же надписях V в. (КБН 1965: № 1099; Виноградов 1998: № 3) мог передаваться угловато, ромбически. Так что вопрос о цифрах 7 или 9 в качестве обозначения десятка остается открытым, Ю.Г. Виноградов предпочитает 7, большинство прочих специалистов — 9.

Первая цифра, обозначающая столетие, не читается вообще. Это может быть «χ» — 600 или «ψ» — 700. Таким образом, получается дата ..79 или ..99 г. б.э. (боспорской эры).

Следовательно, могут получиться следующие варианты хронологии, не выходящие за рамки реальности общеисторической ситуации:

— 679 г. б.э. = 383—384 г. н.э.;

— 699 г. б.э. = 402—403 г. н.э.;

— 779 г. б.э. = 483—484 г. н.э.;

— 799 г. б.э. = 502—503 г. н.э.

МАИАСП № 11. 2019

Тиберий Юлий Дуптун — последний царь Боспора и политика императора Анастасия

В целом, это временной промежуток от 383 до 502 гг. (точнее, 383/384 и 502/503 гг., учитывая осеннее начало года)1.

В.В. Латышев первоначально датировал надпись временем Юстиниана, затем перенес датировку на V в. (402 г.) прежде всего потому, что в ней нет формул и дипломатики византийских надписей VI в.2 (IOSPE II add. 491). Издатели КБН колебались между V и VI вв. (КБН 1965: № 67). А.Л. Якобсон принимал дату VI в. (Якобсон 1958: 461). Издатели КХНБ не приняли окончательного решения; по их мнению, 402 г. «никак не позволяет согласиться с мнением, что боспорский царь был христианином уже в начале V в.», а для помещения надписи в контекст истории VI в. нет оснований — при власти Византии не остается места царю Боспора (КХНБ 1995: № 2).

Точка зрения, высказанная Ю.Г. Виноградовым в 1998 г., дает дату 483 г. (Виноградов 1998: 234—238). К ней присоединился и В.М. Зубарь (Зубарь, Хворостяный 2000: 121). Помимо выбора цифры 9 для обозначения десятилетий, вся система аргументации указанной датировки основана на гипотетическом заполнении лакуны примерно в 20 букв, в которой автором реконструируется датировка по индиктам наряду с традиционной — по боспорской эре: «месяца горпиэя 20-го, [ октября …, индикт σ′], а как ведет счет Боспор — 779 [год]».

Индикт — это принятое в восточно-средиземноморском мире название срока уплаты налогов (точнее — указ императора, по которому производилась переоценка имущества для установления размера налога) (соответствует современному финансовому году). Начинался он 1 сентября каждого года, а заканчивался 30 (31) августа следующего года. Зародившись в Египте в 297 г. н.э. (Бикерман 1975: 73), этот обычай стал распространяться шире, использоваться локально в провинциях, пока не приобрел официальный статус в Византии VI в. Индикты образовывали циклы в 15 лет каждый, однако, в отличие от Олимпиад, каждый цикл не получал какого-либо названия или номера. Императорским указом Юстиниана I (527—565) было официально предписано использовать счет лет по консулам и по индиктам при датировке документов с 537 г. (Nov. Just., 47 от 31 августа 537 г.). Впервые датированный по этой системе в письменных источниках 312/313 год (Пасхальная хроника, 1 пол. VII в.) обозначен так ретроспективно.

Заполнение лакуны в ст. 10—11 надписи царя Дуптуна текстом, связанным с датировкой, в принципе возможно, ибо этот достаточно большой разрыв действительно находится между названием месяца и датой года. Однако, в гипотезе Ю.Г. Виноградова есть ряд проблем. Прежде всего, датировки по индиктам и двойные датировки ранее 537 г. известны исключительно на территории империи, а Боспор ею не являлся до начала 30-х гг. VI в.

Сам Ю.Г. Виноградов указывает, что кардинально новые веяния в эпиграфике, моментально проявившиеся в дипломатике документов, появляются лишь с момента интеграции Боспора в империю при Юстине I (518—527), а окончательно при Юстиниане I (СГНХВ 1896: № 98, 99; КХНБ 1995: № 3) и 590 гг. (Виноградов 1998: 246)3. Главные из этих

МАИАСП № 11. 2019

новых веяний — датировки по индиктам и употребление имен византийских императоров. Ни того, ни другого в сохранившейся части надписи нет . Отсюда возникают большие сомнения в датировке надписи Дуптуна 483 г. или, по крайней мере, в восстановлении в ней датировки по индиктам в указанной лакуне. Кроме того, приведенные Ю.Г. Виноградовым примеры двойного летоисчисления в локальной эпиграфике из Палестины, Аравии, Киликии и Малой Азии лишь в двух случаях дают V в. (остальные — VI в.).

Аргумент же в пользу двойной датировки в надписи Дуптуна по аналогии с тем, что «византийские хронисты , рассказывая о событиях V в., употребляли двойную датировку, включая датировку по индиктам» (Виноградов 1998: 237, прим. 23), неверен, так как все эти хронисты жили не ранее середины VI в. — времени использования индиктов (Комит Марцеллин, Пасхальная хроника, Иоанн Малала). Светские же историки V—VI вв. (Олимпиодор, Зосим, Прокопий Кесарийский) вообще не употребляют индиктов. Церковные историки V в., сочинения которых сохранились полностью, синхронизируют свои датировки по трем системам счета — по олимпиадам, по консулам и по годам правлений императоров (Кривушин 1998: 127—130). Церковный историк VI в. Евагрий использует счет по правлениям императоров и антиохийскую эру. Таким образом, все письменные источники V в. индикты не используют . Не используют их в том числе все историки V—VI вв.

Христианский характер надписи Дуптуна был убедительно показан еще в конце XIX в. и никем всерьез не оспаривался. Несомненно, что христианская надпись могла появиться только тогда, когда не только двор и верхушка населения, но и значительная часть рядовых граждан были уже христианами. Христианизация Боспора в значительной мере была связана с политикой империи. Миссия на Северный Понт значительно усиливается при поддержке государства лишь с начала VI в. (Зубарь, Хворостяный 2000: 131; Иванов 2003: 82—88), а массовая христианизация завершается в конце этого столетия и начале следующего. Анализ погребального обряда позднего керченского некрополя и других центров подтверждают этот вывод (Ермолин 2019). Период массового храмового строительства в Херсонесе начинается лишь во второй половине VI в. (Владимиров, Журавлев, Зубарь 2004: 624—627). Вместе с тем, хотя епархия на Боспоре существовала уже в 325 г.⁴, а в Керчи базиликальный комплекс в Нижнем городе Пантикапея—Боспора существовал уже в V в., но окружавшие Боспор гунны—утигуры были язычниками и еще в 20-х гг. VI в. расправились с филархом Гродом не только за признание им власти империи, но и за принятие христианства (История Грода Гуннского 2002: 179—181), о чем говорят Малала (Chron. 469 = XVIII, 14) и Феофан (Chron. 520 = 527/528 г.). Гуннов особенно возмутила переплавка идолов и отказ от веры предков. Официально, открыто и нарочито декларировать христианское вероисповедание, испытывая серьезное давление со стороны утигуров, было бы неразумно для царя , даже учитывая то обстоятельство, что полукочевники—соседи могли не вмешиваться во внутренние дела Боспора до такой степени (Болгов 1997a: 21—28).

МАИАСП № 11. 2019

Тиберий Юлий Дуптун — последний царь Боспора и политика императора Анастасия

Из 39 надгробных надписей Боспора IV—VI вв., собранных в КХНБ, датирована V в. н.э. лишь одна — диакона Евсевия (436/437 г.). Надпись (КХНБ 1995: № 8) — надгробие Арсака, датированная издателями V в., специально указывает конфессию погребенного — «христианин», несмотря на наличие христианской формулы и креста. Естественно, что этот факт указывает на наличие на Боспоре в то время и большого количества нехристиан (КХНБ 1995: № 8).

Восстанавливать оборонительные сооружения, башню (о чем идет речь в надписи) во внешнеполитической ситуации 483 г. было мало реально. Связь этого строительства (восстановления) с землетрясением 480 г. и датировкой надписи Дуптуна 483 г., логична, но не учитывает того обстоятельства, что на Боспоре имперских войск или какого-либо иного прямого имперского присутствия в то время не было. В Херсонесе, гораздо теснее интегрированном с империей, чем Боспор, надписи чисто византийской формулы и характера появляются лишь в 488 г. (надпись императора Зенона). Могли ли боспоряне укреплять фортификацию своими силами без помощи империи в 483 г.⁵? Для последней же, за исключением эпизода с мятежом против вождя Грода в конце 520-х гг., утигуры были важной опорой империи в регионе против соседних кутригуров, часто нападавших на территорию Византии (Комар 2004: 169—171)⁶, и в этом смысле были для нее важнее Боспора, хотя и населенного родственным по происхождению и образу жизни населением. Датировка надписи сентябрем 503 г. не снимает фактора отсутствия империи на Боспоре, но может быть объяснена в контексте начавшейся войны Византии с Ираном и падения Амиды в январе 503 г. и контрнаступления магистра Целера как раз в сентябре—октябре 503 г.

Наконец, реконструируемое Ю.Г. Виноградовым в ст. 10—11 название месяца октября — именно в такой форме — греческой передаче латинского названия october, начинающееся с «οικ», невозможно (Славятинская 2003: 435—436) ни нормативно7, ни фонетически8, ни по смыслу — сразу после упоминания горпиэя—сентября. Сам же Ю.Г. Виноградов указывает на упомянутый месяц горпиэй как соответствующий в основном сентябрю (с позднеэллинистического времени на Боспоре использовался македонский календарь, входивший в эолическо-дорическую группу календарей (Латышев 1883: 7; Парфенов 2009), с новогодием в новолуние после осеннего равноденствия) (Перл 1969: 40)9. Поэтому реконструируемое упоминание октября после сентября обрушивает логику последующего употребления года, так как сентябрь боспорского года принадлежит к одному году, а октябрь — к другому, уже следующему, а дата года в сохранившейся части надписи одна. Получается, что ради стремления заполнить лакуну исключительно датировками (а это логично), нарушается смысл — предлагается лишний месяц (другого года) и индикт.

МАИАСП № 11. 2019

Итак, наиболее вероятные варианты датировки надписи Дуптуна: 779 г. б.э. (если вторая — о), т.е. сентябрь 483 г. (и октябрь по Ю.Г. Виноградову здесь не при чем); или 799 г. б.э. (если вторая — «κ»), т.е. сентябрь 503 г. (конец 502/503 г.). Если учесть, что последняя из точно датированных по боспорской эре надписей дает 497 г. н.э., то нет ничего невозможного в том, что еще 6 лет после нее данная эра могла употребляться.

Ценные уточнения Н.И. Храпунова к надписи Дуптуна, касающиеся администрации позднего Боспора, несомненно, отражают ее иерархию, исходя из общеисторического контекста (Храпунов 2002: 88—90). В КБН 67 упоминаются должности комита и эпарха. Должность первого комита Савага восстанавливается Н.И. Храпуновым как протокомит (глава сельского округа), что соответствует должности из надписи «гуннов—фиаситов» (КБН 1965: № 1099; КХНБ 1995: № 614; Виноградов 1998: № 3), впервые помещенной в позднеантичный контекст В.П. Яйленко (Яйленко 1987: 163—166). Если принять реконструкцию Н.И. Храпунова в целом, то надпись царя Дуптуна следует отнести к началу VI в., то есть, к 502/503 г.

Таким образом, гипотеза Ю.Г. Виноградова о сильном государстве на Боспоре в 483 г., о сложном и разветвленном государственном аппарате, разделении полномочий между комитами и пр., пока должна быть отложена (Болгов 1998: 18—24; Болгов 2003b: 164—170; Макарова, Плетнева 2003: 159). Это достаточно простая административная система.

Исходя из вышесказанного, следует предположить, что надпись царя Дуптуна относится к краткому периоду ослабления власти утигуров, либо воевавших с кутригурами, либо вследствие усиления позиций империи, готовившей подчинение Боспора и воевавшей с Ираном в начале VI в. (503 г.).

Одной из самых больших проблем политической истории позднего Боспора является уяснение того, как связаны сохранение государства на Боспоре при царе Дуптуне и «гуннский протекторат», которые неизбежно сосуществовали. В.П. Яйленко предложил такое решение: лидером государства в это время мог стать гунн (т.е. Дуптун), а его династическое имя Тиберий Юлий — чистая фикция (Яйленко 2002: 306—324). На наш взгляд, такая аргументация неверна. Дуптун не мог быть гунном, как и германец V в. — императором, ибо династические вопросы весьма точны и щепетильны. Скорее здесь отражена сложная политическая обстановка в регионе: поддержка империей утигуров против кутригуров, а за это утигуры, видимо, должны были минимально вмешиваться во внутренние дела Боспора и сохранять его государственность, хотя и в значительной мере формально.

С этим же, видимо, связаны противоречивые оценки положения Боспора в начале VI в. у одного и того же Прокопия Кесарийского в двух разных его сочинениях. В «Войне с готами» он говорит о не так давно подчинившемся ромеям [греческом] Боспоре (VIII, V, 26), имея в виду аннексию Юстиниана I, а в книге «О постройках» он утверждает, что Боспор издавна был варварским (III, VII, 10—12), а затем — опять об аннексии Юстиниана I.

Итак, отмеченное Ю.Г. Виноградовым усиление Боспорского государства, судя по надписи царя Дуптуна, получает более уверенное объяснение, исходя из общеисторической ситуации 503, а не 483 г. А употребление династического имени, титулов «друг Рима и цезарей», быть может, являют нам пример невероятно длительной консервативной традиции, чем вообще отличался Боспор (один из наиболее ярких «боспорских феноменов»).

В любом случае, у нас здесь абсолютно нет аналогий, так как Боспор в указанное время был единственным периферийным античным государством, не входившим в состав

МАИАСП № 11. 2019

Тиберий Юлий Дуптун — последний царь Боспора и политика императора Анастасия империи10 (Millar 1967: 318; Болгов 1997b: 30—40). Отсюда некоторые уникальные черты его политического строя, такие, как употребление архаичной титулатуры и династического имени царей, собственная эра и др. Все это в контексте нашей датировки (503 г.) также наводит на многие важные соображения о культурной жизни Боспора.

Наличие традиционной римской титулатуры Дуптуна и подчеркивание его как «благочестивейшего» показывает его тесную связь с христианской Византией. Правивший тогда в Константинополе император Анастасий I (491—518) был известен, помимо прочего, как покровитель учености и ученых (Lyd. De mag., III, 47, 50; Prisc. Pan. Anast., 248—253), и возможно, что через царя Дуптуна он начал попытки мирно интегрировать Боспор и его окрестности в империю. О специальной христианской миссии к боспорским гуннам во главе с армянским епископом Кардостом около 515 г. сообщает Захария Ритор (Zach. HE., XII, 7).

Боспор был известен в важнейших интеллектуальных центрах империи, таких как Александрия, что отразилось в сочинениях выпускников александрийской риторической школы Гораполлона в Менуфисе — Захарии (Zach., V, Sev., 27) и Зосима11, живших и писавших свои работы именно в это время, которые сообщают некоторые сведения о Боспоре. Это может служить проявлением интереса к данному региону в самый канун реанимации имперской политики в Северном Причерноморье. Перед военным завоеванием часто оживлялись культурные связи и активизировалась церковная миссия.

Вопрос о датировке надписи царя Дуптуна и, соответственно, о времени его правления, таким образом, пока не закрывается. Однако, эпоха Анастасия (503 г.) подходит для этого в наибольшей степени.

Долго ли правил Дуптун на Боспоре и, главное, когда и как власть царей была окончательно ликвидирована гуннами, и была ли она действительно ликвидирована ранее византийского завоевания — неясно. В любом случае, дальнейшие поиски в этом направлении необходимо осуществлять не только на Боспоре, но и со стороны Византии, в тесной связи с политикой империи (Болгов 2017). Боспор прочно попадает в сферу ее непосредственного внимания и практических действий с 520-х гг.