Типология государства через призму взаимоотношений с личностью: общетеоретический подход

Типология государства является одной из центральных проблем теории государства и права. От того, какие критерии положены в основу классификации, зависит понимание сущности государственности, закономерностей ее развития и перспектив трансформации. Классические типологии, разработанные в рамках формационного и цивилизационного подходов, внесли значительный вклад в осмысление государственно-правовых явлений, однако в современных условиях обнаруживают ряд существенных ограничений [1, С. 215–217]. Формационный подход, привязывая тип государства к способу производства, недооценивает правовую и гуманитарную составляющие государственности. Цивилизационный подход, акцентируя культурно-историческую специфику, затрудняет сравнительный анализ и выявление универсальных закономерностей.

В этих условиях все большее значение приобретает подход, в основе которого лежит характер взаимоотношений государства и личности. Как справедливо отмечает В.С. Нерсесянц, «степень свободы индивида в его отношениях с государственной властью есть наиболее точный показатель типа государства» [2, С. 302]. Этот тезис развивается в работах С.С. Алексеева, обосновавшего взаимосвязь между уровнем правового развития государства и объемом гарантий прав личности [3, С. 178–180]. В зарубежной науке аналогичные идеи разрабатываются в рамках теорий ограниченного правления (Ф. Хайек) и совещательной демократии (Ю. Хабермас) [4; 5].

Вместе с тем в научной литературе дискуссионным остается вопрос о том, может ли характер взаимоотношений государства и личности рассматриваться как самостоятельный и достаточный типологический критерий. Одни авторы полагают, что он является лишь одним из многих признаков, характеризующих тип государства, наряду с экономическими, политическими и культурными факторами. Другие, напротив, считают его системообразующим, определяющим все остальные характеристики государственности. Недостаточно исследованной остается проблема построения интегративной типологии, которая позволила бы преодолеть ограниченность одномерных дихотомических классификаций (правовое – неправовое, демократическое – авторитарное) и отразить многообразие реально существующих моделей.

В этой статье ставится вопрос: является ли характер взаимоотношений государства и личности универсальным системообразующим критерием 138

типологии, и каким образом он может быть опе-рационализирован для построения интегративной модели? Предполагается, что именно совокупность параметров взаимодействия личности и государственной власти позволяет наиболее точно определить тип государства и выявить закономерности его трансформации.

Цель исследования – разработать интегративную общетеоретическую типологию государств, основанную на комплексном анализе взаимоотношений личности и государственной власти.

Задачи:

• 1)    проанализировать существующие типологические критерии и их ограничения;

• 2)    обосновать характер взаимоотношений «государство – личность» как системообразующий типологический признак;

• 3)    разработать параметры типологии и выделить основные типы;

• 4)    показать закономерность движения от авторитарного к правовому государству.

Методологической основой служат системный подход, позволяющий рассмотреть взаимоотношения государства и личности как целостную систему; сравнительно-правовой метод, обеспечивающий сопоставление различных моделей; формально-юридический метод, необходимый для анализа нормативного закрепления прав личности; а также историко-правовой метод, позволяющий проследить эволюцию типов государственности.

Критерии типологии государства: от формационного подхода к личностно-правовому

Традиционные типологии государства оперируют критериями, которые, при всей их научной значимости, оставляют за пределами анализа важнейшее измерение государственности – положение личности в системе властных отношений. Формационный подход, разработанный в марксистской традиции, выделяет рабовладельческий, феодальный, буржуазный и социалистический типы государства на основании характера производственных отношений. Безусловным достоинством данного подхода является внимание к материальным основаниям государственной власти, однако он фактически рассматривает личность лишь как представителя определенного класса, игнорируя ее самоценность как субъекта права [1, С. 223–225].

Цивилизационный подход, представленный прежде всего работами А. Тойнби и С. Хантингтона, классифицирует государства по принадлежности к определенной цивилизации. Такой подход позволяет учитывать культурно-историческую специфику, но затрудняет выделение универсальных закономерностей и нередко ведет к культурному релятивизму, при котором различия в положении личности объясняются «спецификой цивилизации» и тем самым выводятся из-под критического анализа [6, С. 89–91].

Личностно-правовой критерий типологии, предлагаемый в настоящей работе, исходит из того, что положение личности по отношению к государственной власти является не одним из многих, а определяющим признаком типа государства. Данный тезис основывается на следующей логике: именно через отношение к личности государство реализует свою сущность – выступает либо как инструмент подавления и контроля, либо как институт, обеспечивающий свободу и достоинство человека. Как подчеркивает М.Н. Марченко, «взаимоотношения государства и личности есть квинтэссенция государственноправовой действительности» [7, С. 412]. Все иные характеристики – форма правления, территориальное устройство, политический режим – приобретают свой реальный смысл именно в контексте их влияния на положение личности.

Параметры типологии: операционализа-ция критерия «государство – личность»

Для построения интегративной типологии необходимо определить конкретные параметры, посредством которых характер взаимоотношений государства и личности может быть зафиксирован и измерен. На основании анализа научной литературы и нормативного материала представляется возможным выделить четыре основных параметра.

Первый параметр – объем признаваемых и гарантируемых прав личности. Данный параметр отражает содержательную сторону взаимоотношений: какие именно права государство признает за личностью и в какой мере обеспечивает их реализацию. Существенное значение имеет не только формальное закрепление прав в нормативных актах, но и реальная практика их реализации. Как показывает опыт ряда государств, конституционное закрепление широкого каталога прав может сочетаться с их систематическим нарушением, что свидетельствует о расхождении между нормативной и фактической моделями [8, С. 156–158].

Второй параметр – степень ограничения государственной власти правом. Этот параметр характеризует институциональную архитектуру взаимоотношений: насколько государственная власть связана правовыми нормами и подконтрольна независимым институтам. Ф. Хайек в своей концепции «верховенства права» подчеркивал, что подлинное ограничение власти достигается не просто наличием законов, а их определенным качеством – общностью, абстрактностью и равным применением ко всем [4, С. 205–207]. Данный параметр позволяет различить государства, в которых право действительно ограничивает власть, и государства, в которых право выступает инструментом самой власти.

Третий параметр – механизмы защиты прав личности. Он отражает процедурную сторону взаимоотношений: какие институциональные средства доступны личности для защиты своих прав от нарушений со стороны государства. Наличие независимой судебной системы, института уполномоченного по правам человека, доступ к международным механизмам защиты – все эти элементы определяют реальную степень защищенности личности. В.Д. Зорькин обоснованно указывает, что «эффективность конституционного правосудия является одним из ключевых индикаторов реального типа государства» [9, С. 45].

Четвертый параметр – формы и степень участия личности в осуществлении публичной власти. Данный параметр характеризует политическую субъектность личности: является ли она объектом управления или активным участником властных процессов. Ю. Хабермас в теории де-либеративной демократии обосновал, что легитимность государственной власти определяется не только формальными процедурами выборов, но и качеством публичного дискурса, в котором граждане выступают как равноправные участники обсуждения общественно значимых решений [5, С. 287–289]. Этот параметр позволяет провести различие между формальным участием (наличие выборов при отсутствии реальной конкуренции) и содержательным участием (реальное влияние граждан на принятие решений).

Интегративная модель типологии: от подавления к партнерству

На основании выделенных параметров представляется возможным построить четырехуровневую интегративную модель типологии государств по характеру их взаимоотношений с личностью.

Первый тип – подавляющее государство. Характеризуется минимальным объемом признаваемых прав личности, отсутствием реального ограничения власти правом, неэффективностью или отсутствием механизмов защиты прав, а также исключением личности из процесса осуществления власти. Личность в таком государстве выступает объектом управления, а не субъектом права. Исторически к данному типу относятся тоталитарные режимы XX века, однако отдельные его элементы обнаруживаются и в современных государствах. Важно отметить, что подавляющий характер государства не обязательно связан с формальным отсутствием правовых норм – он может проявляться и при наличии развитого законодательства, если последнее используется как инструмент контроля, а не защиты [10, С. 312–314].

Второй тип – патерналистское государство. Отличается признанием ряда прав личности, прежде всего социально-экономических, при существенном ограничении политических прав и свобод. Государственная власть позиционирует себя как защитника и покровителя граждан, принимающего решения «в их интересах». Ограничение власти правом носит частичный характер: власть связана определенными обязательствами, но сама определяет их объем и содержание. Механизмы защиты прав существуют, но подконтрольны самой власти. Личность допускается к участию в управлении в контролируемых формах. Данный тип широко распространен среди современных государств и представляет собой, по существу, промежуточную модель между авторитаризмом и демократией.

Третий тип – формально-правовое государство. Характеризуется широким нормативным закреплением прав личности, наличием институтов ограничения власти и механизмов защиты прав, допущением участия граждан в политическом процессе. Вместе с тем между нормативной моделью и реальной практикой существует значительный разрыв: формально закрепленные права не всегда реализуются, институты ограничения власти действуют избирательно, участие граждан в управлении носит преимущественно ритуальный характер. Как отмечает В.Я. Гельман, формальноправовое государство «создает институциональную инфраструктуру правового государства, не наполняя ее соответствующим содержанием» [11, С. 48–49]. К данному типу могут быть отнесены многие переходные государства, формально принявшие демократические конституции.

Четвертый тип – правовое (партнерское) государство. Отличается полным признанием и эффективной защитой прав личности, действенным ограничением государственной власти правом, развитыми механизмами защиты, включая независимое правосудие и международные гарантии, а также реальным участием граждан в осуществлении публичной власти. В таком государстве взаимоотношения власти и личности строятся на принципе партнерства: государство признает личность равноправным субъектом, а личность принимает на себя ответственность за общее бла- го. Как подчеркивает С.С. Алексеев, правовое государство – это не статичное состояние, а «процесс постоянного совершенствования институтов, обеспечивающих свободу и достоинство человека» [3, С. 195].

Закономерность движения от авторитарного к правовому государству

Предложенная типология позволяет поставить вопрос о том, существует ли закономерность в движении государств от подавляющего к правовому типу. Анализ исторического опыта свидетельствует о наличии такой общей тенденции, хотя она реализуется нелинейно и неравномерно.

Движущей силой данного процесса выступает усложнение социальной структуры, которое делает авторитарное управление менее эффективным. По мере развития экономических отношений, роста образованности населения и усиления международных контактов возрастает потребность в правовой определенности, защите прав собственности и личной свободе. Государство, стремящееся к экономическому развитию, объективно вынуждено расширять правовое пространство свободы личности, поскольку творческая и предпринимательская активность несовместима с тотальным контролем [12, С. 178–180].

Вместе с тем данная закономерность не является линейной и безусловной. Исторический опыт XX и XXI веков демонстрирует возможность как прогрессивного движения (демократические транзиты в Южной Европе, Латинской Америке, Восточной Европе), так и регрессивных тенденций (авторитарный откат в ряде постсоветских государств, укрепление «нелиберальных демократий» в различных регионах мира). Исследователи отмечают, что процесс движения к правовому государству зависит от множества факторов, включая правовую культуру, экономическое развитие, внешнеполитический контекст и исторические традиции [13, С. 423–425].

Существенное значение имеет тот факт, что переход между типами редко осуществляется скачкообразно. Как правило, государства проходят через промежуточные стадии – патерналистскую и формально-правовую, – каждая из которых содержит как элементы предшествующего, так и зачатки последующего типа. Именно поэтому предложенная четырехуровневая модель обладает большей объяснительной силой, нежели простые дихотомии: она позволяет фиксировать промежуточные состояния и описывать динамику трансформации.

Применительно к современной России предложенная типология позволяет квалифицировать ее как государство, находящееся в переходной зоне между патерналистским и формально-правовым типами. Конституционное закрепление широкого каталога прав и свобод, наличие институтов конституционного правосудия и международных обязательств в области прав человека свидетельствуют о движении к формально-правовому типу. Вместе с тем практика реализации законодательства, характер взаимоотношений государственной власти с гражданским обществом и степень реального ограничения власти правом указывают на сохранение существенных элементов патерналистской модели [14, С. 156–159].

Заключение

Проведенное исследование позволяет утверждать, что характер взаимоотношений государства и личности представляет собой универсальный системообразующий критерий типологии, обладающий значительным эвристическим потенциалом. Данный критерий позволяет преодолеть ограниченность формационного подхода, сводящего типологию к экономическим основаниям, и цивилизационного подхода, абсолютизирующего культурно-историческую специфику.

Основные выводы исследования состоят в следующем.

• 1.    Характер взаимоотношений государства и личности является системообразующим типологическим признаком, который определяет сущностные характеристики государственности и через который находят выражение все иные свойства государства – форма правления, территориальное устройство, политический режим.

• 2.    Операционализация данного критерия возможна посредством четырех параметров: объем признаваемых прав личности, степень ограничения власти правом, механизмы защиты прав и формы участия личности в осуществлении власти. Совокупность данных параметров обеспечивает комплексную характеристику типа государства.

• 3.    Интегративная четырехуровневая модель (подавляющее – патерналистское – формально-правовое – правовое государство) обладает большей объяснительной силой по сравнению с дихотомическими классификациями, поскольку позволяет фиксировать промежуточные состояния и описывать динамику трансформации государственности.

• 4.    Движение от авторитарного к правовому государству представляет собой общую закономерность развития государственности, обусловленную усложнением социальной структуры и ростом потребности в правовой определенности.

Данная закономерность реализуется нелинейно, допускает регрессивные периоды и зависит от конкретных исторических условий.

Теоретическая значимость исследования состоит в обосновании нового подхода к типологии государства, интегрирующего достижения различных научных школ и позволяющего преодолеть ограниченность одномерных классификаций. Предложенная модель развивает положения либертарно-юридической теории В.С. Нерсесянца и концепции правового государства в контексте современных реалий.

Практическая значимость определяется возможностью использования предложенной типологии в качестве аналитического инструмента для оценки состояния государственности, определения направлений правовой реформы и мониторинга прогресса в сфере защиты прав личности. Для законодателя представляет интерес вывод о взаимосвязи между типом государства и качеством правового регулирования. Для правоприменителей значимо понимание того, что реальный тип государства определяется не нормативными декларациями, а практикой взаимоотношений с личностью [15].

Ограничения исследования связаны с его теоретическим характером; эмпирическая верификация предложенной модели на материале конкретных государств требует самостоятельного исследования. Перспективы дальнейших работ видятся в разработке системы количественных индикаторов для каждого из выделенных параметров, а также в применении модели к анализу конкретных национальных контекстов, включая постсоветские государства.