Типология шведского романа второй половины XX - начала XXI века

Как известно, универсальной типологии романа в филологии не создано, как не предложено и единственно возможное типологическое исследование произведений других видов искусства. Сложность заключается в отсутствии единого критерия для построения типологических систем, в их возможном пересечении с несколькими разнородными группами – тематическими и жанровыми.

Изучение современной шведской романистики осложнено также тем, что с 1980 года [8], за исключением словаря-справочника по шведской литературе под редакцией А. Мацевича [6], в России не вышло ни одного обобщающего исследования по скандинавским литературам, а значительное число произведений второй половины XX века не переведено на русский язык1.

Следовательно, длительное время не проводился системный анализ романных форм и не было предложено типологического подхода к их изучению. Однако и в самом шведском литературоведении ситуация сходная. Существующие работы по истории шведской литературы заканчиваются 1990-ми годами [9], [10], [11], [13], а по литературе XXI столетия, которая насчитывает уже двадцать один год, есть лишь отдельные обзоры. Шведские ученые гораздо чаще задаются методологическими вопросами: как сегодня следует изучать литературу, какова современная роль литературного критика [12], в то время как литературный процесс «продолжает идти своим путем».

Отметим, что и по тем авторам, чьи произведения были созданы задолго до рубежа XX‒ XXI веков, в шведских исследованиях имеют место субъективные «пропуски». Нередко проблема связана с тем, что некоторые писатели, как это ни покажется парадоксальным, исчезают с литературной карты по социально-политическим причинам. Например, это касается таких авторов, как И. Лу-Юханссон с романом «Электра. Женщина 2070 года» (1967) и П. К. Ершильд с романом «Хольгерссоны» (1991). Весьма разноречивые оценки получают произведения А. Линдгрен – от повести «Пеппи Длинныйчулок», созданной еще в 1945 году, до романа «Братья Львиное сердце», вышедшего в 1973-м. Дискуссию вызвал и самый известный детективный роман новейшего времени – «Девушка с татуировкой дракона» С. Ларссона, названный автором «Мужчины, которые ненавидят женщин» (2004) и затронувший острые проблемы неонацизма и гендерной ситуации в стране.

Помимо полемичности ряда шведских произведений разных лет, не получивших должной научной рефлексии, другая причина отсутствия обобщающих типологических исследований связана, на наш взгляд, с незначительным интересом шведских исследователей к форме произведения, так как в Швеции не было создано школ, подобных, к примеру, русскому формализму. Построение возможных типологий, основанных на взаимосвязи содержательного и структурного компонентов текста, не является в литературоведении Швеции приоритетом. Шведские исследователи все чаще отдают предпочтение литературной критике, рецензиям и газетным статьям. В масштабных работах ученые обращаются, как правило, к смысловой стороне произведения, которую они считают наиболее отвечающей национальным интересам: среди основных тем – христианская этика, проблемы экологии, личная идентичность, феминизм.

***

В статье на основе проведенного исследова-ния2 [2] предлагается типология шведского романа, которая позволяет понять, в каком направлении движется шведский литературный процесс. Работа с большим количеством произведений шведской литературы показала, что наиболее верным можно считать выделение базовых сюжетных конфликтов в произведениях, вокруг которых строится «здание» каждого романа, а затем изучение жанровых модификаций на основе как содержательной, так и поэтологической сторон текста с выявлением в каждом романе ключевого приема. Разумеется, любая типология чаще всего сужает многоаспектность рассматриваемых произведений, но, как любая система такого рода, она предлагается в рабочих целях для осмысления основных литературных стратегий и, наоборот, выявления индивидуальных подходов, а также определения маргинальных форм, к которым в Швеции не проявляется интереса.

Итак, изучение большого числа шведских романов второй половины XX ‒ начала XXI века показывает, что одним из важнейших в произведениях шведской литературы указанного периода остается социальный конфликт, начало которому в литературе Швеции было положено А. Стриндбергом, усилено представителями пролетарской литературы и писателями-шестидесятниками. К социальному роману обращались П. К. Ершильд, А. Линдгрен, И. Лу-Юханссон, М. Флорин, Я. Гийу, Х. Манкель, С. Ларссон. Главной темой произведений являются идеология шведского «Дома для народа», стратегия «третьего пути», роль личности в обществе всеобщего благосостояния, высокая степень феминизации и последствия создания шведской социальной модели. На современном этапе главными темами социальной жизни остаются межпартийная борьба, возникающие общественные движения и положение разных социальных групп. Разочарование в социальных стратегиях, помимо традиционных форм социальной литературы, облекается в формы антиутопии («Электра. Женщина 2070 года» И. Лу-Юханссона), романа-метафоры («Сад», «Братцы-сестрицы» М. Флорина), многофункционального жанра детектива, который, что показательно, появляется в Швеции только в 1960-х годах как поджанр социальной литературы (от романов П. Валё и М. Шёваль до произведений Х. Манкеля и С. Ларссона).

Второй тип конфликта, обращающий на себя внимание в исследуемый период, ‒ конфликт политический. К романистике такого типа обращаются П . У. Энквист, П . К. Ершильд, К. Ю. Вальгрен, Ю. Юнассон, проявляющие интерес к философии истории, политическому опыту мировой войны, психологии масс, мистическому эффекту сильной личности. Главным вопросом политической жизни страны остается утрата Швецией прежней роли в европейской политике. Произведения отражают потребность в компенсации политических устремлений3, в восстановлении чувства национальной гордости. Отсюда – интерес к политически активному XVIII столетию и истории Германии. На современном этапе в искусстве возрождаются идеи панскандинавизма, единой нордической культуры Севера. В этом процессе велика роль патриотического самосознания нации, которая вынуждена оборачиваться назад в поисках великих образцов для подражания.

В жанровом отношении используются «роман с ключом» («Пятая зима магнетизера» П. У. Энквиста), роман-памфлет («Путешествие Кальвиноля по свету» П. К. Ершильда), политическая литературная сказка («Братья Львиное сердце» А. Линдгрен), «тератологический» роман («История удивительной любви чудовища» К. Ю. Вальгрена) и роман-анекдот («100 лет и чемодан денег в придачу» Ю. Юнас-сона). Характерно, что шведские прозаики оценивают не внутреннюю политическую ситуацию, а тенденции мировой политики, оставаясь наблюдателями. Авторы размышляют о тоталитарных политических режимах, об искушении властью и необходимости самосовершенствования.

Несмотря на значительность социальных и политических романов, национальным жанром можно считать религиозно-этический роман и его оригинальные модификации: роман-молитву («Путь змея на скале» Т. Линдгрена), роман-Евангелие («Послание из пустыни» Ё. Тунстрёма), религиозный пикареск («Пасторский сюртук» С. Дельбланка), притчу («Дочь болотного царя» Б. Тротциг) и даже нелинейный роман («Пути к раю. Комментарии к ненаписанной рукописи» П. Корнеля). В произведениях Т. Линдгрена, Ё. Тунстрё-ма, С. Дельбланка, Л. Лутасс, П. Корнеля, находящихся под влиянием экзистенциальной философии и продолжающих разработку идей С. Кьеркегора, Ф. М. Достоевского, А. Камю и С. Дагермана, а также в романах целого ряда современных писателей, начавших творческий путь после появления фильма «Твин Пикс» Д. Линча, в центре внимания находятся этические ценности, произведения тяготеют к символистской образности и отличаются интерпретационной многоплановостью. Вместе с тем представленные романы внутренне полемичны, поскольку вопросы религии и этики на протяжении ХХ века вызывали в среде шведской интеллигенции напряженные дискуссии. В последние десятилетия кризис веры затронул даже писателей-католиков, поэтому их прозу также отличает характерный для этой эпохи постмодернистский скепсис.

Наконец, четвертая особенность шведской литературы заключается в акцентировании индивидуального начала, в интересе к частной жизни человека, к внутренним психологи- ческим конфликтам. Художественное осмысление детских неврозов, психологических фобий, травматизма семейных отношений, женской обсессии, однополых отношений, а также кризиса старения человека и общей психологической неукорененности в обществе представлено в произведениях Ч. Юханссона, П. У. Энкви-ста, Т. Линдгрена, К. Масетти, М. Аксельссон, К. Фалькенланд, М. Ниеми, Ю. Гарделя, А. Плейель, Ю. А. Линдквиста, Ф. Бакмана. Внутренний мир человека рассматривается в оригинальных экзистенциальных романах-биографиях («Лицо Гоголя» Ч. Юханссона), романах воспитания («Библиотека капитана Немо» П. У. Энквиста), притчевых формах романа-параболы («Шмелиный мед» Т. Линдгрена), психоделических исповедях с элементами «магического реализма» («Апрельская ведьма» М. Аксельссон), метафизической психодраме («Осколки разбитого зеркала» К. Фалькен-ланд).

В произведениях этой группы традиции модернизма остаются наиболее востребованными, однако можно отметить синтез приемов разных методов: реализма, постмодернизма, постпостмодернизма, постсимволизма, необарокко и других [3], [4]. Интерес к психологии приводит к превалированию лирической прозы в форме «я»-повествования над эпическим принципом построения текста. Психологическая проза свидетельствует о значимости онтологических вопросов смысла жизни и личного предназначения. Добавим, что для шведской литературы характерно также проявление негативных чувств и эмоций: разочарования, одиночества, страха, присущих северным регионам.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В целом с конца 1950-х годов наблюдается обновление литературной эстетики, желание разрушить идеологическую направленность шведской литературы середины XX столетия, возникавшую из-за влияния идей шведской социал-демократии, сказывается стремление показать проблемы частной и общественной жизни в новых художественных формах. Вместе с тем заметим, что литература акцентирует явления, корректирует их, но не изменяет систему национальных ценностей полностью4. По этой причине при всем разнообразии формальных экспериментов и влияния иронического дискурса постмодернизма в шведской литературе в центре внимания по-прежнему оказываются три главные темы: социальная жизнь, психология личности, христианский гуманизм.