Традиции некрокультуры как форма сохранения социально-исторической памяти

Современное развитие отечественной науки, постепенно переходящей от естественнонаучных основ к социокультурным, возрождает и реабилитирует интерес к национальным и культурным традициям, их воплощению в материальных объектах и памятниках. Учитывая важность идеи памяти и наследования для аутентичности самосознания человека, общества, культуры, следует раскрыть ее уникальный цивилизационный образец.

Очевидно, что отношение человека к смерти и захоронениям составляет основу культурных универсалий, однако оно не бывает одинаковым. Различия культур заключаются в понимании сущности жизни и смерти, в отношении к мертвым, в особенностях обрядов и ритуалов, и они столь существенны, что по ним можно судить о типах культурной идентичности, а это особенно важно в ситуации полиэтничности, характерной в том числе и для современной России [1].

Специфика исследований некрополей и погребальной культуры заключается в том, что они в большой степени смыкаются с историкокраеведческими, делая акцент на культурные традиции отдельных народов или групп населения, на истории открытия или бытования ряда артефактов и некрополей региональной истории. При всей значимости такого рода исследований актуальным видится создание новой научной теории, рассмотрение структуры, генезиса, функционирования, логики развития погребальной культуры, дающее представление о закономерностях существования данного феномена внутри культуры страны, и использование этой теории при анализе конкретных региональных культур. Очевидно, речь должна идти о новом направлении культурологических исследований – некрополистике, для которой объектом исследования станет погребальная традиция конкретного региона как единство, продуцирующее особый тип национальной культуры, культуры, которая, в свою очередь, является необходимым условием существования локального социума и служит основой для самоидентификации членов этого социума в пространстве региона, страны, мира.

Теоретико-методологическая база исследования основана на фундаментальных положениях философской, культурологической и исторической наук, позволяющих сформулировать общие представления о культуре захоронений как научной проблеме и показать отдельные стороны ее осмысления в контексте российской ментальности. Междисциплинарный характер исследования обусловливает выбор нескольких наиболее приоритетных подходов и методов в изучении темы смерти на примере анализа феномена некрополя в его трансформациях – когнитивный, раскрывающий совокупность источников и характера мысли о захоронениях, и праксиологический, выявляющий особенности обрядоворитуальных отношений к мертвым. Единство мысли и деятельности устанавливает принцип системного описания и объяснения стереотипов отношения к захоронениям и некрополям в современной культуре [1].

Многообразие форм культуры отражает различные стороны сознательной экспансии: материально-производственную, регулятивную, информационную, познавательную и т.д. Каждая область разумного освоения действительности располагается на двух качественно различных уровнях – онтологическом и рефлексивном. Онтологический уровень преобразования среды закрепляется в конкретных формах, видах и результатах сознательной деятельности начиная от преднамеренных погребений и связанных с ними артефактов и заканчивая социальными институтами жизни и смерти.

Рефлексивный уровень, наоборот, не закрепляет, но вырабатывает конкретные формы, виды и продукты этой деятельности, иначе говоря, он выступает всегда «моделью» артефактов. Таким образом, изучение какой-либо сферы культуры предполагает рассмотрение ее двухуровневой структуры – онтологии, то есть внешне выраженных признаков, и рефлексии, внутренне присущих ей свойств.

Онтологическая выраженность погребальной культуры всегда символична и доступна пониманию через рефлексию независимо от места и времени. Так, еще верхнепалеолитические захоронения, осуществляемые не до конца сапиент-ным человеком, могут быть отнесены к первому опыту осмысления смерти через придание определенной позы покойному, покрытие тела специальным красящим веществом, форму размещения погребения и пр. [2].

Большинство исследователей сходятся во мнении, что погребальные традиции представляют собой особый механизм накопления, трансляции, воспроизводства социального опыта через культуру. Причем в контексте данной проблемы даже не имеет принципиального значения, как мы будем определять «культуру» – как понятие психологическое, как отражение «воли к жизни», как культ или «диалог культур». При любом из подходов традиции и культура не могут существовать независимо друг от друга. Что, собственно, отражает термин «культурная традиция», который можно представить в виде иерархически построенной системы стереотипизированного опыта в пределах социальных общностей, и сближает понятие «традиция» с понятием «социально-историческая память».

Существующее сходство между традициями и социальными стереотипами различных локальных социумов не должно восприниматься как база для их тождественного понимания: даже если понятие «стереотип» максимально расширить, оно предполагает некоторую механистичность действия, искусственно созданную конструкцию, где возможно по входящим элементам почти наверняка гарантировать исходящие результаты. Традиции таких гарантий не дают, и дать не могут: под воздействием различных факторов (территории распространения, исторических особенностей развития социума, способов трансляции) они могут значительно трансформироваться, сохранив лишь внутреннее смысловое ядро. Они более подвижные, более «живые» еще и потому, что постоянно находятся во взаимодействии с общественными инновациями, являясь для последних и критерием отбора и способом их адаптации в культуре. Потому как «...любая традиция - это бывшая инновация, и любая инновация - это в потенции будущая традиция. В самом деле, ни одна традиционная черта не присуща любому обществу исконно, она имеет свое начало, откуда-то появляясь, следовательно, некогда была инновацией. И то, что мы видим как инновацию, либо не приживется в культуре, отомрет и забудется, либо приживется, со временем перестанет смотреться как инновация, а значит станет традицией» [3].

Еще одно существенное различие между стереотипами и традициями погребальной культуры заключается в степени включенности их в социальное пространство «здесь и теперь». Если стереотип непосредственно обращен в данное пространство, ибо функционирует только в нем (несмотря на то, что складываться такие стереотипы могут в течение длительного времени), то традиции существуют в пограничном состоянии, так как, проявляя себя в пространстве «здесь и теперь», через обряды, обычаи и ритуалы, их смысловая направленность обращена в прошлое. Стереотипы не меняются сами по себе, просто отжившие заменяются новыми, тогда как традиции такой способностью не обладают.

Некрополь всегда присутствует там, где возникает потребность определить границы существования. Жизнь условно простирается в пределах умопостигаемого бытия, а смерть означает запредельную (заграничную) область непостижимого.

Исторически погребения не должны были быть значительно удалены от поселений живых, но разграничивались природными и социальными маркерами. Таким образом, некрополь или кладбище являлись тем социальным пространством, в котором осуществлялся диалог живых и мертвых. Причем это, пожалуй, единственные места, которые оставались нетронутыми при вражеских нашествиях и разграблениях. И если обыск непогребенных людей на поле боя (мародерство) не возбранялся, то разорение могил практически у всех народов до сих пор считается страшным проступком, грехом не только религиозного толка, но и преступлением с точки зрения общества, так как подобные действия нарушают границу между жизнью и смертью, живыми и мертвыми.

Однако активная позиция познающего разума человека всегда стремится к расширению границ, экспансии непознанного и неизведанного, в конечном итоге к трансгрессии (Ж. Батай, М. Фуко) или опыту-пределу (М. Бланшо). На этом пути овладения ранее запредельными областями происходит становление уникальной системы способов, действий, манипуляций с умершими телами, предметами, сущность которых определена запредельными символами. Многообразие ритуальных действий с усопшими означает попытку человека проникнуть за пределы его экзистенции, нарушить установленные границы жизни и проникнуть в неизведанные пласты бытия. В сфере культуры смерти и захоронений таким образом выявляются, по крайней мере, два основных мотива - понимание смерти с целью объяснения жизни и воздействие на смерть с целью продления жизни [5].

Понимание сущности и значения смерти составляет рефлексивный уровень освоения пространства некрополя, тогда как воздействие характеризует онтологические результаты понимания. Вместе такие виды отношения к смерти создают целостную систему некрокультуры (греч. ne с ro мертвый + cultura возделывать) - одного из объектов исследования некрополистики.

Некрокультура - значимая сфера системы культуры общества, в которой закрепляется понимание сущности смерти в различных видах и формах воздействия на нее (через манипуляции с телом, ритуалы, погребальные обряды и т.п.).

Некрокультура обладает свойствами и признаками:

• •    континуальности - распространяется в определенных исторических условиях (времени) и в рамках отдельных цивилизационных общностей (пространства);

• •    генезиса - находится в постоянном развитии, существенно или несущественно изменяющем ее форму и содержание (эволюция);

• •    структурности - имеет свой субъект и объекты взаимодействия, а также подструктурные элементы;

• •    диалектики - содержит движущие силы развития и функционирования, заключенные в коммуникативном обмене культурно-

• цивилизационных типов.

К числу функций некрокультуры следует отнести:

• •    сакральную – табуирует священность обрядов, ритуалов и пространств;

• •    семиотическую – сохраняет и транслирует накопленные знания и опыт о смерти и умирании;

• •    когнитивную (информационнопознавательную) – вырабатывает представления о смерти и умирании, причинно-следственных связях;

• •    социальную – формирует общественные институты помощи, адаптации и реабилитации человека к смерти;

• •    регулятивную – устанавливающую правила и традиции в обращении с предметами и явлениями смерти.

Движущей силой развития некрокультуры является потребность человека и общества сохранить социально значимую информацию после смерти ее носителей. Дело в том, что культура сохраняет свое постоянство и неуничтожимость благодаря наличию механизмов сохранения и восполнения. Так, природа является неуничтожимой благодаря генетической трансляции, которая не только позволяет организмам беспрерывно сменять другу друга, но и поддерживать разнообразие видов, однако воспроизведение в данном случае всегда занимает полный цикл от простейшей формы (клетка, зародыш и т.п.) до наиболее сложной (многоклеточное образование, взрослый организм и т.п.). Погребальная культура «изобрела» более эффективный в сравнении с генетической трансляцией механизм сохранения и передачи информации – «социокод» [6], набор знаков и символов, закрепленный в материальных носителях (местоположении некрополей, пространственной организации кладбищ, предметном наполнении могил и т.д.).

Таким образом, в отношении передачи и сохранения информации культура является более совершенной «машиной», чем природа. Культура захоронений в основе своей поддерживает не-уничтожимость, социальное бессмертие всех ее носителей в коллективной памяти, а природа сохраняет «присутствие» индивида только в нескольких поколениях носителей его генов. Поэтому механизмы всех сфер культуры, в том числе некрокультуры, направлены на сохранение приобретенной социально значимой информации. Социальный опыт закрепляется в «кодах»

памяти некрокультуры (похоронных ритуалах, эпитафиях, надмогильных сооружениях).

Особенности диалектики отечественной нек-рокультуры обусловливают формирование нескольких основных типов понимания смерти, отношения к мертвым и культовых практик, являющихся целостной системой взглядов и действий, признанных в качестве культурных норм. Смена стереотипов происходит под воздействием изменений в мировоззрении, вызывающих трансформации отношения к мертвым в обществе. В отечественном культурогенезе произошла смена как минимум трех основных стереотипов – традиционного, восходящего ко временам архаического общества, религиозного, сложившегося после принятия христианства, и светского, явившегося ответом на секуляризацию в культуре и обществе. Возникновение новых стереотипов в культуре не приводит к отмиранию предыдущих: в явной или латентной форме они сосуществуют в системе культуры, выполняя адекватные их сущности функции [1].

Философская концепция некрополистики получает конкретное содержание вследствие ее применения к изучению определенных культурно-цивилизационных типов (по любой принятой классификации, например О. Шпенглера, А. Тойнби, Н.Я. Данилевского и др.). Целостное изучение некрокультуры и особенностей трансформации феномена некрополя является инновационным приемом синтеза философских, культурологических, и исторических наук.