Традиции питания и мобильность в среде населения Восточного Крыма римского времени (по материалам могильников Александровские скалы 1 и Кыз-Аул)

Добровольская М.В. Свиркина Н.Г. Данилевская В.И.

Журнал: Краткие сообщения Института археологии @ksia-iaran

Рубрика: Естественнонаучные методы в археологических исследованиях

Статья в выпуске: 284, 2026 года.

Бесплатный доступ

Статья посвящена исследованию маркеров образа жизни населения, хоронившего своих соплеменников в округе столицы Боспора в середине I – III в. н. э. Материалы получены в ходе спасательных археологических работ последнего десятилетия. Исследуются небольшие серии палеоантропологических материалов из некрополей Александровские скалы 1 и Кыз-Аул, по которым получены данные о стабильных изотопах азота и углерода в коллагене костной ткани, а также соотношении 87/86Sr в эмали зубов. Это пилотное исследование призвано в первую очередь оценить значимость этих данных в контексте изучения социальной, культурной и хозяйственной специфики рядового населения Боспорского царства римского времени. Изотопный состав азота и углерода коллагена 18 образцов из двух памятников формируют единое поле изменчивости (δ13C варьирует от -18,75 ‰ до -14,62 ‰, δ15N – от 8,25 ‰ до 13,08 ‰), что свидетельствует о сходстве пищевых ресурсов, использовавшихся людьми, погребенными на этих некрополях. Анализ индивидуальных показателей мобильности (87/86Sr), характеризующих период раннего детства индивидов из двух памятников, варьируется в пределах 0,708648–0,709014. Выявлен эпизод повышенной мобильности молодой женщины из погребения 13 кургана 1 некрополя Александровские скалы 1. Питание населения Боспора в римское время характеризуется разнообразием пищевых источников преимущественно местного происхождения, включая водные. Изменчивость изотопных маркеров питания и мобильности позволяет оценивать рядовое население столичной округи как консолидированное региональное с проявленной идентичностью.

округа Пантикапея \ рядовое население Боспорского царства \ римский период \ изотопный анализ \ рацион \ мобильность

Короткий адрес: https://sciup.org/143186466

IDS: 143186466   |   DOI: 10.25681/IARAS.0130-2620.284.326-341

Dietary Traditions and Mobility of the Population in Eastern Crimea of the Roman Period (the case study of the Aleksandrovskiye Skaly 1 and Kyz-Aul cemeteries)

The paper is dedicated to the study of markers characterizing lifestyle of the population that buried its individuals near the capital of the Bosporan Kingdom in the middle of the I–III centuries AD. The materials were obtained during rescue archaeological excavations in the past decade. The study examines small series of the paleoanthropological materials from the Aleksandrovskiye Skaly 1 and Kyz-Aul cemeteries based on the nitrogen and carbon stable isotope values of bone tissue collagen as well as the 87/86Sr value of tooth enamel. This pilot study is mainly aimed to assess the importance of these data in the context of studying social, cultural and economic traits of the Bosporan common people who lived in the Roman period. The nitrogen and carbon isotopic composition of the samples from the two sites (N 18) shows the same variation (the δ13C values ranging from -18,75 ‰ to -14,62 ‰; the δ15N values ranging from 8,25‰ to 13,08‰) which is an evidence of similarity in food resources used by the individuals buried in the cemeteries. The analysis of the individual mobility values (87/86 Sr) which characterize the early childhood period of the individuals from the two site shows that these values vary within the range of 0,708648–0,709014. The study identified a case of higher mobility of a young woman from grave 13, kurgan 1, at Aleksandrovskiye Skaly 1. The diet of the Bosporan population in the Roman period is characterized by a variety of food sources, predominantly, local, including aquatic food. The variation of the food and mobility isotopic signatures provides an opportunity to describe common folks living in the suburbs of the capital as a consolidated regional population group with a clear identity.

Текст научной статьи Традиции питания и мобильность в среде населения Восточного Крыма римского времени (по материалам могильников Александровские скалы 1 и Кыз-Аул)

Обширные спасательные археологические работы, проводимые в последние десять лет в Восточном Крыму в округе Керчи, привели, в частности, к существенному расширению источников по археологии Боспора ( Бейлин, Рукавишникова , 2018; Крым – Таврида…, 2019а; 2019б; Рукавишникова, Бейлин , 2025). Материалы, результатам изучения которых посвящена эта статья, происходят из памятников, относящихся к периоду расцвета Боспорского царства при стабильных взаимоотношениях с Римом. Оставаясь в рамках своей «исторической судьбы» на рубеже миров «цивилизации» и «варварства», Боспор в это время становился все более полезен Риму как щит северо-восточных рубежей. Поэтому представляется важным и интригующим заглянуть в культуру повседневной жизни жителей столичной округи Боспора и предложить несколько более или менее поддержанных фактами гипотез о специфике обыденной жизни рядового населения царства в этом регионе в сопоставлении с другими группами.

В этой работе представлены первые небольшие серии палеоантропологических материалов из некрополей Александровские скалы 1 и Кыз-Аул, по которым получены данные о стабильных изотопах азота и углерода в коллагене костной ткани, а также соотношении 87/86Sr в эмали зубов. Это пилотное исследование призвано в первую очередь оценить значимость этих данных в контексте изучения социальной, культурной и хозяйственной специфики рядового населения Боспорского царства римского времени.

■ Кыз-Аул ■ Александровские скалы

Рис. 1. Изменчивость индивидуальных значений изотопного соотношения стронция в образцах эмали зубов людей из некрополей Александровские скалы 1 и Кыз-Аул

В выборку для анализа стабильных изотопов азота и углерода включены образцы дентина зубов третьих моляров, формирование которых связано с подростковым возрастом, семи мужчин и семи женщин из некрополя Александровские скалы 1 (табл. 1). Анализ соотношения изотопов стронция эмали зубов выполнен для пяти индивидов разного пола и возраста. Важно уточнить, что все индивиды представлены образцами двух зубов, сформированных в разном возрасте (табл. 2). Это делалось для того, чтобы оценить изменчивость состава эмали, сформированной с разницей в несколько лет, – т. е. оценить индивидуальную мобильность. Выборка из второго некрополя представлена четырьмя образцами костной ткани индивидов разного пола и возраста из двух погребений (199 и 201) и аналогичным числом образцов эмали зубов из одного захоронения (погребение 199) (табл. 1; 2). Включение в обоих случаях в анализ образцов эмали зубов, формирование которых приходится на возраст до 2–3 лет, дает возможность отнести каждого индивида к местным уроженцам или мигрантам первого поколения.

Таблица 1. Значения д13C и д15N в образцах коллагена кости и дентина индивидов из некрополей Александровские скалы 1 и Кыз-Аул 2

Памятник

Шифр

Вид образца

Пол

Возраст, лет

δ13C vpdb, ‰

δ15N air, ‰

%C

%N

atom C/N

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 66

зуб (М3)

муж.

50 +

-15,05

12,25

28,8

10,0

3,4

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 71

зуб (М3)

жен.

30–39

-17,78

11,52

38,0

13,2

3,4

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 78

зуб (М3)

жен.

40–49

-17,61

11,98

38,3

13,3

3,4

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 84

зуб (М3)

жен.

40–49

-16,50

11,01

36,2

12,6

3,4

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 86

зуб (М3)

муж.

50 +

-17,13

9,67

40,4

13,4

3,5

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 88

зуб (М3)

жен.

20–29

-17,81

11,82

39,7

13,8

3,3

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 88

зуб (М3)

жен.

20–29

-17,30

12,83

35,4

12,3

3,3

Александровские скалы1

курган 1, погребение 90

(скоп 1)

зуб (М3)

муж.

30–39

-18,75

11,88

39,1

13,6

3,3

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 102

зуб (М3)

муж.

15–19

-16,62

11,80

34,3

12,1

3,3

Александровские скалы 1

курган 2, погребение 34

зуб (М3)

муж.

45–55

-18,24

13,08

42,6

15,0

3,3

Александровские скалы 1

курган 2, погребение 42

зуб (М3)

муж.

30–39

-16,06

8,80

22,4*

7,8*

3,3

Александровские скалы 1

курган 2, погребение 44

зуб (М3)

жен.

50 +

-18,54

12,23

38,1

13,2

3,4

Александровские скалы 1

курган 2, погребение 45

зуб (М3)

жен.

45–55

-17,42

11,78

39,5

13,8

3,3

Александровские скалы 1

курган 2, погребение 84

зуб (М3)

муж.

50 +

-14,62

8,25

39,6

13,9

3,3

X

-17,10

11,35

St

1,22

1,44

Кыз-Аул

погребение 201

ребро

жен.

ок. 20

-15,57

11,27

38,2

13,7

3,3

Кыз-Аул

погребение 199, индивид 2

ребро

муж.

25–35

-17,92

12,05

21,9*

8,0*

3,2

Кыз-Аул

погребение 199, индивид 3

ребро

жен.

25–35

-17,41

12,12

36,8

13,2

3,3

  • 2    * – заниженные значения признака.

Окончание табл. 1

Памятник

Шифр

Вид образца

Пол

Возраст, лет

δ13C vpdb, ‰

δ15N air, ‰

%C

%N

atom C/N

Кыз-Аул

погребение 199, индивид 4

ребро

?

8–10

-17,88

11,26

36,4

12,9

3,3

X

-17,20

11,67

St

1,1

0,47

Таблица 2. Изотопное соотношение 87/86 Sr в эмали зубов индивидов из некрополей Александровские скалы 1 и Кыз-Аул

Памятник

Шифр

Вид образца

Пол

Возраст, лет

87/86 Sr, ‰

St

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 3

зуб (М1) закладка

?

около 2 лет

0,708617

10

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 3

зуб (m1) молочный

?

около 2 лет

0,708648

12

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 4

зуб (М2)

муж.

30–39

0,70886

10

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 4

зуб (М3)

муж.

30–39

0,708778

14

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 13

зуб (М1)

жен.

20–29

0,708846

16

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 13

зуб (М3)

жен.

20–29

0,709381

20

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 33

зуб (М1)

жен.

45–55

0,709014

20

Александровские скалы1

курган 1, погребение 33

зуб (М3)

муж.

45–55

0,709054

12

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 47

зуб (М1) закладка

муж.

около

1,5 лет

0,708806

12

Александровские скалы 1

курган 1, погребение 47

зуб (m1) молочный

муж.

около

1,5 лет

0,708878

16

X

0,708888

St

0,00021

Кыз-Аул

погребение 199, индивид 1

зуб (i1) молочный

?

около 1 года

0,708763

10

Кыз-Аул

погребение 199, индивид 2

зуб (I1)

муж.

25–35

0,70898

10

Кыз-Аул

погребение 199, индивид 3

зуб (I1)

жен.

25–35

0,708912

10

Кыз-Аул

погребение 199, индивид 4

зуб (m2)

?

8–10

0,708684

19

X

0,708835

St

0,000117

Результаты

Результаты определения изотопного состава азота, углерода и стронция приведены в табл. 1 и 2, здесь же можно найти все исходные необходимые характеристики образца и качества коллагена. Подавляющее большинство образцов костной ткани и дентина характеризуется хорошей сохранностью анализируемого материала. Лишь в двух случаях есть основания относиться к результатам с осторожностью: Александровские скалы 1, курган 2 погребение 42 и Кыз-Аул погребение 199 индивид 2. Образцы характеризуются низким процентом азота и углерода в пробе, хотя атомные соотношения этих элементов находятся в границах коллагена хорошей сохранности. Сами изотопные подписи двух образцов не выделяются на фоне других индивидуальных определений.

Изотопный состав углерода образцов из двух памятников варьирует в пределах от -18,75 ‰ до -14,62 ‰; а азота – от 8,25 ‰ до 13,08 ‰.

Изотопные сигналы образцов из двух памятников формируют единое поле изменчивости (δ13C варьирует от -18,75 ‰ до -14,62 ‰, δ15N – от 8,25 ‰ до 13,08 ‰), что свидетельствует о сходстве пищевых ресурсов, использовавшихся людьми, погребенными на этих некрополях (рис. 2). Для азота и углерода более широкие границы изменчивости показаны для выборки из могильника Александровские скалы 1. Это не вызывает удивления, т. к. численность из этого памятника бульшая, к тому же четыре индивида из могильника Кыз-Аул происходят всего из двух погребений. Сопоставление δ13C и δ15N в группе мужчин и женщин из могильника Александровские скалы 1 продемонстрировало отсутствие различий в пищевых предпочтениях по гендерному признаку, которое подтверждается статистически (табл. 3; 4).

Таблица 3. Усредненные значения для мужчин (n = 7) и женщин (n = 7) из могильника Александровские скалы 1

Признак

Мужчины

Женщины

δ13C vpdb, ‰

-16,64 ± 1,54

-17,56 ± 0,62

δ15N air, ‰

10,82 ± 1,9

11,88 ± 0,57

Таблица 4. Результаты проверки на наличие значимых различий между мужской и женской подгруппой могильника Александровские скалы 1 (U-критерий Манна-Уитни p≥0,05)

δ13C vpdb, ‰

N = 7, U = 15, z = 1,15, p = 0,25015

δ15N air, ‰

N = 7, U = 20, z = 0,5111, p = 0,60928

013C vpdb

Рис. 2. Изотопный состав азота и углерода коллагена людей из некрополей Александровские скалы 1 (синий) и Кыз-Аул (красный) в сопоставлении с данными по синхроннным памятникам Боспора (Фанагория – зеленый, Нимфей – среднее с обозначением стандратного отклонения) в сочетании с данными по домашним животным и рыбам

Домашние животные : ◊ – лошадь; □ – КРС; ■ – МРС; Δ – свинья; х – собака Рыбы – ▬ (классический эллинистический период)

Люди – ○ (по: Свиркина , 2025; Свирина и др ., 2025)

Анализ результатов индивидуальных показателей мобильности, основанный на данных соотношения изотопов стронция, показал, что образцы, характеризующие период раннего детства индивидов из двух памятников, варьируют в пределах 0,708648–0,709014. Индивидуальные данные по четырем образцам из погребений могильника Кыз-Аул располагаются внутри границ вариативности образцов из некрополя Александровские скалы 1 (табл. 2; рис. 1). Сопоставление значений изотопного соотношения 87/86Sr зубов, формирование которых происходит на разных отрезках жизни, индивидов из погребений 3, 4, 33 и 47 некрополя Александровские скалы 1 (курган 1) показал минимальные различия между ними. Исключение – женщина из погребения 13, изотопные показатели образцов эмали двух зубов которой значительно отличаются (рис. 4). При этом значения, характеризующие период детства, соотносятся с данными остальных индивидов (табл. 2; рис. 1).

Обсуждение

Данные, характеризующие изотопный состав легких элементов, позволяют реконструировать усредненный пищевой рацион. Вопрос о присутствии морских продуктов, как нам представляется, важен для понимания специфики населения, оставившего эти некрополи. Как известно, жители античных прибрежных поселений помимо «средиземноморской триады» (хлеб – оливковое масло – вино) традиционно широко использовали морские пищевые ресурсы (рыба, моллюски), в то время как представители «варваров» отдавали предпочтение мясомолочным продуктам. Возможно, такая дихотомия представляется упрощенной. Так, недавно было проведено комплексное исследование индивидов из курганных погребений сарматского времени могильников Перегрузное 1 и Ковалевка I (Нижнее Поволжье), которое продемонстрировало зараженность широким лентецом ( Dibothriocephalus latum ), что обусловлено употреблением в пищу плохо прожаренной или проваренной пресноводной рыбы ( Slep chenko et al ., 2019; Свиркина и др ., 2024. С. 76). Парадоксальность и важность результата состоит в том, что традиционно рыба не рассматривается как стабильный пищевой ресурс степных кочевников раннего железного века.

Более того, по мнению авторитетного палеопатолога Пьера Митчела, население Римской империи в первые века н. э. характеризовалось на обширной территории примерно единым набором кишечных паразитов. Это круглые черви, передающиеся от человека к человеку при несоблюдении правил личной гигиены, а также Dibothriocephalus latum, попадающий в организм через недостаточно термически обработанную рыбу. Автор, опираясь на многочисленные опубликованные данные, делает предположение, что высокая зараженность широким лентецом обусловлена повсеместным распространением гарума (Mitchell, 2017. Р. 48). Согласно опубликованным данным, яйца широкого лентеца обнаружены в материалах из Пантикапея римского времени и Фанагории, но только периода эллинизма (Слепченко и др., 2022. С. 31; Слепченко, Филимонова, 2023). Думается, что некоторые расхождения письменных и эмпирических данных указывают на сложность и пестроту реальности, которая противится постоянной антитезе «цивилизация – варварство» во всех проявлениях существования социумов.

Итак, можем ли мы оценить присутствие и долю условного «морского компонента»? Сложность вопроса состоит в том, что в целом довольно высокие значения δ13C характерны для морской воды ( Eide et al ., 2017). Аналогичный сдвиг в сторону обогащения тяжелым изотопом наблюдается при регулярном употреблении в пищу растений С4 типа фотосинтеза. Просо – растение С4 типа фотосинтеза – было излюбленным злаком в среде номадов железного века ( Нелюбов и др ., 2024. С. 160). Диапазон изменчивости изотопного состава азота в морских экосистемах очень велик. Наконец, экосистемы прибрежных слабосоленых заливов будут существенно отличаться по изотопным характеристикам. Тем не менее попробуем ответить на этот важный вопрос, опираясь на сопоставительные данные по другим группам (рис. 2). Графическое изображение позволяет составить мнение о том, что изменчивость индивидов из некрополя Александровские скалы 1 очень велика. Она даже превышает таковую в среде населения Фанагории римского времени. Хорошо видно, что разнообразие выражено как для азота, так и для углерода. Картина, зафиксированная для выборки из некрополя Александровские скалы 1, четко указывает на то, что люди использовали пищевые ресурсы, экологическое происхождение которых крайне неоднородно. Сам по себе факт разнообразия пищевых источников для населения большой экономически развитой империи вполне ожидаем. Хотелось бы обратить внимание на то, что люди придерживаются различных пищевых предпочтений в рамках одного социума. Это можно рассматривать как маркер сохранения поликультурности, а не выработки единого стандарта. В связи с этим важно упомянуть, что у мужчины и женщины из одного погребения (погребение 199 индивиды 2 и 3) могильника Кыз-Аул отмечены явные следы деформации головы. Традиционно это рассматривается как атрибут сарматской культуры. Здесь же эти люди погребены по обряду, характерному для рядового населения Боспора. Значения изотопов азота и углерода, а также стронция этих индивидов ничем не выделяются от других представителей округи Пантикапея.

Рассмотрим полученные результаты на фоне разновременных и разнокультурных памятников, расположенных на побережье Черного моря. Исключать постоянное употребление жителями этих поселений морских продуктов сложно. В данном случае мы намеренно объединили данные по Апполонии классического периода, Мессембрии классического византийского времени и средневековым Горзувитам ( Keenleyside et al ., 2006; Moles , 2012; Добровольская, Ма-стыкова , 2020). Все эти значения окрашены голубым цветом. Зелеными тонами представлены люди из варварских могильников округи Херсонеса – Фронтовое 3 и Киль-Дере I–V вв. н. э. ( Добровольская и др ., 2023). Включение в сравнение последних обусловлено попыткой увидеть различия между жителями побережий и группами, предположительно, жившими на основе использования наземных пищевых ресурсов (рис. 3). Очевидна специфика боспорских материалов на фоне представленных групп, которая проявляется в большем разнообразии изотопных сигналов, следовательно, вариативности ресурсов. Тем не менее предложенная модель не позволяет нам четко разделить жителей побережий

Рис. 3. Изотопный состав азота и углерода коллагена людей из некрополей Александровские скалы 1 и Кыз-Аул на фоне аналогичных характеристик индивидов из разновременных прибрежных памятников Черного моря. Некрополи прибрежных поселений изображены холодными цветами. Некрополи, расположенные на отдалении от побережья, – оттенками зеленого цвета и более внутренних районов. Возможно, это свидетельство ограниченности конкретных изотопных инструментов исследования, возможно, – результат развитой торговой инфраструктуры.

При сравнении с данными по другим боспорским памятникам – Фанагории и Нимфея римского времени – эта специфика лишь получает свое подтверждение (рис. 2). Таким образом, можно предполагать разнообразные, но специфичные традиции питания в пределах Боспора в римское время.

В поисках прояснения вопроса об акватических источниках пищи мы обращается к изотопным характеристикам коллагена костей животных. Картина разнообразия изотопных сигналов, полученных для Боспора римского времени, дополненная опубликованными ранее данными по наземным животным, а также рыбам из объектов классического эллинистического периода ( Свиркина , 2025), позволяет утверждать, что разнообразие изотопных соотношений не может определяться полностью наземными пищевыми ресурсами. Расположение изотопных показателей домашних животных и местных рыб позволяет судить о том, что первые не могут быть единственным источником белков.

Так, согласно известным экологическим исследованиям, для людей фракционирование между источником белка (мясо животных, молоко и его продукты и т. д.) и коллагеном костей составляет для δ13C от 0,8 до 1,3 ‰ и от 3 до 6 ‰ для δ15N ( Ambrose, Norr , 1993; Hedges, Reynard , 2007). Усредненные значения сельскохозяйственных животных (КРС, МРС, свинья) из памятников Боспора римского времени составляют для δ13C – 19,61 ± 0,64 ‰ и 8 ± 1,6 ‰ для δ15N ( Свиркина , 2025. Рис. 2), а усредненные значения для объединенной выборки людей из двух некрополей округи Пантикапея – δ13C -17,12 ± 1,17 ‰ и 11,48 ± 1,3 ‰ соответственно. Разница между животными и людьми по δ13C составляет 2,5 ‰, что значительно превышает ожидаемое значение по δ15N в пределах предполагаемых величин. Также следует отметить, что рацион собак с высокой степенью вероятности включал рыбу. Так, углерод в образцах кости собак также существенно обогащен тяжелым изотопом углерода (-16,78 ± 1,07 ‰), в отличие от относительно «облегченных» величин для селькохозяйственных животных. Поэтому рыба может быть рассмотрена как источник белков, более обогащенных тяжелым углеродом, чем белки домашних животных . Так как изотопные подписи азота и углерода в коллагене кости формируются за счет, прежде всего, белков, т. е. веские основания предполагать устойчивое присутствие рыбы в обыденном рационе рядового населения Боспора.

Отдельная тема нашего исследования – изучение миграционной активности и мобильности на основании данных об изотопном соотношении 87/86Sr. Минимальные различия между образцами эмали двух зубов четырех индивидов из некрополя Александросвкие скалы 1 указывают на их низкую мобильность, т. е. они не предпринимали далеких и долгих путешествий и скорее постоянно находились в сходных условиях (табл. 2). Молодая женщина из погребения 13, вероятно, может быть рассмотрена как местная уроженка, но в юности (в период формирования эмали третьего моляра (зуб мудрости) она находилась в условиях, отличных от тех, что были свойственны ее окружению в детском возрасте (рис. 4).

К сожалению, до сих пор нет публикации фоновой изменчивости изотопного состава биологически доступного стронция для Крымского полуострова, поэтому мы опираемся в своих рассуждениях только на факт значительного отличия одного из образцов от остальных на более чем три стандартных отклонения. Единственный «аутлаер» в этой компактной выборке – образец зуба мудрости молодой женщины из погребения 13 (Александровские скалы 1, курган 1). Симптоматично, что повышенная мобильность выявлена для женщины.

Полученные результаты изотопного состава стронция позволяют нам считать, что округа Пантикапея характеризуется опредленными величинами в пределах 0,7086 ‰ – 0,7090 ‰. Сопоставление с опубликованными ранее данными из памятников Фронтовое 3, Киль-Дере, Фанагория (римское время) демонстрирует своеобразие индивидуальной мобильности в каждой из выборок (рис. 5) ( Свиркина , 2021; Добровольская и др ., 2023). Группа индивидов из округи Пан-тикапея и в сопоставительном формате выглядит компактной и своеобразной с низким уровнем межрегиональной мобильности.

Рис. 4. Значение 87/86Sr для пяти индивидов из могильника Александровские скалы 1, кургана 1. Номера погребений указаны в легенде

■ Фронтовое 3 ■ Киль-Дере И Фанагория ■ Александровские скалы 1 ■ Кыз-Аул

Рис. 5. Сопоставление изменчивости стронциевого соотношения в группах образцов из Фронтового 3, Киль-Дере, Фанагории (римское время), некрополей Александровские скалы 1 и Кыз-Аул. Желтой точкой обозначен аутлайер – молодая женщина из погребения 13 некрополя Александровские скалы 1, курган 1

Заключение

Пилотное изотопное исследование небольшой выборки из погребальных памятников округи столицы Боспорского царства римского времени позволило увидеть возможность разработки ряда актуальных вопросов экономической, социальной, культурной жизни Боспора римского времени с применением изотопных данных. Вероятно, наиболее примечательным и перспективным является то обстоятельство, что боспорские памятники характеризуются системой питания, во многом основанной на собственных сельскохозяйственных и природных ресурсах, что, в свою очередь, может рассматриваться как основа экономической независимости. Это своеобразие – не стандарт, а определенное сочетание традиций, возможно, обусловленных поликультурностью населения, которая, в частности, проявляется присутствием индивидов с искусственной деформацией черепа. Эти наблюдения дают нам возможность видеть многоуровневую систему идентичностей в боспорском обществе римского времени. Также хотелось бы отметить, что памятник Александровские скалы 1, получивший недавно свое монографическое опубликование ( Рукавишникова, Бейлин , 2025), рассматривается как некрополь укрепленного поселения «Городище 11». Полученные данные демонстрируют возможность видеть в нем более крупный погребальный памятник, на котором могли хоронить людей не только из самого поселения, но и более широкой округи Пантикапея. С другой стороны, возможно, само поселение представляло собой не локальное явление, а центр притяжения для людей. Так или иначе, рядовые жители округи Пантикапея середины I – III в. по данным изотопного анализа на настоящем уровне исследований «выглядят» как представители стационарного консолидированного регионального населения с проявленной идентичностью. Увеличение базы данных по сельскому населению Боспора позволит более предметно обсуждать вопросы, предварительно сформулированные в этом небольшом исследовании.