Трансформация реквизита добросовестности в приобретательной давности в судебной практике

Глава 14 ГК РФ посвящена основаниям приобретения права собственности. Одно из них – приобретательная давность. Этот институт известен еще со времен римского права и направлен в первую очередь на введение вещей в гражданский оборот.

В дореволюционном российском праве институту приобретательной давности была присуща добросовестность. Б.Б. Черепахин отмечал, что не во всех государствах законодательство предъявляет такое требование, как добросовестное владение. Правовед обращал внимание, что во французском праве необходимым условием является только добросовестное приобретение, без предъявления требования к добросовестному владению на всем его протяжении, однако в других странах закреплено положение о добросовестности на весь период владения. В советском праве ученый предлагал «признать, что добросовестность владельца должна иметь место во все время владения. При этом в момент приобретения мы должны проявлять особую строгость к давностному приобретателю» [1, с. 163].

Нельзя не отметить, что ученые-цивилисты спорят о наличии института приобретательной давности в советском гражданском праве. Н.В. Карлова и Л.Ю. Михеева полагают, что в советском законодательстве не было норм о приобретательной давности в первую очередь из-за отсутствия права частной собственности на землю [2].

В.Е. Карнушин считает, что предпосылки к появлению приобретательной давности в советский период содержались в ст. 59 ГК РСФСР 1922 г., в соответствии с положениями которой устанавливался запрет на истребование бывшими собственниками имущества, экспроприированного на основании революционного права или перешедшего во владение трудящихся до 22 мая 1922 г. В то же время ученый отмечает, что данная норма скорее закрепляет погасительную давность, а не приобретательную [3].

Согласно ст. 234 ГК РФ для приобретения права собственности владелец должен доказать, что он открыто, непрерывно и добросовестно владеет вещью. В результате сравнения первоначальной и ныне действующей редакций ГК РФ можно сделать вывод, что нормы о приобретательной давности в части добросовестного владения не претерпели изменений. В то же время в правоприменительной практике происходит изменение подхода к понятию добросовестности в спорах о признании права собственности в порядке приобретательной давности. А.Д. Рудоквас указывает, что российское законодательство в норме о приобретательной давности опирается не на римско-правовое значение данного института, согласно которому он необходим для окончания спора, а на дореволюционное российское понимание о необходимости легализации неформального приобретения, то есть, по сути, для придания законности недействительным сделкам [4, с. 96].

Нельзя не отметить, что в 2009 г. была высказана точка зрения о необходимости отказа от добросовестности как реквизита приобретательной давности1. Однако данное предложение законодателем воспринято не было.

К.И. Скловский полагает, что «добросовестность возможна именно в силу получения вещи по сделке о приобретении/отчуж-дении» [5, с. 487].

Е.А. Суханов указывает на ряд условий, при которых возможно приобретение права собственности по приобретательной давности, среди них отдельно упоминается добросовестное владение: «под добросовестностью в этом смысле следует понимать "субъективную добросовестность", т. е. извинительное незнание об отсутствии права собственности (титула) на вещь у ее отчуждателя (п. 1 ст. 302 ГК РФ), а не "объективную добросовестность" как отсутствие злого умысла» [6, с. 210].

Позиция Верховногои Высшего Арбитражного судов РФ

Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 10 и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с за- щитой права собственности и других вещных прав»2 (далее – постановление № 10/22) – один из первых судебных актов, который на уровне высших судов дает разъяснения по вопросам добросовестности применительно к приобретательной давности. До этого момента судебная практика не акцентировала внимание на данном вопросе. Суды отмечают, что давностное владение является добросовестным, если лицо, получая владение, не знало и не должно было знать об отсутствии основания возникновения у него права собственности. Эта правовая позиция стала широко распространенной в правоприменительной практике.

Так, Верховный Суд Республики Башкортостан, рассмотрев дело, в апелляционном определении указал, что основанием для отказа в удовлетворении иска о признании права собственности на квартиру в порядке приобретательной давности является отсутствие добросовестного владения3. Фактические обстоятельства дела заключались в том, что истец долгое время проживал в квартире, вселение в которую произошло с согласия собственника, на момент рассмотрения спора – покойного. Фактический владелец квартиры имел регистрацию по месту жительства, вместе с ним проживала и его дочь. Отказывая в удовлетворении исковых требований, Верховный Суд Республики Башкортостан отметил: истец достоверно знал, что квартира ему не принадлежит на праве собственности, между ним и собственником сложились фактические отношения по предоставлению помещения по договору найма, сами по себе факты нахождения спорного имущества в пользовании, несение бремени расходов на его содержание не свидетельствуют о добросовестности владения.

В данной ситуации любопытен вопрос, можно ли считать владение дочери истца добросовестным для применения института приобретательной давности. Добросовест- ность в институте приобретательной давности, как это было указано, является субъективной, а не объективной. Для поиска ответа на заданный вопрос можно логически продолжить развитие событий. Предположим, дочь полагает, что собственником является ее отец, которому отказали в удовлетворении его иска, о чем она не знает. После смерти отца дочь думает, что она фактически вступила в наследство, поэтому продолжает проживать в квартире, неся бремя содержания имущества и считая его своим.

В приведенном примере, с одной стороны, требование о добросовестности в рамках приобретательной давности формально соблюдено. С другой стороны, возможно злоупотребление правом, когда лица искусственно создают условия, при которых есть лицо, не знающее, что имущество не принадлежит пользователю на законном праве.

Однако, на наш взгляд, нельзя утверждать, что во всех таких случаях владение не является добросовестным. Полагаем, что суд не только может, но и должен установить добросовестность владельца, заявляющего соответствующее требование. Более того, не последнюю роль в таких спорах должно играть отсутствие правопритязаний иных лиц на спорное имущество, а также необходимость его ввода в гражданский оборот.

Еще более сложной является ситуация о добросовестности владения земельным участком. В п. 2 ст. 214 ГК РФ указано, что если земельные участки не находятся в частной либо муниципальной собственности, то они относятся к государственной собственности. Соответственно, законодатель закрепляет презумпцию государственной собственности на земельные участки.

В п. 16 постановления № 10/22 указано, что приобретательная давность может быть применена к бесхозяйным земельным участкам, а в отношении публичных участков применяются нормы земельного законодательства.

В производстве Ленинского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан находилось дело по иску гражданина о признании права собственности на земельный участок в порядке приобретательной давности. В обоснование своей позиции он указал, что проживает и зарегистрирован в индивидуальном жилом доме более 15 лет, данный дом постро- ен его дедом, имеет все необходимые разрешения и расположен на спорном земельном участке. Пользователи соседних земельных участков не возражают против признания за истцом права собственности. Суд отказал в удовлетворении требований, сославшись на то, что материалы дела не содержат доказательств предоставления земельного участка истцу, в связи с чем отсутствует совокупность обстоятельств, предусмотренных положениями ст. 234 ГК РФ4. Апелляционным определением Верховного Суда Республики Башкортостан от 17 сентября 2015 г. решение суда первой инстанции оставлено без изменения5.

Шестой кассационный суд общей юрисдикции в своем определении от 30 июня 2025 г. по делу № 88-10557/2025 указал, что в отношении земельных участков применение приобретательной давности имеет специфику. Она состоит в том, что приобретательная давность может быть применена только к частным земельным участкам либо бесхозяйным, а все остальные участки являются публичными и не могут быть предоставлены в частную собственность по такому основанию6.

Таким образом, судебная практика на протяжении долгого времени исходит из того, что пользование публичным земельным участком не может быть добросовестным и право собственности на основании приобретательной давности в отношении таких земельных участков возникнуть не может.

В юридической литературе высказывается критика сложившейся ситуации. В качестве обоснования ошибочности отказа в применении приобретательной давности к публичным земельным участкам приводятся следующие аргументы: 1) правоподтверждающие документы на земельные участки могут быть утеряны; 2) необходимость платы за пользование землей; 3) возможность включения земель сельскохозяйственного назначения в гражданский оборот для обеспечения продовольственной безопасности государства; 4) борьба с фактически бесхозяйными земельными участками [7].

Полагаем, что согласиться со всеми аргументами невозможно. Платность пользования землей может быть обеспечена подачей исков о взыскании денежных средств за фактическое пользование земельными участками. Такая практика распространена и реализуется уполномоченными органами7. Введение земельных участков в гражданский оборот и борьба с бесхозяйными участками возможна путем организации торгов и соблюдения всех необходимых процедур, предусмотренных действующим законодательством. Заслуживает внимания довод о невозможности предоставления документов, подтверждающих выделение земельного участка, в силу невысокой правовой культуры граждан и существенных изменений в общественно-политической жизни, связанных с появлением частной собственности и нового законодательства.

Еще одним ключевым судебным актом, разъясняющим критерий добросовестности в приобретательной давности, является определение Верховного Суда РФ от 20 марта 2018 г. № 5-КГ18-3. В нем указано: добросовестность означает, что начало владения спорной вещью основано на внешне законных действиях и не было противоправным. Отдельно отмечается, что добросовестное заблуждение давностного владельца о наличии у него права собственности положениями ст. 234 ГК РФ не предусмотрено в качестве обязательного условия для возникновения права собственности в силу приобретательной давности. Верховный Суд РФ, напротив, делает акцент на том, что давностный владелец должен осознавать, что у него отсутству- ет право на вещь8. Данная позиция и в дальнейшем высказывалась Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда РФ9.

Несмотря на наличие достаточного количества разъяснений о добросовестности применительно к приобретательной давности, в судебной практике отсутствует единообразный подход. В качестве примера можно привести дело, которое было предметом рассмотрения в Шестом кассационном суде общей юрисдикции. Фактические обстоятельства заключались в том, что физическому лицу на время его работы было предоставлено помещение, после прекращения трудовых отношений истец продолжил проживать в данном помещении, был там зарегистрирован, нес бремя содержания и открыто владел. Шестой кассационный суд общей юрисдикции поддержал выводы нижестоящих судов, что действия истца не отвечают добросовестному владению, поскольку на момент вселения физическое лицо знало об основаниях своего пользования спорным помещением. Суд не принял ссылку на определение Верховного Суда РФ от 20 марта 2018 г. № 5-КГ18-3, в обоснование указал: «вынесение Верховным Судом Российской Федерации определения по конкретному делу с участием иных лиц и с иными обстоятельствами дела основанием для отмены оспариваемых судебных постановлений не является»10.

Любопытным представляется и такое обстоятельство, как отказ в удовлетворении встречных исковых требований титульного собственника о признании не приобретшим право пользования жилым помещением, выселении без предоставления другого жилого помещения физическому лицу в рамках этого дела. Суд первой инстанции при рассмотре- нии дела установил, что между сторонами сложились фактические отношения по договору социального найма11.

Еще одним примером может служить определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции. В рамках дела истец просил признать право собственности в порядке приобретательной давности на квартиру, в которой он проживал, был зарегистрирован, вселился на основании договора с собственником. После смерти собственника истец продолжил жить в спорном помещении. Ответчиком, как и в первом примере, было подано встречное исковое заявление, но о признании права собственности за органом местного самоуправления, поскольку имущество является выморочным. При рассмотрении дела суд кассационной инстанции указал, что наличие договорных отношений между истцом и собственником жилого помещения не может служить единственным основанием для отказа в иске. Более того, судом дана правовая оценка невозможности истребования спорного помещения в связи с пропуском исковой давности публично-правовым образованием12.

Анализ двух судебных актов показывает, что суды по-разному оценивают схожие фактические обстоятельства и принимают разные решения. Также нельзя не отметить, что в приведенном ранее в качестве примера деле, рассмотренном Верховным Судом Республики Башкортостан в 2015 г., и в деле, рассмотренном Третьим кассационным судом общей юрисдикции в 2023 г., при идентичных фабулах результат рассмотрения диаметрально противоположный.

Позиция Конституционного Суда РФ

Существенные изменения в содержание понятия добросовестности в рамках приобре- тательной давности внес Конституционный Суд РФ в 2020 г. В своем постановлении от 26 ноября 2020 г. № 48-П (далее – постановление № 48-П) он выявил конституционно-правовой смысл п. 1 ст. 234 ГК РФ, в соответствии с которым признается добросовестным владельцем земельного участка лицо, владеющее данным участком на основании сделки с бывшим владельцем, имевшим намерение передать свои права владельца, однако сделка не повлекла соответствующих правовых последствий13.

Г.А. Гаджиев и А.П. Ревякин отмечают отказ Конституционного Суда РФ от формулировки признаков добросовестности применительно к приобретательной давности [8]. В то же время в постановлении № 48-П указывается на различия в понимании добросовестности для приобретательной давности и для защиты добросовестного приобретателя имущества. Конституционный Суд РФ ссылается на различные функции виндикационного иска и института приобретательной давности. Последний направлен на защиту как частных, так и публичных интересов, поскольку помимо приобретения права собственности истцом последствием возникновения такого права будет являться достижение правовой определенности, возвращение имущества в гражданский оборот, реализация фискальных целей.

Данное постановление интересно еще и тем, что предыдущему владельцу земельный участок принадлежал не на праве собственности, а на праве пожизненного наследуемого владения. Согласно ст. 267 ГК РФ распоряжение земельным участком, находящимся в пожизненном наследуемом владении, допускается только по наследству, а исходя из ст. 265 ГК РФ следует, что такие участки находятся в публичной собственности. В доктрине указывается на невозможность гражданского оборота земельных участков, предоставленных на праве пожизненного наследуемого владения [9]. Также отмечается, что и собственник лишен права заключать гражданско-правовые договоры, направленные на отчуждение такого участка [10].

Таким образом, возникает противоречие, поскольку ранее указывалось, что в отношении публичных земельных участков институт приобретательной давности в ЗК РФ не закреплен. Такой же позиции придерживается судебная практика, которая датирована позднее выхода постановления № 48-П. Важно отметить, что законодатель до 30 декабря 2021 г. (то есть до принятия постановления № 48-П) предусматривал право гражданина зарегистрировать право собственности на земельный участок, принадлежащий ему на праве пожизненного наследуемого владения и предоставленный до дня введения ЗК РФ, за исключением случаев, если в соответствии с федеральным законом такой земельный участок не может предоставляться в частную собственность14. Однако в последующей редакции формулировка нормы изменилась и на данный момент закон устанавливает, что если участок был предоставлен на праве пожизненного наследуемого владения до введения ЗК РФ, то он считается предоставленным гражданину на праве собственности, кроме случаев, когда земельный участок ограничен в обороте.

Конституционный Суд РФ указал, что сама по себе презумпция государственной собственности на землю не может доказывать недобросовестное владение давностного владельца по причине нарушения принципа равенства субъектов гражданского права, а также противоречия статьям Конституции РФ о равном признании и защите разных форм собственности и равенства перед законом и судом.

На наш взгляд, данный вывод может быть подвергнут критике. Во-первых, отношения по распоряжению публичными земельными участками регулируются нормами земельного права, которое является публичным и имеет приоритет перед гражданским в вопросах распоряжения государственными землями (ч. 3 ст. 3 ЗК РФ).

Во-вторых, стоит отметить, что существование презумпций в праве обусловлено необходимостью направить судебное решение в определенную сторону. С.А. Муромцев указывал, что отказ от презумпций значил бы «освободить притязания тяжущихся от их гармонии с природою юридических отношений и внести в суд господство произвола и злоупотреблений со стороны личных стремлений» [11, с. 154]. В постановлении № 48-П Конституционный Суд РФ фактически отошел от двух презумпций: презумпции государственной собственности на землю и презумпции знания закона.

В-третьих, распространение норм о приобретательной давности в отношении публичных земельных участков может привести к увеличению случаев злоупотребления правом. Действующее земельное законодательство предусматривает в подавляющем числе ситуаций предоставление земельных участков на торгах, то есть таким образом пополняется бюджет. Наличие возможности «занять» государственный земельный участок, а затем ввести его в гражданский оборот через институт приобретательной давности может привести к росту подобных действий, что негативно скажется и на гражданском обороте таких участков, которые будут исключены из него на 15 лет, и на фискальной политике государства. На наш взгляд, в отношении публичных земельных участков нельзя говорить о добросовестном владении.

Представляется более верной в постановлении № 48-П ссылка на фактическое приравнивание в действующем законодательстве права собственности и права пожизненного наследуемого владения, без критики презумпции государственной собственности на землю.

Заключение

Институт приобретательной давности известен еще со времен римского права, где он претерпевал изменения. Неудивительно, что в российском праве после закрепления такого способа приобретения права собственности, как приобретательная давность, она также подвержена трансформации. В доктрине гражданского права добросовестность как реквизит давностного владения характеризуется по-разному. Некоторыми учеными высказывается мысль о необходимости отказа от определения добросовестности при давностном владении в контексте приобретательной давности. Такой же точки зрения придерживается Совет при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства.

В судебной практике понятие добросовестности в институте приобретательной давности также является проблемным. Несмотря на довольно большое количество разъяснений Верховного и Конституционного судов РФ, нижестоящие суды выносят разные решения при схожих фактических обстоятельствах. Отсутствие единообразия в судебной практике – негативный фактор в развитии гражданских отношений, поскольку имеется правовая неопределенность, не позволяющая субъектам гражданского права предусмотреть, какое их поведение правомерно.

Стоит отметить, что в правоприменительной практике происходят изменения в понимании добросовестного владения, в первую очередь они связаны с тем, что в последних судебных актах Конституционного Суда РФ указывается на добросовестность владения, возникшего на основании сделки с намерением передать свои права владельца на недвижимое имущество, не повлекшей соответствующих правовых последствий. Позиция Конституционного Суда РФ соотносится с традицией дореволюционного российского права об устранении порока в сделке, последствием которого является приобретение права собственности по недействительной сделке. Подобные изменения могут позитивно повлиять на возможность введения имущества в гражданский оборот, однако кажется неверным распространение добросовестного владения в отношении публичных земельных участков, поскольку это противоречит презумпции государственной собственности на землю.